← Назад к обзору

13 карт

Изумрудная порка и крах иллюзий

– Вару, ты неисправим, – голос Фёдора дрожал от смеси усталости и закипающего гнева. Он стоял посреди гостиной, сжимая в руке несчастный, измазанный в липкой субстанции графический планшет. – Я дал тебе шанс. Я вернул тебе очки. Я поверил, что неделя в изоляции и... тот урок с линейкой заставят тебя хоть немного ценить окружающих.

– Ой, да ладно тебе, Федя! – Вару вальяжно развалился в кресле, поправляя свои новые, нарисованные маркером очки. – Это был творческий апгрейд! Твой планшет теперь светится в темноте. Ты же сам ныл, что тебе не хватает вдохновения по ночам. Я просто добавил немного фосфора в твою серую жизнь.

– Ты испортил рабочий инструмент, цена которого превышает твой годовой запас краски! – Куромаку стоял рядом, его лицо было багровым от возмущения. – Вероятность того, что это было сделано «ради вдохновения», равна нулю. Это чистый саботаж.

– А как насчет моей кровати? – Феликс, чей голос обычно звенел от радости, сейчас подозрительно напоминал шипение рассерженного кота. – Вару, ты налил туда подсолнечного масла и насыпал перьев! Я полночи пытался отмыться, а теперь похож на ощипанного цыпленка! Где тут добро? Где тут позитив?!

Вару залился своим фирменным гиеноподобным смехом, закинув голову назад.

– Ты выглядел потрясающе, Феля! Настоящая птица счастья, только безмозглая. А Пик? Видели бы вы его рожу, когда он обнаружил, что я заменил его шампунь на зеленку! Теперь у нас не «Король Пик», а «Лорд Брокколи»!

– Я тебя убью, – раздался глухой рык со стороны дверного проема.

Пик вошел в комнату, и клоны невольно расступились. Его фиолетовые волосы действительно приобрели отчетливый грязновато-зеленый оттенок, который никак не вязался с его суровым образом. В руках он сжимал обрывок цепи, и вид у него был такой, будто он готов привести смертный приговор в исполнение прямо здесь, на ковре.

– Спокойно, Пик, – Фёдор выставил руку вперед, преграждая путь лидеру клонов. – Насилие порождает насилие, и линейка по спине, как я вижу, оказалась слишком... деликатным методом. Вару воспринял это как временное неудобство, а не как повод для размышлений.

– Деликатным? – Вару фыркнул, хотя в его глазах на мгновение мелькнула тень того страха, который он испытывал неделю назад. – У меня до сих пор следы не сошли! Вы вообще звери, а не создатели.

– Звери? – Фёдор горько усмехнулся. – Нет, Вару. Звери просто кусают. А люди... люди делают выводы. Я долго думал, почему ты не понимаешь боли других. И понял. Ты относишься к своим выходкам как к игре. А к наказанию — как к уровню, который надо просто перетерпеть. Значит, нам нужно сменить правила игры.

Фёдор посмотрел на Куромаку, и тот, молча кивнув, достал из-за спины предмет, при виде которого Вару мгновенно перестал улыбаться. Это была не линейка. Это была широкая, тяжелая кожаная лопатка для выбивания ковров — старая, с плетеной ручкой, невероятно прочная и гибкая.

– О нет... – прошептал Зонтик, прячась за спину Данте. – Фёдор, может, не надо?

– Надо, Зонтик, – отрезал Фёдор. – Куромаку, подготовь место. Пик, помоги нашему шутнику осознать серьезность ситуации.

– С удовольствием, – Пик шагнул к креслу.

Вару попытался вскочить и броситься к окну, но истощенное недельной голодовкой тело и крепкая хватка Пика не оставили ему шансов. Король подхватил вальта поперек туловища, как мешок с картошкой, и, невзирая на крики и брыкания, направился к массивному обеденному столу.

– Пусти! Слышишь, рогатый, пусти сейчас же! – орал Вару, молотя кулаками по спине Пика. – Фёдор, ты не имеешь права! Я свободная личность! Я... я нарисую на тебя карикатуру, от которой ты не отмоешься!

– Рисуй, – спокойно ответил Фёдор, снимая куртку и закатывая рукава рубашки. – Но сначала ты познакомишься с тем, что Куромаку называет «методом прямого физического воздействия на центр принятия решений».

Пик с силой прижал Вару животом к столешнице. Куромаку, действуя с пугающей эффективностью, перехватил руки вальта и завел их ему за спину, фиксируя в районе лопаток. Феликс, который еще минуту назад злился, теперь стоял бледный, вцепившись в край стола.

– Фёдор, это... это точно поможет? – тихо спросил червовый валет.

– Если не поможет это, значит, Вару безнадежен, – Фёдор подошел к столу и взвесил лопатку в руке. Свист рассекаемого воздуха заставил Вару замолчать на полуслове.

– Погодите! – Вару предпринял последнюю попытку вырваться, его очки съехали на кончик носа. – Давайте договоримся! Я всё отмою! Я починю планшет! Я... я даже извинюсь перед Зонтиком!

– Поздно, Вару, – Фёдор положил свободную руку на поясницу вальта, удерживая его на месте. – Вчера было время для извинений. Сегодня — время для практики. Пик, прикрой ему рот, если начнет слишком громко выражаться. Мы не хотим пугать соседей.

Пик просто сильнее прижал Вару к столу, лишая его возможности даже глубоко вздохнуть. Фёдор примерился и нанес первый удар.

Хлесткий, тяжелый звук удара кожи о ткань джинсов заполнил комнату. Вару дернулся всем телом, его ноги непроизвольно лягнули воздух, а из горла вырвался приглушенный стон.

– Это за мой планшет, – произнес Фёдор, занося руку снова.

Второй удар пришелся точно туда же, заставляя Вару зашипеть. Кожаная лопатка была гораздо эффективнее линейки: она не просто жалила, она пробивала до самых костей, оставляя после себя гулкое, расплывающееся чувство жара.

– Это за кровать Феликса.

– Ай! Да пошел ты... – Вару попытался выругаться, но очередной удар, более резкий и сильный, выбил из него весь дух.

– Следи за языком, – посоветовал Пик, чье колено теперь упиралось в бедро Вару, не давая тому сползти со стола.

Фёдор не торопился. Он бил методично, с расстановкой, давая боли как следует осознаться в голове вальта. Пятый, шестой, седьмой удар... Вару уже не пытался вырваться. Он вцепился зубами в собственный локоть, чтобы не кричать, а его тело мелко дрожало под руками Пика и Куромаку.

– Знаешь, Вару, в чем твоя проблема? – Фёдор остановился на секунду, чтобы перевести дыхание. – Ты думаешь, что ты единственный, у кого есть чувства. Ты думаешь, что если ты спрятался за зелеными стеклами, то мир вокруг — это просто декорация. Но эта лопатка — она настоящая. И твоя задница, которая сейчас горит огнем — она тоже настоящая.

– Хватит... – прохрипел Вару, и по его щеке, прижатой к полированному дереву стола, скатилась слеза, оставляя мокрый след. – Фёдор, хватит, я понял... больно же!

– Больно? – Фёдор снова взмахнул рукой. – А Зонтику было не больно, когда ты сказал, что он исчезнет? А Габриэлю было не страшно в темноте?

Следующая серия ударов была быстрее. Фёдор вложил в них всю ту обиду и разочарование, которые копились в нем все эти дни. Вару уже не сдерживался — он всхлипывал в голос, его пальцы судорожно скребли по дереву, пытаясь найти хоть какую-то опору. Его гордость, его напускная наглость рассыпались под ударами старой выбивалки, как дешевая штукатурка.

– Всё, Фёдор, достаточно, – Куромаку положил руку на плечо Создателя, когда тот занес лопатку для очередного замаха. – Согласно моим наблюдениям, болевой порог объекта достигнут. Дальнейшее воздействие нецелесообразно и может привести к травмам.

Фёдор опустил руку. Его ладонь горела, а сердце бешено колотилось в груди. Он посмотрел на Вару — тот лежал неподвижно, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и только его прерывистые, рваные вздохи нарушали тишину.

Пик медленно разжал хватку и отошел на шаг.

– Ну что, «великий комбинатор», – буркнул лидер клонов, глядя на поверженного вальта. – Теперь ты понимаешь, что твои шутки имеют вполне конкретную цену?

Вару не ответил. Он медленно, с трудом сполз со стола, едва не упав на подгибающихся ногах. Его очки окончательно свалились и теперь сиротливо лежали на полу. Он не стал их поднимать. Одной рукой он придерживался за край стола, а другой непроизвольно потирал горящее место наказания.

– Иди к себе, – тихо сказал Фёдор, чувствуя, как гнев сменяется тяжелым опустошением. – И на этот раз не надо запираться. Я приду через час проверить твое состояние. Если я увижу хоть одну новую «шутку»... Вару, я клянусь, я выкину эту лопатку и куплю армейский ремень. Ты меня понял?

Вару кивнул, не поднимая головы. Он побрел к лестнице, прихрамывая и стараясь не делать лишних движений. Каждый шаг отдавался острой болью, напоминая о том, что сегодняшний день он проиграл вчистую.

Клоны молча проводили его взглядом.

– Это было... жестоко, – прошептал Феликс, глядя на Фёдора.

– Это было необходимо, – ответил за него Куромаку. – Вару понимает только язык силы и доминирования. Сегодня Создатель показал, кто здесь на самом деле главный. С вероятностью в девяносто пять процентов завтра мы увидим совершенно другого вальта.

– Или того же самого, но более осторожного, – добавил Пик, подбирая очки Вару с пола. – Фёдор, ты молодец. Я думал, ты дашь слабину на пятом ударе.

Фёдор ничего не ответил. Он взял очки из рук Пика и долго смотрел на нарисованные зеленые спирали.

Через час, как и обещал, Фёдор вошел в комнату Вару. Тот лежал на кровати — на животе, уткнувшись лицом в подушку. На тумбочке стоял стакан воды, к которому он так и не прикоснулся.

– Вару? – Фёдор присел на край кровати.

Валет вздрогнул, но голову не поднял.

– Уходи... – глухо донеслось из подушки. – Ты уже всё сделал. Можешь праздновать победу.

– Я не праздную, – Фёдор положил руку ему на затылок, перебирая спутанные зеленые кудри. – Мне не доставляет удовольствия причинять тебе боль. Но ты не оставил мне выбора. Ты понимаешь это?

Вару замолчал надолго. Наконец, он чуть повернул голову, глядя на Фёдора одним красным от слез глазом.

– Ты правда... ты правда готов был меня выкинуть? – спросил он, и в его голосе было столько неприкрытой уязвимости, что у Фёдора сжалось сердце.

– Нет, Вару. Я никогда тебя не выкину. Ты — мой сын, хоть и самый непутевый. Но я не позволю тебе превращать жизнь остальных в ад. Ты должен научиться границам.

Вару шмыгнул носом и снова уткнулся в подушку.

– Лопатка была лишней... – пробормотал он. – Линейка была еще туда-сюда. Но это... это было унизительно.

– Унижение — это то, что чувствовал Зонтик, когда ты над ним смеялся перед всеми, – напомнил Фёдор. – Теперь ты знаешь, каково это. Мы квиты, Вару. Давай начнем с чистого листа. Завтра ты поможешь мне очистить планшет и извинишься перед ребятами. Искренне.

– Искренне? – Вару издал слабый подобие смешка. – Я даже не знаю, как это.

– Я научу тебя, – Фёдор похлопал его по плечу. – А сейчас спи. Я принесу тебе мазь, чтобы завтра ты мог хотя бы сидеть.

Фёдор вышел, прикрыв дверь. Вару остался один в темноте. Он чувствовал, как жар в теле постепенно утихает, оставляя после себя странную пустоту. Он потянулся к тумбочке, нащупал свои очки, которые Фёдор оставил там, и надел их.

Мир снова стал зеленым. Но на этот раз спирали перед глазами не казались ему броней. Они казались... просто стеклом.

– Ну и ладно... – прошептал Вару, закрывая глаза. – 2:1 в твою пользу, Создатель. Но не думай, что я сдамся так просто.

Он улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было яда. Он вспомнил лицо Пика с зелеными волосами и тихо хихикнул. Боль в заднице тут же напомнила о себе резким уколом, и он поморщился.

– Окей, окей... Сначала извинения. А потом... потом посмотрим.

Вару заснул, и в эту ночь ему не снились ни лопатки, ни линейки. Ему снилось, как он рисует огромную радугу, в которой почему-то было очень много зеленого цвета. И Фёдор во сне стоял рядом и одобрительно кивал.

Утром дом Фёдора проснулся в непривычной тишине. Но когда Вару спустился к завтраку, осторожно присаживаясь на мягкую подушку, которую ему заботливо подложил Феликс, все поняли — мир не рухнул. Он просто стал немного взрослее. И даже если Вару со временем снова возьмется за старое, теперь он точно знал: у Создателя в кладовке есть не только карандаши, но и очень веские аргументы из тяжелой кожи.