Зимние волки. История Гражданина
Дети Стужи
***
Тишина. Первое, что вернулось в сознание, была тишина. Не мертвая, звенящая пустота пирамиды, а другая. Глубокая, вязкая, словно мир укутали в толстое ватное одеяло. А потом пришел холод. Но и он был другим. Не враждебным, не пронизывающим до костей. Он был… родным. Словно Лёня вернулся домой после долгого, изнурительного путешествия.
Он открыл глаза.
Мир был голубым. Все вокруг — стены зала, пол, потолок — было покрыто толстым слоем инея, который светился изнутри мягким, неземным светом. Сфера в центре зала погасла, превратившись в огромный шар из черного, матового стекла, в глубине которого, словно муха в янтаре, застыла искаженная ужасом ледяная фигура Марганцова.
Лёня пошевелился. Тело слушалось, но как-то иначе. Движения были плавными, легкими, словно он весил вдвое меньше. Он поднял руку к лицу и замер.
Его рука была нечеловеческой. Кожа, раньше покрытая шрамами и загаром, стала гладкой, фарфорово-голубой, почти прозрачной. Из-под нее проступала сложная, пульсирующая сеть тонких белых линий, похожих на морозные узоры на стекле. Они сходились на запястье, где талисман Т-45 теперь не просто висел, а казался вросшим в плоть, его металл приобрел тот же иссиня-черный оттенок, что и погасшая сфера.
— О Господи… — выдохнул он, и его дыхание превратилось не в пар, а в облачко сверкающих снежинок.
— Лёня… о боже, ты жив!
Он резко обернулся. Катя стояла в двух шагах от него, медленно поднимаясь на ноги. Она была такой же. Голубая кожа, белоснежные, словно сотканные из лунного света, волосы, рассыпавшиеся по плечам. На ее щеках, руках и шее светились изящные, замысловатые узоры, похожие на сплетение снежинок и ледяных цветов. Ее глаза, обычно карие, теперь сияли яркой, пронзительной бирюзой. Она была прекрасна. И она была чудовищна.
— Да, я… — начал он и осекся, увидев ее. — О Господи боже! Катя…
Она посмотрела на свои руки, потом на него. В ее глазах отразился тот же ужас и неверие, что он чувствовал сам.
— Что… что с нами стало?
Рядом с ними поднимались остальные. Герда, чьи светлые волосы стали ослепительно-белыми, а на лице проступили узоры, напоминающие замерзшие слезы. Кай, с синими волосами и строгими, геометрическими рунами на висках. Альфида, чьи огненно-рыжие косы превратились в потоки белого пламени, а на руках светились хищные, похожие на когти, символы. Все они. Все до единого. Превратились в ледяных созданий, сошедших со страниц забытой сказки.
Только Снежная Королева выглядела почти как обычно, но даже ее кожа стала бледнее, а узоры на теле — ярче и сложнее. Она смотрела на свои руки, потом на погасшую сферу, и на ее лице застыло выражение шока и благоговейного ужаса.
— Невероятно… — прошептала она. — Эта сила… она не убила нас. Она… переродила. Мы стали частью ее. Частью зимы.
— Что здесь, черт возьми, произошло? — прорычала Альфида, ощупывая свое новое, чужое лицо. — Что это за дьявольское или божественное происхождение? И что случилось с Марганцовым?
— Он получил то, чего хотел, — мрачно сказал Лёня, кивнув на ледяную статую внутри сферы. — Стал сердцем этого ледяного ада. Но это не главное. Нам нужно выбираться. И перегруппироваться с остальными.
Он активировал телепатическую связь.
— *«Копьё», прием. Доложите обстановку.*
Секундная тишина, а потом в его голове раздался голос Гензеля, искаженный помехами и удивлением.
— *«Дельта»? Вы живы? Мы… мы думали, все кончено. С нами… произошло нечто странное.*
— *С нами тоже, Гензель,* — ответил Лёня. — *Мы все… изменились. Выбирайтесь на поверхность. Встречаемся у входа в пирамиду. Нужно понять, что делать дальше.*
— *Понял.*
Путь наверх был жутким. Огонь в чашах погас, и пирамида погрузилась во мрак. Но им больше не нужен был свет. Их новые глаза прекрасно видели в темноте, а Дар прозрения, усиленный их ледяной природой, позволял ощущать каждый камень, каждую трещину. Они поднимались по спиральной лестнице, их шаги были бесшумны. Они больше не были людьми. Они были призраками.
Выбравшись наружу, они замерли.
Мир изменился. Небо, раньше скрытое ледяным куполом, теперь было затянуто плотными, свинцово-серыми тучами, сквозь которые не пробивался ни один луч света. Шел снег. Крупные, тяжелые хлопья медленно кружились в воздухе, покрывая черные камни мертвого города белым саваном. Стало еще холоднее, но для них этот холод был приятен и бодрящ.
Они нашли группу «Копьё» в полуразрушенной каменной беседке в саду. Картина была та же. Гензель и Гретель, с волосами цвета инея и строгими, воинственными рунами на лицах. Яга, чья морщинистая кожа стала гладкой и голубой, а в глазах плясали озорные синие огоньки. Все они были такими же, как и группа «Дельта».
— Ну и видок у нас, — прокряхтела Яга, разглядывая свою новую руку. — Словно в леднике тысячу лет пролежали. Хоть сейчас на конкурс Снегурочек.
— Мы совершили чудовищную ошибку, — тихо сказал Лёня, когда все собрались. — Под пирамидой была не просто энергия. Это была какая-то древняя, могущественная магия. Она набирала мощь, видимо, из-за нее и возникла Белая аномалия. Но какой-то мерзавец… — он вспомнил британского спецназовца, — …подлил масла в огонь. И случилось то, что случилось. Но зачем? Что это вообще было?
Ответов не было. Только новые вопросы, холодные и острые, как сосульки. Они стояли посреди заснеженного сада, двенадцать ледяных статуй, оживших и потерянных, не зная, что делать дальше.
И в этот момент из снега и воздуха соткалась фигура.
Это был мальчик. Совсем юный, лет десяти на вид. Он был бос, и его маленькие ступни утопали в снегу, не оставляя следов. На нем были лишь обрывки какого-то тонкого, потрепанного халата и накинутый на плечи выцветший голубой плед. Он был таким же, как они — ледяным. Его кожа была почти белой, волосы — цвета свежевыпавшего снега, они легко парили в воздухе, словно не подчиняясь гравитации. А глаза… его глаза светились мягким, добрым и невероятно древним светом. Он был похож на Джека Фроста, но моложе, мягче, печальнее.
Он остановился в нескольких шагах от них, склонил голову набок и тихо сказал голосом, похожим на шелест снежинок:
— Вы неаккуратно раскрыли ящик Пандоры.
Все инстинктивно вскинули оружие, но мальчик даже не вздрогнул.
— Не бойтесь, — сказал он. — Я не причиню вам вреда. Вы не виноваты. Виноваты те безбожники, что осквернили святыню моего народа.
— Кто ты? — спросил Лёня, не опуская автомата.
— Меня зовут Зори, — ответил мальчик. — А то, что вы разбудили… это Снежное око. Одно из семи. Сердце нашего мира. Оно давало мне и моему народу, Ардарлосу, Вечную зиму. Счастье, любовь, холод, снег… Зима для нас — это жизнь.
Он вздохнул, и облачко снежинок сорвалось с его губ.
— Но это лишь вершина айсберга. Око поглотило души осквернителей. Оно не уничтожило их. Оно скормит их упырям. Демонам, что питаются грешниками. Когда-то давно мы сражались с ними и победили, заперев их в ледяной коме. Но если кто-то посмеет осквернить остальные шесть Очей… они восстанут. И тогда начнется война, которая поглотит и ваш мир, и остатки моего.
Лёня опустил автомат. Все это звучало как бред сумасшедшего, но после Оргастра он был готов поверить во что угодно.
— Упыри? Демоны? — переспросил Кай, его научный скепсис боролся с увиденным. — Что это за город?
— Этот город называется Зэнсотр, — ответил Зори. — Когда-то он был столицей нашей империи. Три тысячи лет назад я повел свой народ на последнюю войну с упырями. Мы истребили их всех, заперев этот город под куполом Белой аномалии. Но цена была велика. Я впал в кому внутри Ока и потерял почти всю свою память.
Он посмотрел на них своими светящимися глазами.
— Когда безбожники осквернили Око, его сила должна была убить вас. Всех, кто носил эти, — он указал на талисманы, — метки. Но я был внутри. Я защитил вас. Я не дал смерти забрать вас. Я даровал вам силу стихий зимы. Теперь вы — дети стужи. Такие же, как я.
Все молчали, переваривая услышанное. Они стали подобны этому древнему существу. Подобны Снежной Королеве.
— Но мы клялись… — прошептала Герда. — Мы давали клятву, что не допустим бедствий.
— Я тоже… я не хотела этого, — добавила Снежная Королева, ее голос дрожал.
— Вы и не допустили, — мягко сказал Зори. — Пока я с вами, с вами ничего не случится. Но теперь нам придется быть осторожнее. Мы должны покинуть этот город и найти остальные Священные Снежные Очи. Мы должны защитить их от осквернения. Иначе… не бывать миру смертных. Вечная зима станет необратимой, и начнется новая война.
Он посмотрел на Лёню.
— Если мы найдем все Очи, я смогу вернуть свою память. И, возможно, тогда я найду способ снять с вас это… проклятие. Или дар.
— У нас есть новая слабость? — практично спросил Гензель.
— Да, — кивнул Зори. — Огонь. Жар. Все, что несет в себе тепло, теперь для вас смертельно. Вы можете погибнуть. Но пока на вашей земле наступает зима, вам нечего бояться. Холод — ваш главный союзник.
— Тогда чего мы ждем? — сказал Лёня. — Веди нас.
Зори кивнул и повернулся к выходу из сада.
— Сначала нам нужно выбраться из города.
Они последовали за ним. Мальчик привел их к огромному рву, наполненному светящейся бирюзовой водой. Подъемный мост был поднят.
— Как нам его опустить? — спросил Харольд.
Зори подошел к стене рядом с воротной аркой. Он провел своей маленькой рукой по камню, и на нем проступили светящиеся руны. Он нажал на одну из них, и с оглушительным скрежетом гигантский механизм пришел в движение. Огромный мост медленно, но неумолимо начал опускаться, с грохотом ложась на противоположный край рва.
— А вода? — спросила Катя, вспоминая, как обломок копья превратился в лед. — Она все еще опасна?
— Не для вас, — улыбнулся Зори. — Не теперь. Для детей стужи эта вода — целебная. Она дает жизнь.
С этими словами он, не раздумывая, шагнул с края моста и с плеском погрузился в светящуюся реку. Он не замерз. Наоборот, он с наслаждением потянулся, словно принимая горячую ванну после долгого дня.
— Облегчение… — выдохнул он, когда вынырнул. — Тысячу лет я не чувствовал этого.
Лёня посмотрел на своих товарищей. Они были грязные, измученные, их новые ледяные тела были покрыты пылью и запекшейся кровью врагов. Он посмотрел на Катю, на ее испачканное лицо и спутанные белые волосы.
— А почему бы и нет? — сказал он и, расстегнув ремни с оружием, тоже шагнул в воду.
Холод был невероятным, но не обжигающим. Он был… живым. Он проникал в каждую клетку, смывая усталость, боль и грязь. Лёня почувствовал, как светящиеся узоры на его теле вспыхнули ярче, а раны, полученные в бою, затянулись без следа. Он вынырнул, чувствуя себя заново рожденным.
— Вода отличная! — крикнул он своим. — Давайте все сюда!
Один за другим, «Зимние волки» погрузились в целебные воды светящейся реки. Смех и крики на мгновение оживили мертвый город. Они смывали с себя не только грязь, но и ужас последних часов, принимая свою новую сущность.
Выбравшись на берег, они почувствовали себя свежими и полными сил. Их ледяная кожа сияла, а узоры на ней пульсировали ровным светом.
— А теперь — быстрый способ покинуть город, — сказал Зори. — Вы можете превращаться в снежный вихрь и лететь с ветром. Или создавать живые фигуры из снега. Но… — он с любопытством посмотрел на магореактивные установки на их спинах. — Что это за штуки?
— Наша техника, — ответил Лёня. — Позволяет летать.
— Интересно, — пробормотал Зори. Он подошел к Лёне и коснулся его установки. — Она питается вашей внутренней силой? Я могу помочь. Холод даст им возможность, о которой вы и не мечтали.
Он закрыл глаза, и от его руки к реактору потянулись тонкие ледяные нити. Установка на спине Лёни тихо загудела, и индикатор энергии, до этого показывавший почти ноль, мгновенно заполнился до отказа, а потом и вовсе перешел в режим перегрузки, светясь ослепительно-белым.
— Попробуй, — сказал Зори.
Лёня активировал установку. Вместо привычного гула раздался тихий шелест, и его тело окутало облако снежного вихря. Он взмыл в воздух с невероятной скоростью, оставляя за собой сверкающий шлейф. Он чувствовал, что может лететь быстрее звука, не тратя при этом почти никакой энергии.
Проделав тот же ритуал с остальными, Зори указал на северную часть горной стены.
— Туда. Когда-то там была шахта по добыче железной руды. Там должен быть выход. Во время войны мы завалили все входы, чтобы упыри не смогли сбежать. А Белая аномалия заблокировала все подступы снаружи. Они вымерли здесь, как крысы в банке.
Тринадцать фигур — двенадцать в высокотехнологичной броне и один босоногий мальчик в рваном пледе — взмыли в воздух и устремились к горам. Они нашли вход в шахту, скрытый за обвалом. Зори легким движением руки расчистил проход, и они вошли внутрь.
Шахта была промерзшей насквозь. Стены и потолок покрывал толстый слой вечного льда, в котором, словно мухи в янтаре, застыли скелеты упырей — жутких, клыкастых тварей, погибших тысячи лет назад.
Они шли по длинному, извилистому туннелю, и Зори вел их, словно знал здесь каждый поворот. Наконец, впереди забрезжил свет.
— Мы почти на месте, — сказал он. — Здесь кончается аномалия.
Они вышли из пещеры на заснеженный склон горы. Их тут же окутала яростная метель. Ветер выл, бросая в лицо пригоршни колючего снега. Но для них эта буря была не страшнее летнего бриза.
Талисферы на их запястьях ожили, их экраны замерцали, пытаясь поймать сигнал. Электроника заработала, хотя и с сильными помехами.
Зори обернулся и посмотрел на темный провал шахты. Он поднял руку, и вход за его спиной с грохотом обрушился, погребая под тоннами камня и льда последний путь в Зэнсотр.
— Никто, кроме нас, не должен знать об этом месте, — тихо сказал он.
Он повернулся к ним. Его маленькая фигурка едва виднелась в снежном вихре.
— Нам нужно идти. Подальше отсюда. Зима только начинается. И у нас очень мало времени.
И тринадцать детей стужи, ведомые древним хранителем, шагнули в заснеженный лес, навстречу миру, погружающемуся в вечный холод. Их долгий путь только начинался.