Зло творимое нами
Анатомия желания и химический резонанс
– Ты слишком громко думаешь, Йошифуса-кун. Я слышу, как твои шестеренки крутятся даже через шум дождя, – Химико Тога сидела на краю массивного дубового стола в его частной лаборатории, покачивая ногами в полосатых чулках.
За окном бушевала гроза, типичная для поздней осени в Мусутафу. Молнии на мгновение заливали комнату резким белым светом, отражаясь в стеклянных колбах и хромированных инструментах. Хираи стоял у микроскопа, застыв в неестественно неподвижной позе, которую позволяла ему его модифицированная биология.
– Я не думаю, Химико. Я анализирую данные, – ответил он, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но обостренный слух девушки уловил в нем ту самую низкую вибрацию, которая появлялась у него только в моменты крайнего напряжения. – Z-66Y в твоей крови ведет себя стабильно, но твой гормональный фон вызывает у меня вопросы. Окситоцин и дофамин зашкаливают.
– Глупый, глупый биолог, – она спрыгнула со стола и бесшумно, словно тень хамелеона, оказалась за его спиной. – Ты можешь разложить мою кровь на атомы, но ты всё равно не понимаешь самого простого.
Её ладони, прохладные и мягкие, скользнули под его лабораторный халат, прижимаясь к тонкой ткани рубашки на животе. Хираи почувствовал, как его собственные чувства, обычно находящиеся под строгим контролем, начали давать сбой. Обоняние волка принесло сложный, дурманящий аромат: запах её кожи, легкий оттенок клубничного блеска для губ и тот едва уловимый, металлический запах крови, который всегда сопровождал Тогу.
– Мой пульс участился на двенадцать ударов в минуту, – констатировал он, закрывая глаза. – Это иррационально.
– Это жизнь, Йошифуса, – прошептала она ему в самую шею, обжигая кожу дыханием. – Хватит быть ученым. Побудь моим Зверем.
Она резко развернула его к себе. В полумраке лаборатории её глаза светились безумным, голодным блеском, а его собственные янтарные зрачки сузились до вертикальных щелей. В этот момент маскировка хамелеона, которую он непроизвольно поддерживал, спала, обнажая его истинную суть — хищную, мощную и бесконечно одинокую в своем совершенстве.
Хираи схватил её за талию, притягивая к себе с силой медведя, но с осторожностью человека, держащего бесценный сосуд. Его пальцы, длинные и чуткие, ощутили тепло её тела через тонкую ткань школьной формы, которую она всё еще любила носить.
– Ты понимаешь, что мой метаболизм в такие моменты становится нестабильным? – Его голос сорвался на рык. – Я могу потерять контроль. Мои когти, мои клыки...
– О, я на это и надеюсь, – Химико прикусила нижнюю губу, и крошечная капля крови выступила на коже.
Запах свежей крови ударил в его рецепторы, как электрический разряд. Йошифуса больше не мог сдерживаться. Он подхватил её, сметая со стола стопки отчетов и пустые пробирки, которые со звоном рассыпались по полу. Он усадил её на холодную поверхность, нависая сверху, как огромная тень.
Их поцелуй был похож на столкновение двух стихий. Это не было нежностью в обычном понимании; это была борьба, обмен биологическими данными, вкус соли, железа и страсти. Химико обхватила его шею руками, притягивая ближе, её зубы слегка оцарапали его губу, и он ответил тем же, чувствуя, как внутри него просыпается нечто древнее, заложенное в сыворотке Z-65M.
– Твоё сердце... оно колотится как сумасшедшее, – выдохнула она, когда он отстранился, чтобы расстегнуть пуговицы на её блузке.
– Резонанс, – ответил он, его руки дрожали от сдерживаемой мощи. – Мои клетки реагируют на твою близость. Это... химическая цепная реакция.
Он медленно освободил её от одежды, и в свете очередной молнии её тело показалось ему идеальным произведением искусства. Бледная кожа, тонкие линии вен, шрамы от прошлых битв — для него это была карта их общего пути. Он прикоснулся губами к ложбинке между ключиц, чувствуя, как она вздрагивает под его ласками.
Его ладони скользили по её бедрам, и там, где он касался, кожа Химико розовела. Он использовал свои способности, чтобы чувствовать её на микроуровне: он ощущал, как расширяются её сосуды, как сокращаются мышцы, как каждая клетка её организма кричит о желании.
– Йошифуса-кун... Зверь мой... – стонала она, выгибаясь навстречу его рукам.
Он избавился от своей одежды с животной поспешностью. Его тело, покрытое сетью шрамов и едва заметных чешуек на плечах, было воплощением функциональной красоты. Мышцы перекатывались под кожей, как живая ртуть.
Когда он снова прижался к ней, кожа к коже, температурный шок заставил обоих вскрикнуть. Он был горячим, почти лихорадочным из-за ускоренного обмена веществ, она — прохладной и податливой. Хираи уткнулся лицом в её волосы, вдыхая их запах, пока его пальцы исследовали её самую интимную глубину.
Химико была влажной и горячей, её тело принимало его с жадностью, на которую была способна только она. Она не боялась его силы; она жаждала её. Её ногти впились в его спину, оставляя длинные красные борозды, но он почти не чувствовал боли — только эндорфиновый взрыв, застилающий разум.
– Сейчас, – прорычал он, раздвигая её колени.
Вхождение было резким, заполняющим всё пространство её существа. Тога вскрикнула, запрокинув голову, её пальцы судорожно сжали края стола. Хираи замер на мгновение, борясь с желанием немедленно сорваться в животный ритм. Он смотрел в её лицо, пытаясь запечатлеть каждую эмоцию, каждый отблеск удовольствия.
– Не останавливайся... не смей останавливаться! – потребовала она, вонзая зубы в его плечо.
И он начал двигаться. Сначала медленно, с хирургической точностью, находя те точки, которые заставляли её содрогаться. Но вскоре ритм ускорился. Это был танец хищников. Каждое движение сопровождалось звуками, которые не принадлежали миру людей: его низким, горловым рыком и её гортанными стонами.
Его эхолокация в этот момент рисовала безумную картину: два пульсирующих сгустка энергии, слитых воедино. Он чувствовал, как её причуда внутри неё откликается на его присутствие, как их биологические поля переплетаются, создавая нечто третье, уникальное.
Химико обхватила его ногами за талию, притягивая еще глубже, заставляя его терять остатки человеческого самообладания. Хираи чувствовал, как его когти непроизвольно удлиняются, царапая поверхность стола, как его зрение переключается в тепловой режим, превращая мир в калейдоскоп оранжевого и красного.
– Ты... ты такой вкусный... – шептала она в перерывах между резкими вдохами. – Твоя сила... я хочу её всю...
Он чувствовал, как близится финал этого биологического эксперимента. Его мышцы напряглись до предела, спина выгнулась, а грива на загривке, которая обычно появлялась только в форме Зверя, начала прорастать сквозь кожу, вызывая покалывание.
– Химико! – выкрикнул он её имя, когда волна оргазма накрыла его.
Это было похоже на биологический взрыв. В этот момент он не просто чувствовал удовольствие — он чувствовал каждую нить её ДНК, каждый импульс в её нервах. Тога закричала, её тело содрогнулось в мощных конвульсиях, она прижалась к нему так крепко, словно хотела слиться с ним на клеточном уровне.
Они долго лежали в тишине, нарушаемой только их тяжелым дыханием и шумом утихающего дождя. Хираи не отпускал её, укрывая своим телом, словно защитным коконом. Его грива медленно втягивалась обратно, а зрачки возвращались к нормальному состоянию.
– Знаешь... – Тога первой нарушила тишину, её голос был слабым, но довольным. – Это был самый лучший сценарий, который ты когда-либо придумывал.
Йошифуса приподнялся на локтях, глядя на нее сверху вниз. На её шее виднелись следы его зубов, на плечах — покраснения от его хватки. Она выглядела разбитой, но счастливой.
– Это был не сценарий, Химико, – он аккуратно убрал прилипшую прядь волос с её лба. – Это была чистая биология. Без катализаторов и подавителей.
– Тогда я хочу повторить этот эксперимент, – она улыбнулась своей характерной, чуть хищной улыбкой. – Прямо сейчас. Мои показатели окситоцина еще не достигли пика.
Хираи усмехнулся, чувствуя, как его силы восстанавливаются с невероятной скоростью благодаря ускоренному метаболизму. Он снова приник к её губам, на этот раз мягче, но с той же непоколебимой уверенностью.
– В таком случае, – прошептал он, – нам стоит подготовить вторую серию.
В лаборатории снова стало тихо, если не считать шороха тел и тихих звуков, которые рождаются там, где наука встречается с первобытной страстью. Йошифуса Хираи, человек, создавший себя сам, наконец нашел единственный элемент, который не могла заменить никакая сыворотка — тепло другого существа, принявшего его монстра как дар. И в этом сюжете не было места скуке.