Жреци джашина против нармальности
Борт номер 666: Кулинарный Апокалипсис и Последний Пируэт
***
Два дня. Два дня в небе превратили «Авиа Похоронку» из уродливого самодельного самолёта в летающую цитадель абсурда. Под чутким руководством Барсика и его плётки, легенды мира шиноби, закованные в кандалы, обшили фюзеляж листами брони, содранной с крыш их собственных домов. Орочимару, запертый в кабине, дистанционно руководил установкой вооружения: на крыше появился крупнокалиберный пулемёт, под крыльями — самодельные ракетницы, а в хвосте — катапульта, заряженная мешками с экскрементами, предусмотрительно собранными после инцидента в подвале. Летающая тюрьма превратилась в боевое корыто, готовое нести слово Джашина в самые тёмные уголки мира.
Рабы работали молча. План Тобирамы о саботаже был похоронен под градом ударов плётки Барсика при первой же попытке «случайно» уронить двигатель. Кот, в своей садистской проницательности, почуял заговор и устроил показательную порку, заставив Хашираму десять минут стоять на одной ноге, держа в зубах молоток. Сопротивление было сломлено, осталась лишь тупая, покорная работа.
Внутри этого летающего концлагеря жизнь шла своим чередом. Наруто и Хидан, устав от рабского труда, устроили два новых театральных представления. В первом, трагедии «Слёзы Элегантности», Хидан играл утончённую аристократку, которую соблазнил и бросил коварный садовник (в исполнении Бобика). Его монолог, полный изысканных матов и угроз вырвать садовнику печень, заставил бы рыдать даже камень. Во втором, комедии «Не тот вибратор», Наруто играл скромного продавца в секс-шопе, который по ошибке продал гигантский дилдо с шипами вместо кухонного миксера. Оба спектакля закончились бурными, механическими аплодисментами привязанных к креслам рабов.
А затем наступил полдень второго дня. – Я проголодался, – объявил Наруто, спрыгивая с крыши после очередной стрельбы по облакам.
– Бобик хуйни наварил, – констатировал Хидан, заглядывая в кастрюлю, где плавали гвозди и шерсть. – Нам нужна нормальная еда!
– Точно! – хлопнул себя по лбу Наруто. – Кулинарное шоу! Мы устроим «Адскую Кухню Джашина»!
Идея была проста и ужасна. «Продукты» были. В специальном морозильном отсеке, который Орочимару приспособил из старого холодильника, хранились «трофеи»: яйца Четвёртого Райкаге и замороженная тушка Даруи. – Итак, команды! – провозгласил Наруто. – Команда «Боль» — это я и Барсик! Команда «Унижение» — Хидан и Бобик! Тока — ведущий! А вы, – он обвёл взглядом измождённых взрослых, – будете жюри!
Тока, в поварском колпаке, взлетел под потолок. – Каррамба! Начинаем наше шоу! У вас есть час, чтобы приготовить блюдо, достойное самого Джашина! Главный ингредиент… – он сделал драматическую паузу, – …остатки чужого достоинства! Время пошло, тысяча чертей!
Начался кулинарный ад. Наруто и Барсик решили готовить изысканно. – Мы сделаем «Паштет из Громовой Гордости», – заявил Наруто, размораживая яйца Райкаге. Барсик, с хирургической точностью, начал их нарезать, мурлыча себе под нос гимн Джашина.
Хидан и Бобик пошли по пути грубой, деревенской кухни. – У нас будут «Тефтели из Правосудия»! – взревел Хидан, засовывая замороженную руку Даруи в гигантскую мясорубку. Бобик, радостно гавкая, крутил ручку.
Через час два «шедевра» были готовы. Их вынесли на суд жюри. Взрослых развязали и усадили за импровизированный стол. Перед каждым поставили две тарелки. На одной лежала серая, дурно пахнущая масса, украшенная веточкой петрушки. На другой — три обугленных шарика, политых чем-то похожим на кетчуп.
– Пробуйте! – скомандовал Наруто. – И помните, оценки должны быть честными! А кто поставит низкую оценку, тот сам станет ингредиентом для следующего выпуска!
Под дулом косы Хидана и презрительным взглядом Барсика, легенды Конохи начали есть. Они жевали молча, с каменными лицами. Вкус был неописуем. Это был вкус тотального падения, вкус конца света, поданного на фарфоровой тарелке.
– Ну? – нетерпеливо спросил Наруто. – Кто победил?
Первым не выдержал Джирайя. Его стошнило прямо на стол. – Ничья, – прохрипел он, вытирая рот. – Победила дружба и гастрит.
Именно в этот момент самолёт тряхнуло. Сильно. – Что за хуйня?! – заорал Хидан, едва не выронив косу.
– Вражеская атака! – донёсся по громкой связи спокойный голос Орочимару из кабины. – Неопознанный летающий объект. Приближается с шести часов. Похож на крысу-переростка с прикрученными крыльями. Пахнет валерьянкой.
Все бросились к иллюминаторам. К ним на огромной скорости приближался истребитель. Уродливый, собранный из мусора и ржавого металла, он летел с грацией пьяного носорога. За штурвалом сидела Шизуне. Её лицо было искажено маской праведной ярости.
– Она нас нашла! – взвизгнул Наруто от восторга. – Наконец-то! Бой!
Он бросился на крышу к пулемёту. – Огонь на поражение!
Две летающие помойки сошлись в смертельной схватке в небесах над Страной Огня. Шизуне поливала «Похоронку» свинцом из пулемётов, встроенных в нос её крысолёта. Наруто, хохоча, как маньяк, отвечал ей длинными очередями. Хидан высунулся из окна и пытался достать её косой.
– Я вырву тебе гланды через жопу, сука! – орал он.
Одна из ракет Шизуне попала в правый двигатель. Тот зачихал, вспыхнул и заглох. Самолёт накренился. – Теряем высоту! – невозмутимо сообщил Орочимару.
Но и Шизуне досталось. Наруто точным попаданием пробил ей топливный бак. Из истребителя повалил чёрный дым. – Каррамба! Она отступает! – прокричал Тока.
Шизуне, ругаясь сквозь зубы, развернула свой подбитый аппарат и полетела в сторону земли. – Мы победили! – заорал Наруто. – Мы величайшие!
– Мы падаем, – так же спокойно заметил Орочимару. – Топлива почти нет. Крыша пробита. Левое крыло держится на честном слове и фуиндзюцу. Рекомендую пристегнуться.
Самолёт начал терять высоту. Крыша, ослабленная боем, с оглушительным скрежетом оторвалась и улетела в неизвестность. Поток ветра ворвался в салон, унося с собой остатки «кулинарных шедевров» и здравого смысла. – ДЕРЖИ ЕГО, БЛЯДЬ! – заорал Хидан.
Тока, единственный, кто мог летать, в отчаянии схватил несколько мотков верёвки, вылетел наружу и, обмотав ими остатки крыльев и хвоста, начал тянуть, пытаясь стабилизировать полёт. Это была картина, достойная кисти безумца: гигантское, дымящееся корыто, которое тащит на верёвках один матерящийся попугай.
Внутри, рабы, забыв про страх, инстинктивно пытались помочь. Минато и Какаши пытались залатать дыры в фюзеляже своими куртками. Хаширама выпустил древесные лозы, пытаясь укрепить конструкцию. Но всё было тщетно.
– Мы не дотянем, – констатировал Тобирама, глядя на стремительно приближающуюся землю.
И тут они снова её увидели. Шизуне. Она успела приземлиться, наспех залатать свой истребитель с помощью армии крыс и снова взлетела. Она шла на второй заход. На таран.
– Она хочет умереть вместе с нами! – восхитился Наруто. – Какая женщина! Я почти влюбился!
– Приготовьтесь к столкновению, – проинформировал Орочимару. – Было любопытно с вами поработать.
Шизуне не целилась в кабину. Она целилась в единственное уцелевшее крыло. Её крысо-истребитель, как гигантский бур, вонзился в титановую обшивку. Раздался оглушительный скрежет металла. Крыло «Похоронки» оторвалось.
Самолёт потерял последнюю опору. Он закрутился в смертельном штопоре, устремляясь к земле. – А-А-А-А-А-А! – восторженный крик Наруто был слышен даже сквозь рёв ветра. – ВОТ ЭТО АТТРАКЦИОН!
Они не разбились. По чистой случайности, или благодаря последнему отчаянному рывку Токи, самолёт выровнялся в паре сотен метров от земли и на огромной скорости брюхом рухнул на главную дорогу, ведущую к Конохе. Как гигантские, неуправляемые сани, он понёсся вперёд, снося деревья, дорожные знаки и редкие повозки. Его путь был путём чистого разрушения.
Искра. Тормозной путь в километр. И полная тишина.
Изуродованный, дымящийся остов «Авиа Похоронки» замер в десяти метрах от главных ворот Конохи.
Первым из пролома в борту выбрался Наруто. Он отряхнулся и огляделся. – Мягкая посадка, – заключил он.
За ним выбрались Хидан, Барсик, Бобик и чумазый, но невредимый Тока. – Ну что, родная деревня, – ухмыльнулся Наруто. – Мы дома.
Он посмотрел на ворота, потом на здание штаба АНБУ, видневшееся неподалёку. – Слушайте, а я тут подумал… Мы столько времени отсутствовали. А про ребят из Корня совсем забыли. Нехорошо. Они, наверное, скучали. Надо зайти, проведать. Просветить.
– А как просвещать будем? – с интересом спросил Хидан.
– Интенсивно, – хихикнул Наруто. – Так, чтобы они потом спали и видели радугу. И чувствовали её. Каждой клеточкой своего тела.
Пятёрка безумцев, не оглядываясь на разбитый самолёт, бодрым шагом направилась в сторону штаба АНБУ, предвкушая новое развлечение.
Через несколько минут к дымящимся обломкам подлетел потрёпанный истребитель Шизуне. Она выпрыгнула из кабины и бросилась к самолёту. Из пролома, спотыкаясь и поддерживая друг друга, выходили те, кто пережил этот адский рейс. Измождённые, в рваной одежде, покрытые синяками и сажей. Минато, Кушина, Джирайя, Цунаде, Хаширама, Тобирама… Вся элита Конохи. Они смотрели на родные ворота, и в их глазах была лишь бесконечная, выжженная усталость.
Шизуне подбежала к ним. – Всё кончено, – сказала она, пытаясь обнять Цунаде. – Вы дома. Вы в безопасности.
Минато посмотрел на неё пустым взглядом. – Безопасность? – тихо переспросил он. – Что это?
Шизуне сглотнула. Она видела эти глаза раньше. В первый день терапии. Только теперь пустоты в них было в десять раз больше. Она починила их. А они сломались снова. Ещё сильнее. Она обвела взглядом эти сломленные, измученные фигуры. – Ничего, – сказала она, и в её голосе зазвенела сталь, которую она позаимствовала у Тобирамы. – Ничего. Я вас снова починю. Я буду чинить вас снова и снова. Сколько бы раз они вас ни ломали. А потом…
Она посмотрела в сторону, куда ушли джашинисты. – А потом мы отправим их на пенсию. В персональный, обитый мягкими стенами ад. Навсегда.
Она взяла своего бывшего учителя, Четвёртого Хокаге, за руку, как маленького ребёнка, и повела его в сторону деревни. За ними, шатаясь, побрели остальные. Кошмар не закончился. Он просто сменил декорации. И следующий акт обещал быть финальным.