← Назад к обзору

Жреци джашина против нармальности

Священный Суд, Адвокат Дьявола и Яйца Правосудия

***

Ужин в резиденции Хокаге проходил в атмосфере, которую можно было описать одним словом: сюрреализм. За столом сидели сломленные легенды, механически двигая челюстями, и их глаза были пусты, как выжженная пустыня. Напротив них, на импровизированном троне из двух стульев, восседали Наруто и Хидан, жадно пожирая мясо и запивая его саке из черепа, который они где-то раздобыли.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появились два вестника апокалипсиса. Первым, гордо выпятив грудь, ввалился Бобик, таща за собой на веревке извивающегося и матерящегося Даруи. Вторым, с грацией тени, вошёл Барсик. В зубах он держал два сморщенных, окровавленных мешочка. Он подошёл к столу, запрыгнул на него и с лёгким шлепком выплюнул свой трофей прямо в тарелку Наруто.

– Миссия, мяу, выполнена, – процедил он. – Яйца Четвёртого Райкаге. Ещё тёпленькие.

Наступила такая тишина, что было слышно, как у Джирайи дёрнулся глаз. Минато поперхнулся рисом. Тобирама медленно закрыл глаза, словно пытаясь усилием воли стереть эту картину из мироздания.

– Великолепно! – взвизгнул Наруто, подцепляя один из трофеев палочками для еды. – Хидан, смотри! Какая текстура! Какая форма! Из этого получится охуенный будильник!

Он достал из кармана маленький часовой механизм, который ему дал Орочимару, и с хирургической точностью вмонтировал его в самое крупное из яиц. Затем он приладил к нему два маленьких молоточка. – Готово! – гордо заявил он, ставя своё творение на стол. – «Колокола Джашина»! Завтра в шесть утра он разбудит нас божественным звоном! А теперь…

Он повернулся к Бобику, который вилял хвостом так, что, казалось, вот-вот взлетит. – Брат Бобик! Ты тоже справился! За это тебя ждёт высшая награда!

Наруто встал, размял ногу и с размаху, с наслаждением, шесть раз пнул бульдога под его жирный зад. – О-О-ОХ, ДА-А-А! – выл пёс, катаясь по полу в припадке чистого, незамутнённого экстаза. – ХОЗЯИН! ВЫ ЛУЧШИЙ! Я… Я КОНЧИЛ! ШЕСТЬ РАЗ!

– Вот это преданность! – одобрительно хмыкнул Хидан.

Наруто вернулся за стол, отдал поводок от Саске в лапы Барсику со словами «Теперь он твой, развлекайся» и посмотрел на Даруи. – А ты, черномазый ублюдок… Ты думал, что избежал правосудия? О нет. То, что мы не успели сделать на третьем этапе, мы сделаем сейчас. В качестве десерта.

Они не стали его кастрировать. Это было бы слишком просто. Они привязали его к стулу, а затем Хидан притащил тот самый шестиметровый розовый дилдо. Они заставили Даруи, под угрозой кастрации тупой ложкой, языком отполировать его до блеска. Затем они засунули ему в рот кляп, сделанный из трусов Райкаге, которые Барсик предусмотрительно прихватил с собой, и оставили его сидеть в углу, как унизительное напоминание о том, что от суда Джашина не уйти.

Ночь прошла спокойно. Утром всех разбудил оглушительный, дребезжащий звон. Это «Колокола Джашина» исполняли свой долг. Вся компания собралась за завтраком.

И тут началось странное. – Наруто-кун, – вкрадчивым голосом сказал Орочимару. – Я тут подумал, для распространения нашей веры необходима чёткая организационная структура. Я подготовил проект устава и должностные инструкции для адептов. Нужно будет утвердить.

– А я считаю, что нам нужно ввести налог на жертвоприношения, – ледяным тоном добавил Тобирама. – Десять процентов от объёма пролитой крови должно идти в казну культа. Это позволит финансировать наши священные походы.

– И обязательно нужна лицензия на проведение пыток! – подхватила Цунаде. – Чтобы всё было официально! С печатью и подписью верховного жреца!

Наруто и Хидан переглянулись. В их глазах плескалось недоумение. – Вы чего, блядь, умом тронулись? – прорычал Хидан. – Какая нахуй бюрократия? Наша религия — это хаос! Кровь! Кишки! А не ваши сраные бумажки!

– Но, брат Хидан, – с вымученной улыбкой возразил Минато, – порядок в хаосе — это высшая форма хаоса. Представь: мы заставим их заполнять формуляр в трёх экземплярах, прежде чем вырвать им сердце. Это же унизительнее любой пытки!

Наруто нахмурился. Что-то было не так. Он чувствовал это своей задницей, которая ещё помнила прикосновение бура. Эта их показная услужливость, эти идиотские предложения… От них несло пиздежом за версту.

– Бобик, – тихо сказал он, когда взрослые увлечённо спорили о том, какой гербовой бумагой пользоваться для выдачи разрешений на кастрацию. – За работу.

Весь день священный бульдог-детектив сновал по резиденции, притворяясь тупым животным. Он лежал под столами, спал в шкафах, рылся в мусорных корзинах. И он слушал. И он нюхал. И он складывал два и два. Взрослые были осторожны. Они говорили намёками, переписывались на клочках бумаги, которые тут же сжигали. Но Бобик был не прост. Он видел, как Тобирама чертит в блокноте нечто, похожее на организационную схему министерства, где отдел «Ритуальных увечий» подчинялся департаменту «Идеологического надзора». Он слышал, как Кушина шепталась с Мито о «гуманизации» пыток с целью «повышения их воспитательного эффекта». Он нашёл в мусорке черновик Орочимару под названием «Методическое пособие по стандартизации криков агонии».

К вечеру у него была полная картина. Они хотели не просто уничтожить их веру. Они хотели её возглавить и утопить в болоте бюрократии и занудства. Они хотели превратить священный, кровавый хаос в унылое, блядь, министерство.

***

На следующее утро за завтраком атмосфера была наэлектризована. Бобик, лёжа у ног Наруто, тихо, чтобы слышали только он и Хидан, докладывал обстановку. Когда он закончил, Наруто сжал кулаки. – Суки… – прошипел он. – Лицемерные, двуличные суки… Они решили поиграть с нами по-умному.

В этот самый момент Джирайя, который до этого молча пил свой сок, подумал. Он не сказал этого вслух. Он просто подумал, с чувством глубочайшего омерзения: «Какие же они всё-таки конченые хуесосы…»

И тут же голова Наруто резко повернулась в его сторону. Его глаза, до этого голубые, на секунду вспыхнули багровым светом. Дар Джашина, «Империя», как он его называл, — способность чувствовать любую, даже самую слабую мысленную волну богохульства и неуважения к его персоне — сработала, как сигнализация.

– А-а-а-а! – протянул Наруто, и его голос был полон зловещей, хищной сладости. – Попался, извращённый ты наш отшельник.

Джирайя похолодел. – Ты о чём, Наруто?

– Ты только что подумал, что мы хуесосы, – констатировал Наруто. – Не так ли?

Джирайя молчал. Отрицать было бессмысленно. – Я так и знал, – Наруто медленно встал. – Вы все! Вы все притворяетесь! Вы все в сговоре! Вы хотели уничтожить нашу веру! Но вы просчитались! Ибо вера наша нерушима! А вот ты, дедуля, сейчас охуеешь.

Он хлопнул в ладоши. – ВНИМАНИЕ! – проорал он так, что зазвенели стёкла. – В связи с вопиющим актом мысленного богохульства и посягательства на основы нашего священного строя, я, верховный жрец Узумаки Наруто, объявляю о созыве Первого Священного Трибунала имени Джашина! Подсудимый — Джирайя! Суд состоится немедленно! В главном зале!

Через полчаса главный зал резиденции был превращён в зал суда. В центре, в наскоро сколоченной из досок клетке, сидел Джирайя. Напротив него, на высоком судейском кресле, которое раньше было троном Хокаге, восседал Наруто. В руках он держал свиток с выведенными кровью заповедями.

Слева от него, за столом с табличкой «Прокурор», стоял Хидан, поигрывая своей косой. Справа, с лицом, полным вселенской скорби, за столом с табличкой «Адвокат», сидел Минато. У подножия судейского трона, на двух маленьких стульчиках, сидели Кушина и Мито — «ассистенты судьи». За отдельным столом для «советников» расположились Тобирама, Хаширама и Орочимару. Остальные — Цунаде, Какаши, Рин, Обито, Фугаку — были рассажены на скамьях для «наблюдателей».

Барсик, с выражением скучающего превосходства, лежал на мягкой подушке у клетки. Он был «палачом». А Бобик, с камерой, которую он отобрал у одного из АНБУ, и микрофоном, сновал по залу. Он был «корреспондентом».

– ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! – гавкнул Бобик в микрофон, и его голос через усилители разнёсся по всей Конохе благодаря технике, которую наспех соорудил Орочимару. – Мы начинаем прямую трансляцию из зала Первого Священного Трибунала! Сегодня решается судьба легендарного саннина Джирайи, обвинённого в страшнейшем из грехов — мыслепреступлении! Оставайтесь с нами, будет охуенно!

Наруто ударил по столу маленьким молоточком, сделанным из кости Даруи. – Суд идёт! – провозгласил он. – Слово предоставляется прокурору!

Хидан вскочил. – ВАША ЧЕСТЬ! ИЛИ КАК ТАМ ТЕБЯ, БЛЯДЬ, НАЗЫВАТЬ, НАРУТО! – заорал он. – ЭТОТ СЕДОЙ УБЛЮДОК В КЛЕТКЕ ВИНОВЕН! ВИНОВЕН ВО ВСЁМ! ОН ДУМАЛ ПЛОХОЕ! ОН ДЫШАЛ НАШИМ ВОЗДУХОМ! ОН, СУКА, СУЩЕСТВУЕТ! ЭТОГО УЖЕ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ВЫРВАТЬ ЕМУ КИШКИ И ЗАДУШИТЬ ЕГО ИМИ! Я ТРЕБУЮ СМЕРТНОЙ КАЗНИ ЧЕРЕЗ ЧЕТВЕРТОВАНИЕ, ПОТРОШЕНИЕ, СОЖЖЕНИЕ И ПОСЛЕДУЮЩЕЕ СКАРМЛИВАНИЕ ЕГО ПЕПЛА СВИНЬЯМ! У МЕНЯ ВСЁ!

– Убедительно, – кивнул Наруто. – Слово предоставляется адвокату.

Минато медленно поднялся. Его лицо было спокойным и печальным. – Ваша честь, уважаемые ассистенты, достопочтенные советники. Мой коллега, прокурор, как всегда, излишне эмоционален. Да, мой подзащитный совершил ужасный проступок. Он посмел усомниться. Но давайте посмотрим на это с другой стороны.

Он сделал паузу, обведя зал трагическим взглядом. – Не является ли его греховная мысль… высшим проявлением служения Джашину? – вкрадчиво спросил он. – Ведь именно его богохульство позволило нашему верховному жрецу продемонстрировать свою божественную силу — способность читать мысли! Именно его грех дал нам повод собраться здесь и явить всей деревне мощь и справедливость нашего суда! По сути, Джирайя-сама принёс себя в жертву на алтарь нашей веры! Он стал тем самым козлом отпущения, чьё унижение лишь укрепит наш культ! Его вина — это его величайшая заслуга!

Хидан аж поперхнулся от такой логики. – Ты чего, блядь, несёшь, жёлтый?! Он наш враг! Его надо резать!

– Нет, коллега, – мягко возразил Минато. – Он не враг. Он — необходимый элемент системы. Он — тот самый «грешник», на примере которого мы учим праведности. Поэтому я прошу не о смертной казни. Я прошу о наказании, которое было бы не просто жестоким, но и… поучительным. Наказании, которое бы демонстрировало не нашу ярость, а нашу мудрость.

Наруто задумался, почёсывая подбородок. – Хм… Интересная мысль. Адвокат, ты меня почти убедил. Советники, что скажете?

Тобирама поднялся. – Я согласен с адвокатом, – ледяным тоном произнёс он. – Простое убийство — неэффективно. Нам нужен прецедент. Наказание должно быть публичным, долгим и обратимым, чтобы его можно было повторять в воспитательных целях. Предлагаю ежедневную порку на главной площади. С обязательным ведением журнала учёта ударов.

– Скучно, – отрезал Наруто. – Орочимару?

– Я бы предложил экспериментальное наказание, – прошипел змеиный саннин. – Например, трансплантацию его сознания в тело слизняка. Пусть поползает, подумает о своём поведении. А потом вернём обратно. Очень познавательно.

– Слишком сложно, – нахмурился Наруто. – Хаширама?

Первый Хокаге, пребывавший в лёгкой депрессии, поднял голову. – Может… может, просто заставим его неделю слушать мои лекции о дружбе?

– НЕТ! – в один голос взревели все, включая Джирайю из клетки.

Наруто откинулся на спинку кресла. – Ладно. Ваши предложения — говно. Но идея адвоката мне нравится. Наказание должно быть поучительным. И символичным.

Он развернул свой священный свиток. – Заповедь номер одиннадцать, которую я только что придумал! – провозгласил он. – «Да не вознесётся грешник мыслью своей выше воли Джашина, ибо будет он низвергнут и подвешен между небом и землёй, дабы познать всю тяжесть своего греха!»

Он свернул свиток и посмотрел на Джирайю взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. – ПРИГОВОР! – его голос эхом разнёсся по залу и по всей Конохе. – Признать Джирайю виновным в мысленном богохульстве первой степени! В качестве наказания, в назидание всем сомневающимся, приговорить его к подвешиванию за яйца к потолку главного зала резиденции Хокаге! Сроком на… – он задумался, – …на неопределённый срок! До моего следующего приказа!

– УРА-А-А! СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕСТВОВАЛА! – взревел Хидан.

– Какое мудрое и взвешенное решение, ваша честь! – тут же поддакнул Минато.

– Мы стали свидетелями исторического события! – вещал в микрофон Бобик. – Первый приговор вынесен! Легендарный саннин познает всю тяжесть правосудия Джашина! Буквально!

– Палач! – скомандовал Наруто. – Привести приговор в исполнение!

Барсик лениво поднялся, потянулся и подошёл к клетке. – Ну что, мяу, седой ублюдок, – промурлыкал он. – Повеселимся?

Он открыл клетку. Джирайя, понимая, что сопротивление бесполезно, вышел, опустив голову. В этот момент он ненавидел себя за то, что был живым.

На глазах у всей деревни, которая в ужасе смотрела на эту трансляцию через экраны, которые Орочимару развесил по всей Конохе, Барсик, с помощью Хидана, обвязал прочной веревкой гениталии Джирайи, перекинул другой конец через балку под потолком и с силой дёрнул.

Джирайя с диким, нечеловеческим воплем взмыл под потолок.

– Приговор приведён в исполнение! – торжественно объявил Наруто. – Суд закрыт! Всем спасибо, все свободны! А теперь — обедать!

Он как ни в чём не бывало спрыгнул со своего кресла и направился на кухню. За ним, хохоча, последовал Хидан. Взрослые, с каменными лицами, медленно поднялись и побрели следом.

В зале остались только два существа. Бобик, который с восторгом комментировал в камеру подёргивания подвешенного тела: «Посмотрите, дорогие зрители! Какая агония! Какая экспрессия! Это настоящее искусство!». И Барсик, который сидел под Джирайей и с интересом смотрел, как на его чёрную шерсть капают слёзы боли и унижения. – Мяу, – задумчиво промурлыкал он. – Солёненькие.