Зло творимое нами
Анатомия пепла и генетический код прощения
– Йошифуса, ты понимаешь, что это даже не «сюжетный поворот»? Это чистое самоубийство в прямом эфире, – Шота Айзава стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на огромную голографическую проекцию, где в реальном времени разворачивался хаос на улицах города.
Хираи не ответил сразу. Он методично наполнял инъекторы смесью, которая в его записях значилась как «Протокол Феникс». Его пальцы, длинные и неестественно бледные, двигались с хирургической точностью. Янтарные зрачки сузились, когда он уловил тепловой след на экране: Индевор стоял на коленях перед человеком, чья кожа была лоскутным одеялом из шрамов и скоб, а синее пламя вокруг него плавило асфальт.
– Даби, он же Тоя Тодороки, – произнес Йошифуса, и его голос прозвучал как тихий рык. – С точки зрения биологии, он — ходячий труп, поддерживаемый в вертикальном положении чистой ненавистью и эндорфиновым шоком. Его клетки сгорают быстрее, чем успевают делиться. Он — кретин, Шота. Самый грандиозный, драматичный и генетически одаренный кретин в этом мире.
– И ты хочешь его спасти? – Айзава прищурился. – После всего, что он сделал?
– Я хочу закрыть этот гештальт, – Хираи наконец повернулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек научного азарта. – Семья Тодороки — это биологическая трагедия. Индевор хотел создать совершенство, а создал нестабильный изотоп. Я не могу позволить такому интересному образцу просто превратиться в кучку пепла. Это было бы плохим сценарием.
– Йошифуса-кун, мы готовы! – В лабораторию впорхнула Тога, на ходу затягивая ремни своего нового снаряжения. На её плече висела сумка с охлаждающими картриджами. – Я взяла запас крови Шото-куна, как ты просил. Это ведь поможет?
– Да, Химико. Генетическая совместимость — ключ к стабилизации. Мы идем туда не как герои и не как злодеи. Мы идем как санитары этого безумного театра.
Камино горело. Но не тем оранжевым огнем, к которому все привыкли, а мертвенно-синим, выжигающим сам кислород из воздуха. В центре этого ада Даби смеялся — надрывно, страшно, сдирая с себя остатки обгоревшей кожи.
– Смотри на меня, отец! – кричал он, и пламя вокруг него взметнулось на десятки метров. – Смотри, как твой «провал» освещает этот город!
Индевор молчал. Его огонь казался тусклым по сравнению с яростью сына. Шото стоял неподалеку, пытаясь возвести ледяную стену, но лед испарялся, не успев коснуться земли.
Внезапно над полем боя пронесся звук, который не был похож на человеческий крик или шум пожара. Это был низкочастотный сонарный импульс, от которого у Даби на мгновение перехватило дыхание.
Из дыма и пламени вырвалась тень. Она двигалась так быстро, что глаз не успевал зафиксировать детали. Маскировка хамелеона работала на пределе, искажая пространство вокруг атакующего.
– Тоя, ты кретин! – Голос Хираи, усиленный голосовыми связками волка, ударил Даби в самую грудь.
Злодей обернулся, выставляя перед собой стену огня, но Химера не остановился. Его кожа, покрытая чешуей аллигатора и укрепленная хитином паука, выдерживала температуру, которая превратила бы обычного человека в пар.
– Кто ты такой, чтобы мешать мне?! – взревел Даби, направляя поток синего пламени прямо в Йошифусу.
– Я тот, кто не даст тебе испортить финал этой арки! – Хираи совершил рывок, используя силу медведя, и протаранил огненный щит.
Он не стал бить. Вместо этого он выбросил вперед руку, и из желёз на ладонях выстрелила не паутина, а охлаждающая пена, смешанная с нейротоксином тайпана в микродозах. Даби пошатнулся, его движения стали вязкими.
– Химико, сейчас! – крикнул Йошифуса, прыгая на спину Даби и прижимая его к земле.
Тога возникла из тени, словно призрак. С хирургической быстротой она вонзила четыре иглы в узлы лимфатической системы Даби.
– Прости, Тоя-кун, но ты сегодня слишком горячий парень! – Химико нажала на поршни, вводя сыворотку, смешанную с кровью Шото.
Даби выгнулся дугой. Его синее пламя вспыхнуло в последний раз, становясь белым, а затем резко погасло. Воздух наполнился запахом жженой химии и озона.
– Что... что вы... – прохрипел Тоя, его глаза закатились, а скобы на лице начали вибрировать от внутреннего давления.
– Мы вводим тебе биологический тормоз, – Хираи не отпускал его, чувствуя, как под кожей Даби бушует генетическая война. – Твои клетки пытаются сжечь себя, но мы заставляем их восстанавливаться, используя матрицу твоего брата. Это больно, Тоя. Больнее, чем твой огонь. Но ты не умрешь. Не сегодня.
Индевор сделал шаг вперед, его лицо было бледным от ужаса и надежды.
– Хираи... что ты делаешь?
– Спасаю твою репутацию и жизнь твоего сына, Энджи, – отрезал Йошифуса, не оборачиваясь. – Но мне нужна твоя помощь. Твой огонь... мне нужен твой огонь, чтобы запустить процесс термостабильности. Но не для атаки. Мне нужно, чтобы ты стал радиатором. Поглощай лишнее тепло, которое сейчас начнет выделять его тело, иначе он просто взорвется изнутри.
Старатель, величайший герой, чье эго когда-то разрушило эту семью, без колебаний опустился на колени рядом с сыном. Он положил свои огромные ладони на плечи Тои, и его пламя начало менять цвет, втягивая в себя избыточную энергию Даби.
– Шото, лед! – скомандовал Хираи. – Постепенно! Не дай ему уйти в шок от переохлаждения!
Это была самая сложная операция в жизни Йошифусы. Он чувствовал через кончики пальцев, как Z-65M в его крови резонирует с мутациями Тодорок. Его эхолокация позволяла ему «видеть» каждый лопнувший сосуд в теле Даби, каждую разрушенную нервную цепочку.
– Он сопротивляется... – прошептала Тога, удерживая капельницу. – Его тело хочет сгореть, Йошифуса-кун! Оно привыкло к боли!
– Тогда мы дадим ему новую привычку, – Хираи достал последний инъектор — чистое концентрированное золото его науки. – Тоя, слушай мой голос. Ты не пепел. Ты не ошибка. Ты — биологический шедевр, который просто не знал, как собой управлять.
Он ввел иглу прямо в основание черепа.
На мгновение всё затихло. Даже шум города, казалось, смолк. Тело Даби расслабилось. Шрамы начали бледнеть, а синюшный оттенок кожи сменился на мертвенно-бледный, но живой.
– Пульс стабилизируется, – констатировал Хираи, тяжело дыша. Его маскировка спала, обнажая обгоревшее плечо и уставшее лицо. – Мы купили ему время. Но его причуда... она больше не будет прежней.
Шото подошел ближе, глядя на брата, который теперь выглядел не как монстр, а как избитый, измученный человек.
– Он выживет? – спросил младший Тодороки.
– Биологически — да, – Хираи поднялся, пошатываясь. Тога тут же подставила ему плечо. – Психологически... это уже не моя юрисдикция. Но я обещаю, что он не сгорит. Я встроил в его геном предохранитель. Если он снова попытается использовать пламя такой мощности, его нервная система просто отключится.
Индевор поднял сына на руки. Его глаза были полны слез, которые он не пытался скрыть.
– Спасибо, Хираи, – прошептал он.
– Не благодари меня, Энджи, – Йошифуса посмотрел на него своим холодным янтарным взглядом. – Я сделал это для сюжета. И потому, что мне было интересно, смогу ли я переиграть саму смерть. Оказывается, наука всё еще сильнее драмы.
Когда героев и Даби увезли медики, Хираи и Тога остались на пустой, выжженной площади.
– Это было круто, Йошифуса-кун! – Тога прижалась к нему, вдыхая запах его обгоревшей одежды. – Ты выглядел как настоящий бог из машины!
– Я выгляжу как человек, которому срочно нужно три килограмма сырого мяса и двенадцать часов сна, Химико, – он устало улыбнулся и обнял её. – Но ты права. Это был чертовски хороший эпизод.
Он посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали от перенапряжения. Он, беспричудный мальчик со свалки, только что переписал судьбу одной из самых могущественных династий этого мира.
– Знаешь, – прошептал он, глядя на восходящее солнце, пробивающееся сквозь дым. – Быть «сюжетным катализатором» гораздо приятнее, когда в конце никто не превращается в пыль.
– И когда у нас есть мороженое в холодильнике! – добавила Тога.
– И когда у нас есть мороженое, – согласился Химера.
Они уходили с поля боя, два существа, созданные наукой и хаосом, оставляя за собой спасенные жизни и мир, который снова изменился под их влиянием. Йошифуса Хираи знал: завтра будут новые проблемы, новые враги и новые биологические загадки. Но сегодня он был доволен. Его эксперимент под названием «Жизнь» продолжался, и сценарий обещал быть грандиозным.