← Назад к обзору

13 карт

Стальной щит для изумрудного вальта

– Вару, это переходит все границы логического понимания и элементарного уважения к частной собственности! – Голос Куромаку вибрировал от праведного гнева.

Второй клон стоял посреди коридора, сжимая в руках свой парадный пиджак. Точнее, то, что от него осталось: левый рукав был густо залит несмываемой неоновой краской, а на спине красовалась огромная, криво нарисованная рожа с высунутым языком.

– Ой, Курилка, не зуди! – Вару, прислонившись к косяку своей двери, лениво ковырял в зубах зубочисткой. – Это же постмодернизм. Твой серый прикид вгонял в депрессию даже комнатные растения. Я добавил тебе индивидуальности. Теперь все будут знать, что ты не просто счетная машина, а... ну, скажем, очень странная счетная машина.

– Индивидуальности?! – Куромаку поправил очки дрожащей рукой. – Это была вещь, предназначенная для официальной встречи с Создателем! Мои расчеты показывали, что вероятность твоего исправления после прошлого... инцидента... составляла сорок два процента. Я переоценил твою способность к рефлексии.

На шум из гостиной вышел Фёдор. Вид у него был изможденный. Прошло всего две недели с той памятной «порки» в гостиной, и Создатель искренне надеялся на длительное перемирие. Но Вару, видимо, решил, что синяки зажили достаточно, чтобы снова испытать судьбу.

– Что здесь происходит? – Фёдор перевел взгляд с разъяренного Куромаку на вызывающе ухмыляющегося Вару. Когда его глаза упали на испорченный пиджак, он тяжело вздохнул и потер переносицу. – Вару... опять?

– А что «опять»? – Валет скрестил руки на груди, поудобнее перехватывая дужки своих очков. – Я просто самовыражаюсь. Ты же сам говорил: «Вару, будь собой, не замыкайся». Вот я и не замыкаюсь.

– Я говорил «не замыкайся в депрессии», а не «порти чужие вещи»! – Фёдор сделал шаг вперед, и в его глазах блеснуло то самое холодное пламя, которое обычно предшествовало визиту в кладовку за кожаной выбивалкой. – Мы договаривались, Вару. Один серьезный проступок — и методы воспитания станут еще более... традиционными.

Зонтик, наблюдавший за сценой из-за угла, испуганно пискнул и скрылся в своей комнате. Феликс, подошедший следом, печально покачал головой.

– Вару, ну зачем ты так? Мы же только начали жить дружно! – Червовый валет искренне расстроился. – Теперь Фёдору снова придется быть строгим, а нам всем будет грустно.

– Грустно будет только моей филейной части, – огрызнулся Вару, хотя по его позе было видно, что он внутренне напрягся. Он помнил тяжесть лопатки. Помнил, как горела кожа и как унизительно было всхлипывать на глазах у всех.

– Куромаку, принеси то, что лежит в верхнем ящике комода, – тихо, но властно распорядился Фёдор. – Раз слова не доходят через уши, пусть доходят через спину. Похоже, в прошлый раз мы просто не закрепили материал.

Куромаку кивнул и направился в сторону кладовки. Вару побледнел. Он бросил быстрый взгляд на лестницу, но путь был отрезан Фёдором.

– Снимай куртку, Вару, – приказал Создатель. – Живо. Живо в гостиную к столу.

– Нет! – Вару попятился назад, вглубь своей комнаты. – Пошел ты, Федя! Ты не имеешь права! Это... это абьюз! Я вызову полицию!

– В этом мире полиция — это я, – отрезал Фёдор, заходя в комнату вальта. – Ты переступил черту. Ты испортил вещь, которая дорога твоему брату, и даже не извинился. Ты смеешься над чужим трудом.

Фёдор протянул руку, чтобы схватить Вару за плечо, но в этот момент между ними, словно из-под земли, выросла массивная фигура.

Пик стоял неподвижно, заслоняя собой своего вальта. Его фиолетовые волосы, всё еще сохранившие легкий зеленоватый оттенок после памятного шампуня, казались сейчас гривой разъяренного зверя.

– Отойди, Пик, – глухо сказал Фёдор. – Это тебя не касается. Твой валет опять сорвался с цепи, и я намерен его приструнить.

– Касается, – голос Короля Пик был низким, в нем слышался рокот надвигающейся грозы. – Он мой валет. И я не позволю тебе снова прикасаться к нему этой чертовой кожей.

Фёдор замер, опешив от такого прямого неповиновения. Обычно Пик либо игнорировал наказания Вару, считая, что тот их заслужил, либо сам раздавал подзатыльники. Но сейчас он стоял как незыблемая скала, и его взгляд, горящий опасным желтым светом, был прикован к Создателю.

– Пик, ты видел, что он сделал с одеждой Куромаку? – Фёдор попытался воззвать к логике. – Он издевается над всеми нами. Если мы дадим ему слабину сейчас, завтра он подожжет дом и скажет, что это «перформанс».

– Я видел, – Пик даже не обернулся на Вару, который за его спиной буквально вжался в стену, глядя на широкую спину своего Короля с нескрываемым изумлением. – И я сам с ним разберусь. Но никакой порки не будет.

– Пик, вероятность того, что твои методы воспитания эффективнее моих, составляет всего двенадцать процентов! – подал голос Куромаку, вернувшийся с кожаной лопаткой в руках. – Прошлый опыт показал...

– К черту твой опыт, жестянка! – Пик резко обернулся к Куромаку, и тот невольно сделал шаг назад. – Вы его чуть не сломали в прошлый раз. Он неделю не ел! Он смотрел в стену как труп! Вы этого хотите? Чтобы он стал послушным овощем?

– Мы хотим порядка! – воскликнул Фёдор.

– Порядок не строится на страхе перед выбивалкой для ковров! – Пик снова повернулся к Создателю. – Он — Вару. Он колючий, вредный и невыносимый. Таким ты его создал. Так какого черта ты теперь пытаешься выбить из него его суть?

Вару за спиной Пика тихо шмыгнул носом. Он никогда не слышал, чтобы Король так за него заступался. Обычно их отношения сводились к коротким приказам, ворчанию и редким моментам, когда Пик, думая, что никто не видит, мог потрепать его по волосам или поделиться куском пиццы. Но это... это было похоже на настоящую защиту.

– Пик, отойди, – Фёдор попытался обойти Короля, но тот мгновенно перехватил его руку. Хватка Пика была железной.

– Я сказал: нет. Хочешь ударить его? Сначала ударь меня.

В коридоре повисла оглушительная тишина. Феликс прикрыл рот ладошкой, Зонтик едва не упал в обморок, а Куромаку замер, анализируя ситуацию, которая явно выходила за рамки любых расчетов.

Фёдор смотрел в глаза Пику. Он видел в них не просто бунт, а странную, глубокую тревогу. Король действительно переживал. После того сурового наказания Пик стал другим. Он чаще заходил в комнату к Вару, он следил, чтобы тот вовремя ел, он даже перестал орать на него за мелкие пакости. Это не было слабостью. Это была ответственность лидера за своего подопечного, переросшая в нечто большее.

– Ты защищаешь его после всего, что он сделал? – тихо спросил Фёдор, опуская руку.

– Он мой, – просто ответил Пик. – Со всеми его красками, очками и дурацким смехом. Если он виноват — я накажу его сам. Своими методами. Но я не дам тебе превращать его в запуганное существо.

Фёдор долго молчал. Он посмотрел на лопатку в руках Куромаку, потом на бледное лицо Вару, выглядывающее из-за плеча Пика. Гнев постепенно уступал место осознанию. Он, Создатель, действительно едва не перегнул палку. Желание порядка ослепило его, заставив забыть, что его творения — это не просто линии на бумаге, а живые души.

– Хорошо, – Фёдор выдохнул и кивнул Куромаку, чтобы тот убрал инструмент. – Хорошо, Пик. Он под твою ответственность. Но пиджак Куромаку...

– Вару отработает его, – перебил Пик. – Он будет чистить обувь всему дому в течение месяца. И поможет Куромаку с архивацией его бумаг. Без шуток. Я лично прослежу.

Вару открыл было рот, чтобы возмутиться по поводу чистки обуви, но Пик, не оборачиваясь, коротко бросил:

– Заткнись, Вару. Тебе сейчас лучше молчать.

Валет послушно закрыл рот.

– Идем, – Пик схватил Вару за шиворот и буквально затащил его обратно в комнату, захлопнув дверь перед носом Фёдора и остальных.

Оказавшись внутри, Пик отпустил Вару и сел на его кровать, тяжело вздохнув. Вару стоял посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Без своих привычных издевательских реплик он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ты... это... – Вару замялся, поправляя очки. – Спасибо, наверное. Хотя чистка обуви — это отстой. Лучше бы он меня пару раз по спине огрел, и дело с концом.

– Дурак ты, Вару, – Пик поднял голову и посмотрел на него. В его взгляде не было злобы, только бесконечная усталость. – Ты думаешь, это просто физическая боль? Он ломает твой дух. Он хочет, чтобы ты его боялся. А я не хочу, чтобы мой валет дрожал при виде Создателя.

Вару подошел ближе и сел на пол у ног Пика, прислонившись спиной к кровати.

– Почему ты заступился? – тихо спросил он. – Я же и тебе жизнь порчу. Зеленка в шампуне... это же было обидно, да?

– Обидно? – Пик хмыкнул и потрепал Вару по зеленым кудрям. – Это было глупо. Но зеленка смывается. А вот то чувство, когда ты лежал здесь неделю и не хотел жить... оно не смывается, Вару. Я не хочу больше этого видеть. Никогда.

Вару замер. Он почувствовал, как к горлу подкатывает странный ком. Он всегда считал Пика суровым и холодным, кем-то, кто терпит его только потому, что так положено по карточному рангу. Но сейчас, в этой тишине, он понял: Пик — единственный, кто видел в нем не только проблему, но и личность.

– Я... я не буду больше трогать пиджаки Куромаку, – пробормотал Вару, глядя в пол. – И обувь почищу. Наверное.

– Почистишь, – подтвердил Пик. – И извинишься. Нормально извинишься, без своих «хи-хи» и «ха-ха». Куромаку зануда, но он не заслужил такого отношения.

– Ладно, – вздохнул Вару. – Но только ради тебя.

Пик ничего не ответил, но его рука на мгновение задержалась на плече вальта, чуть сжав его в знак поддержки.

– Пик? – Вару поднял голову.

– Что еще?

– А если Фёдор всё-таки решит меня... ну, того... когда тебя не будет рядом?

Пик усмехнулся, и эта ухмылка была наполнена такой уверенностью, что Вару невольно улыбнулся в ответ.

– Я всегда буду рядом, мелкий. Пока я твой Король, никто в этом доме не поднимет на тебя руку без моего разрешения. А я его не дам.

Вару кивнул. Впервые за долгое время он почувствовал себя в полной безопасности. Не за зелеными стеклами очков, а за этой широкой спиной в кожаной жилетке.

Вечером того же дня Вару действительно вышел в гостиную. Под пристальным и немного удивленным взглядом Куромаку он подошел к нему и, глядя куда-то в район его колен, буркнул:

– Слышь, Курилка... Прости за шмотку. Я... я не подумал, что она тебе так важна. Завтра начну чистить твои туфли. Можешь даже выставить самые грязные.

Куромаку застыл с открытым ртом. Он посмотрел на Пика, который стоял у окна, скрестив руки на груди, и всё понял.

– Принято, Вару, – серьезно ответил второй клон. – С вероятностью в сто процентов это было самое адекватное извинение в твоей жизни.

Фёдор, наблюдавший за этой сценой с кухни, улыбнулся. Он убрал кожаную лопатку в самый дальний угол кладовки и завалил её старыми коробками. Похоже, Пик нашел метод воспитания, который был куда эффективнее любого физического наказания. Любовь и защита действовали там, где пасовала сила.

Вару вернулся в комнату, чувствуя странную легкость. Он достал свой альбом и вместо карикатуры на Фёдора начал рисовать что-то другое. Это был большой фиолетовый щит, украшенный зелеными спиралями.

– Эй, Пик! – крикнул он, когда Король зашел проверить его перед сном.

– Чего тебе?

– Смотри, – Вару протянул ему рисунок. – Это мы. Типа... команда.

Пик взял лист, долго рассматривал его, а потом спрятал в карман.

– Неплохо, – коротко бросил он. – Но обувь завтра всё равно чистишь.

– Ну Пи-и-ик! – заныл Вару, но в этом нытье уже не было прежней горечи.

Он знал, что завтра будет трудный день. Он знал, что ему придется переступить через свою гордость. Но он также знал, что в этом доме есть кто-то, кто не даст его в обиду. И это было гораздо круче любой, даже самой удачной, шутки.

Пик вышел из комнаты, прикрыв дверь, и на мгновение задержался в коридоре. Он вытащил рисунок, еще раз посмотрел на него и едва заметно улыбнулся. Его валет был невыносим. Но он был его. И Пик готов был сразиться с самим Создателем, лишь бы на лице Вару снова появилась эта дурацкая, вредная, но такая живая ухмылка.

Потому что иногда Королю нужно не просто править, а защищать то единственное, что делает его мир не просто набором карт, а настоящим домом.