Звёздная любовь
Горькое эхо старого спора
– Мама! Мама, смотри, какой тут снег! – Адриана, закутанная в розовый пуховик, смешно перебирала ножками по свежему насту, стремясь поскорее оказаться в объятиях матери.
Сердце Ани совершило кульбит и провалилось куда-то в район желудка. Она инстинктивно шагнула навстречу дочери, стараясь перекрыть собой обзор тем, кто стоял у внедорожника. Главный страх её жизни — что он узнает, что он увидит — сейчас материализовался в десяти метрах за её спиной.
– Тише, солнышко, тише, – Аня подхватила девочку на руки, чувствуя холодный мех её капюшона на своей щеке. – Ты же обещала вести себя как взрослая леди.
Она быстро бросила взгляд через плечо. Рома всё ещё стоял там. Он не двигался. Его друзья о чем-то переговаривались, но Хорс застыл, словно вкопанный, глядя на эту сцену. В сумерках и из-за расстояния он не мог разглядеть лица ребёнка, но сам факт наличия дочери у этой «незнакомки» явно выбил его из колеи.
– Идем скорее, бабушка заждалась, – Аня почти бегом направилась к подъезду, кивнув водителю, чтобы тот забирал чемоданы.
Уже в подъезде, за тяжелой металлической дверью, она прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Дыхание было сбивчивым, а руки мелко дрожали.
– Мам, ты чего? Тебе холодно? – Адриана с любопытством заглянула ей в лицо, поправляя свои крошечные варежки.
– Нет, милая, просто... просто старая лестница, тяжело подниматься, – соврала Аня, натягивая на лицо привычную маску спокойствия. – Пойдем, нас ждет чай с блинами.
А снаружи, у машины 715 team, повисла странная пауза.
– Видал, Ромыч? У королевы-то наследница имеется, – заржал один из парней, хлопая Хорса по плечу. – А ты говорил — Майбахи, продюсеры... Обычная мамочка, просто при деньгах. Но фигура, конечно... Слушай, а чего ты застыл? Как будто привидение увидел.
Роман не ответил. Он медленно достал из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой, и огонек на мгновение высветил его сосредоточенное, нахмуренное лицо. В голове набатом билось странное чувство дежавю. Тот поворот головы, тот жест, которым женщина поправляла волосы дочери...
– Да так, – наконец выдохнул он вместе с дымом. – Показалось просто. Почудилось, что голос знакомый.
– В Чебоксарах у всех голоса знакомые, – философски заметил товарищ. – Погнали, нам еще к Сергеичу заезжать, он снарягу обещал подогнать для съемок.
Хорс сел за руль, но мотор заводить не спешил. Он посмотрел на окна второго этажа, где только что зажегся свет. Там, за занавесками, мелькнула тонкая женская тень. Пять лет. Пять лет он не вспоминал об Ане Ивановой. Ну, по крайней мере, так он врал самому себе. Тихая девочка с последней парты, которая смотрела на него так, будто он был центром её вселенной.
Тот спор... Рома до сих пор помнил вкус дешевого пива, которое он так и не выпил. Потому что, когда он выиграл, когда она призналась ему в любви на выпускном, он не почувствовал триумфа. Он почувствовал себя последней мразью. А на следующее утро она исчезла. Просто не пришла на вручение аттестатов, заблокировала телефон и уехала. Говорили — в Москву, к тетке. Говорили — учиться на юриста.
– Хорс, ты с нами или в астрале? – окликнули его из салона.
– С вами я, с вами, – он резко крутанул ключ в замке зажигания. Двигатель мощно взревел, заглушая мысли, которые он так старательно топил в работе, тренировках и видеороликах про оружие.
Вечер в квартире мамы Ани проходил в уютной суете. Запахло свежей выпечкой, Адриана возилась с игрушками в своей комнате, а Аня сидела на кухне, бездумно помешивая ложкой чай.
– Анечка, ты сама не своя, – мама присела напротив, накрыв её ладонь своей теплой рукой. – Увидела кого-то? Город тесный, я же говорила.
– Увидела, мам. Его увидела.
Мама вздохнула. Она была единственной, кто знал правду. Кто помогал Ане в те тяжелые первые месяцы в Москве, когда живот начал расти, а денег катастрофически не хватало. До того, как Аня случайно попала на кастинг, до того, как её голос услышал нужный человек, и до того, как она стала Ханной.
– Он тебя узнал? – тихо спросила мама.
– Не думаю. Я была в очках, в этом пальто... И Адриана. Он ведь даже не подозревает. Мам, он смотрел на меня как на чужую. Как на какую-то пафосную куклу.
– Может, оно и к лучшему? – мама покачала головой. – У тебя своя жизнь, карьера, дочка. Зачем тебе этот... вояка? Ты видела, во что они играют? Все эти их видео, стрельбища... Он не изменился, Ань. Такой же сорвиголова, только теперь со стволом в руках.
– Он не вояка, мам. Он просто... Рома.
Аня подошла к окну. Во дворе уже было пусто, внедорожник уехал, оставив на снегу глубокие следы протекторов. Она знала, что Чебоксары — город маленький, и если она задержится здесь на неделю, как планировала, их пути пересекутся снова. Но была ли она готова к тому, что он узнает правду? Что он увидит в Адриане свои собственные черты — тот же упрямый разлет бровей и ямочку, которая появляется, когда девочка смеется?
На следующее утро город завалило снегом. Аня, надев менее приметный пуховик и простую шапку, решила сводить Адриану в парк. Ей казалось, что в таком виде её точно никто не узнает. Она была просто мамой, гуляющей с ребенком.
Парк «Амазония» встретил их тишиной и белизной. Адриана в восторге носилась вокруг заснеженных елей, а Аня шла следом, погруженная в свои мысли. Она думала о новом контракте, о предстоящем туре, о том, что через три дня ей нужно быть в студии в Москве.
– Мама, смотри! Там дяди в масках! – Адриана вдруг остановилась и указала пальчиком в сторону одной из аллей.
Аня подняла глаза и похолодела. В глубине парка, на одной из площадок, явно шли съемки. Несколько человек с профессиональными камерами, штативы, и те самые парни в тактическом снаряжении. Рома стоял в центре кадра, без маски, в расстегнутой куртке, несмотря на мороз. Он что-то объяснял на камеру, вертя в руках карабин.
– Адриана, пойдем в другую сторону, – Аня попыталась взять дочь за руку, но та, движимая детским любопытством, уже сделала несколько шагов к съемочной площадке.
– А у дяди настоящий пистолетик? – громко спросила девочка.
Роман замолчал на полуслове. Группа операторов обернулась. Хорс прищурился, глядя на маленькую девочку в розовом пуховике, а затем его взгляд переместился на женщину, которая стояла чуть позади.
На этот раз на ней не было очков. Мороз нарумянил её щеки, а из-под шапки выбились золотистые пряди.
Мир вокруг Романа словно замер. Звуки города, шум ветра в соснах, ворчание оператора — всё исчезло. Остались только эти глаза. Огромные, испуганные и до боли родные.
– Аня? – Его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в морозном воздухе он отчетливо долетел до неё.
Парни из команды переглянулись.
– Опа, Ромыч, это же та вчерашняя красотка... Погоди, ты её знаешь?
Роман не слушал друзей. Он медленно, словно боясь спугнуть видение, двинулся в их сторону. Каждый шаг давался ему с трудом. Пять лет. Пять лет он убеждал себя, что она была просто эпизодом, глупым школьным пари. Но сейчас, глядя на неё, он понял, что всё это время в его груди была дыра, которую он пытался заткнуть чем угодно.
Аня стояла неподвижно. Она видела, как он приближается, видела, как меняется его лицо — от шока к осознанию, а затем к какому-то странному, болезненному восторгу.
– Аня... Иванова? – Рома остановился в двух шагах. – Это правда ты?
– Привет, Ром, – она постаралась, чтобы голос звучал ровно, но он предательски дрогнул.
– Ты... ты так изменилась. Я вчера тебя видел, но... я не поверил. Думал, просто похожа. Ты выглядела как... – он запнулся, подбирая слова.
– Как кто? – горько усмехнулась она. – Как та, кто больше не ведется на споры?
Рома поморщился, как от физической боли.
– Ань, про тот спор... я хотел извиниться. Все эти годы. Я искал тебя в соцсетях, но тебя нигде не было. Ты как сквозь землю провалилась.
«Конечно, не было, – подумала она. – Ведь Аня Иванова стала Ханной. А Ханну ты, судя по всему, не слушаешь».
– Это уже не важно, Ром. Много времени прошло.
В этот момент Адриана, которой надоело стоять без дела, дернула Аню за рукав.
– Мама, а кто этот дядя? Он военный?
Роман опустил взгляд на ребенка. Раньше он видел её лишь мельком, издалека. Теперь же, стоя вплотную, он увидел то, от чего у него перехватило дыхание. Девочка смотрела на него в упор. И это был его взгляд. Его разрез глаз, его упрямый подбородок.
– Это... – Рома сглотнул ком в горле, его голос стал сиплым. – Это твоя дочь?
– Да. Её зовут Адриана, – Аня прижала девочку к себе, словно защищая.
– Сколько ей? – Роман сделал еще полшага вперед, не сводя глаз с ребенка.
– Пять лет, – ответила Аня, и в парке воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает снег с веток.
Роман начал быстро считать в уме. Пять лет. Плюс девять месяцев. Он вспомнил их последнюю ночь перед выпускным. Ту самую ночь, которая для него была частью пари, а для неё — всем.
– Пять... – повторил он, и его лицо побледнело. – Аня, посмотри на меня.
– Нам пора, Ром. Нас бабушка ждет, – она попыталась развернуться, но он перехватил её за локоть. Не грубо, но крепко.
– Аня, не смей уходить. Не сейчас. Ты уехала тогда... ты уже знала?
Парни из 715 team, понимая, что происходит что-то очень личное и серьезное, деликатно отошли к машине, оставив их одних на заснеженной аллее.
– Знала что, Ром? Что ты поспорил на меня? – Аня вырвала руку, и в её глазах вспыхнул огонь, который он никогда раньше не видел. – Да, знала. Я слышала всё, что ты говорил друзьям в раздевалке. Каждое слово. О том, какая я скучная, о том, как легко было меня развести...
– Я был идиотом! Малолетним придурком! – почти крикнул он. – Ты думаешь, я этим горжусь?
– Мне плевать, гордишься ты или нет. Я уехала, чтобы спасти себя. И её.
Она указала на Адриану, которая с тревогой переводила взгляд с мамы на незнакомого дядю.
– Она... она моя? – голос Ромы сорвался.
Аня молчала. Она смотрела на него — на этого взрослого, сильного мужчину в камуфляже, который сейчас выглядел более растерянным, чем тот мальчишка из школы. Она могла бы соврать. Могла бы сказать, что встретила в Москве другого, что у Адрианы есть отец. Но ложь всегда была не её стилем.
– У неё нет отца, Рома. Есть только я. И так будет лучше для всех.
– Лучше для кого? – Он шагнул к ней, его лицо исказилось от смеси боли и гнева. – Ты лишила меня пяти лет её жизни! Ты лишила её отца! Почему ты не сказала?
– А что бы ты сделал? – Аня шагнула навстречу, не отступая. – Бросил бы свои тренировки, свои съемки? Стал бы примерным папой по принуждению? Ты тогда не любил меня, Ром. Ты любил побеждать в спорах. А ребенок — это не приз. Это ответственность.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – прорычал он. – Ты видела меня пять лет назад. Я изменился.
– Люди не меняются так сильно, – отрезала она. – Адриана, пойдем.
Она подхватила дочь на руки и быстро пошла к выходу из парка.
– Аня! – крикнул он ей вдогонку. – Это не конец! Я не оставлю это так!
Она не обернулась.
Весь остаток дня Аня провела как в тумане. Она пыталась играть с дочерью, отвечала на вопросы мамы, но перед глазами стояло лицо Ромы в тот момент, когда он понял правду. Она понимала, что совершила ошибку, приехав сюда. Но в то же время... какая-то часть её души, та самая тихая девочка, которая когда-то любила его, чувствовала странное облегчение. Тайна, которую она несла в одиночку пять лет, наконец-то перестала быть только её тайной.
Вечером, когда Адриана уснула, Аня сидела в гостиной с ноутбуком. Она просматривала новости, пытаясь отвлечься, когда на телефон пришло уведомление из соцсетей.
Запрос на переписку. Аккаунт с логотипом «715 team».
Она открыла сообщение. Там было всего несколько слов:
«Я знаю, кто ты на самом деле. Посмотрел клипы. Ханна, значит... Красиво поешь. Но для меня ты всё еще Аня Иванова, которая прячет глаза. Завтра в 10 утра я буду у твоего подъезда. Нам нужно поговорить. Без камер и без споров. Пожалуйста».
Аня отложила телефон. Сердце колотилось в горле. Она подошла к зеркалу и долго всматривалась в свое отражение. Звезда, певица, икона стиля... и просто женщина, которая до сих пор вздрагивает от звука его голоса.
– Что же мы наделали, Рома... – прошептала она в пустоту комнаты.
В ту ночь ей снилась школа. Снился выпускной бал, запах сирени и его смех. Только во сне он не смеялся над ней. Он держал её за руку и обещал, что никогда не отпустит.
А за окном падал снег, заметая следы вчерашнего дня, но не в силах скрыть то, что уже было произнесено вслух. На следующее утро город проснулся в ослепительной белизне, и ровно в десять утра тяжелый внедорожник припарковался у старой пятиэтажки.
Роман Хорс вышел из машины, заглушил мотор и закурил. Он не знал, выйдет она или нет. Он не знал, что скажет, если она выйдет. Но он точно знал одно: он больше не позволит ей исчезнуть. Ни ей, ни той маленькой девочке, которая смотрела на него его собственными глазами.
Дверь подъезда скрипнула. Аня вышла на крыльцо. Она была без очков, в простом светлом пальто, и выглядела такой беззащитной и одновременно сильной, что у него перехватило дыхание.
– Пришла, – выдохнул он, выбрасывая сигарету.
– Пришла, – эхом отозвалась она. – Но только ради Адрианы.
– Начнем с этого, – кивнул он, открывая перед ней дверцу машины. – А там посмотрим, куда нас приведет эта дорога.
Они еще не знали, что эта встреча — лишь начало долгого и трудного пути, на котором им придется заново учиться доверять, прощать и, возможно, любить. Но первый шаг был сделан. Спор, начатый пять лет назад, наконец-то был окончен. И в этом споре не было победителей, только двое людей, пытающихся собрать осколки своего прошлого в новое, общее будущее.