← Назад к обзору

13 карт

Осколки изумрудного льда

– Ты же понимаешь, Вару, что терпение — это ресурс исчерпаемый, даже если речь идет о твоем Короле? – Голос Пика звучал непривычно мягко, но в этой мягкости таился холодный металл.

Вару сидел на краю своей кровати, демонстративно рассматривая ногти. На его лице сияла привычная наглая ухмылка, хотя внутри всё сжималось в тугой узел. После того как Пик взял его под свою опеку, жизнь в доме Фёдора изменилась. Создатель больше не заглядывал в комнату пятого с кожаной лопаткой, а Куромаку перестал читать лекции о телесных наказаниях. Пик стал для Вару щитом, но этот щит имел свои острые края.

– Ой, Пикуша, не начинай! Это же было гениально! – Вару вскинул голову, и его зеленые очки блеснули в свете настольной лампы. – Ты видел лицо Ромео, когда он обнаружил, что во всех его любовных романах я заменил имя главной героини на «Злобный Карлик»? Он чуть не задохнулся от возмущения! Это искусство подрывной деятельности!

– Это искусство доведения окружающих до белого каления, – Пик медленно подошел к вальту и положил тяжелые руки ему на плечи. – Мы договаривались, Вару. Мелкие пакости — ладно. Но портить чужие вещи и доводить Зонтика до слез ты больше не будешь. Я обещал Фёдору, что справлюсь с тобой сам. Ты хочешь, чтобы я нарушил слово?

– Ты не нарушишь, – Вару хихикнул, пытаясь сбросить руки Короля, но Пик только сильнее сжал пальцы, заставляя вальта замолчать. – Ты же мой защитник. Мой стальной рыцарь. Ты меня любишь, я знаю!

Пик вздохнул, и его взгляд внезапно потеплел. Он наклонился и почти невесомо коснулся губами виска Вару, заставив того на мгновение замереть от неожиданности. Эти проявления нежности от сурового восьмого клона всё еще казались Вару чем-то инопланетным.

– Люблю, – тихо подтвердил Пик, заглядывая за зеленые стекла очков. – Именно поэтому я не позволю тебе превратиться в окончательное чудовище. Но за сегодняшний инцидент с книгами Ромео и краской в ботинках Феликса... тебе придется ответить.

Вару мгновенно напрягся. Он знал этот тон. Это не был гнев Создателя — яростный и непредсказуемый. Это была холодная решимость лидера, который приводит в исполнение справедливый приговор.

– Пик, ну брось... – Вару попытался соскользнуть с кровати, но Пик перехватил его за пояс. – Давай просто посидим? Посмотрим телек? Я больше не буду, честное слово!

– «Честное слово» от Вару стоит дешевле, чем разбитая лампочка, – Пик легко, словно ребенка, развернул вальта спиной к себе. – Снимай очки. Я не хочу, чтобы они разбились.

– Нет! – Вару вцепился в дужки. – Только не очки! Пик, пожалуйста!

– Вару, – голос Пика стал строже. – Сними. Очки.

Валет, дрожа, подчинился. Без своей изумрудной брони он чувствовал себя беззащитным. Его глаза, полные растерянности и подступающих слез, теперь были открыты миру. Пик аккуратно взял очки и положил их на тумбочку, а затем одним уверенным движением расстегнул свой широкий кожаный ремень.

– Ложись, – коротко приказал Король, указывая на свои колени.

Вару сглотнул. Он помнил порку Фёдора на столе — это было больно и унизительно. Но Пик... Пик наказывал иначе. В его действиях не было желания сломать или запугать до смерти. Это было похоже на горькое лекарство, которое врач дает капризному пациенту.

– Я ненавижу тебя... – прошептал Вару, медленно опускаясь на колени Короля.

– Знаю, – спокойно ответил Пик, прижимая его одной рукой за поясницу, чтобы валет не мог брыкаться. – Но когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.

Ремень свистнул в воздухе и с глухим звуком опустился на мягкое место Вару. Валет вскрикнул, впиваясь пальцами в штанину Пика. Это не было так больно, как удар лопатки Фёдора по спине, но ремень жалил остро, оставляя после себя пульсирующий жар.

– Это за Ромео, – произнес Пик, нанося второй удар.

– Ай! Пик, хватит! Больно же! – Вару заерзал, пытаясь увернуться, но хватка Короля была непоколебимой.

– Это за Феликса.

Третий, четвертый, пятый... Пик бил ритмично, не давая Вару опомниться. Каждый удар ложился точно в цель, заставляя вальта всхлипывать и кусать губы. В комнате стояла тишина, прерываемая только хлесткими звуками ремня и тяжелым дыханием обоих.

– Пожалуйста... Пикуша... хватит... – Вару уже не пытался дергаться. Он просто обмяк на коленях Короля, пряча лицо в ладонях. Его задница горела огнем, и каждое новое прикосновение кожи ремня казалось невыносимым.

Пик нанес последний, десятый удар и замер. Он отложил ремень в сторону, но не стал сбрасывать Вару с колен. Вместо этого он осторожно погладил его по взъерошенным зеленым волосам.

– Всё, – тихо сказал он. – На сегодня воспитание закончено.

Вару не двигался. Он только мелко дрожал, и из-под его ладоней на штаны Пика начали капать слезы. Весь его боевой задор, вся его наглость испарились, оставив лишь маленького, обиженного ребенка.

– Ну же, иди сюда, – Пик аккуратно приподнял его и усадил к себе на грудь, обнимая за плечи.

Вару уткнулся лицом в шею Короля, заходясь в беззвучных рыданиях. Он чувствовал запах кожи, металла и чего-то теплого, родного. Несмотря на то, что только что этот человек причинил ему боль, сейчас Пик казался единственным безопасным местом во всем мире.

– Больно... – выдавил Вару сквозь слезы.

– Знаю, маленький, знаю, – Пик укачивал его, словно баюкал. – Прости, что пришлось это сделать. Но ты же понимаешь, что по-другому ты не слышишь. Ты заставляешь меня быть злым, Вару. Тебе нравится, когда я такой?

– Нет... – Вару шмыгнул носом, потираясь щекой о жесткую ткань жилетки Пика. – Не нравится.

– Тогда старайся быть лучше. Ради меня. Не ради Фёдора или Куромаку. Ради того, чтобы я мог просто целовать тебя, а не браться за ремень. Договорились?

Вару кивнул, постепенно успокаиваясь. Пик продолжал гладить его по спине, осторожно избегая тех мест, которые пострадали при наказании. Его ладони были горячими и надежными.

– Ты правда меня не бросишь? – Вару поднял голову, глядя на Пика заплаканными глазами. – Даже если я снова что-нибудь натворю?

Пик улыбнулся — редкой, почти незаметной улыбкой — и коснулся губами лба вальта.

– Не брошу. Но если натворишь — ремень вернется на место. Ты же это понимаешь?

– Понимаю... – Вару вздохнул и, потянувшись к тумбочке, нащупал свои очки. Надев их, он снова почувствовал себя в безопасности под защитой зеленого фильтра. – Но Пик?

– Что?

– В следующий раз... если захочешь меня наказать... может, просто лишишь меня интернета?

Пик негромко рассмеялся, и этот звук заставил Вару невольно улыбнуться в ответ.

– Посмотрим на твое поведение, шутник. А теперь ложись спать. Завтра нам обоим рано вставать — Фёдор хочет, чтобы мы помогли ему в саду.

– Опять копать? – Вару картинно закатил глаза. – Это же эксплуатация детского труда!

– Это трудотерапия, – отрезал Пик, помогая вальту укрыться одеялом. – Спи. Я посижу рядом.

Вару закрыл глаза. Он чувствовал, как утихает боль, сменяясь приятной негой. Пик действительно сидел рядом, держа его за руку, и в этой тишине Вару понял: он нашел свой баланс. Между зелеными очками и стальным ремнем, между издевательским смехом и тихими слезами на плече Короля.

Где-то в коридоре послышались шаги Фёдора, но он не зашел. Создатель знал, что за дверью пятой комнаты теперь царит порядок, который не купишь ни угрозами, ни линейками. Этот порядок держался на чем-то гораздо более прочном — на суровой, но бесконечно преданной любви Короля к своему непутевому вальту.

Вару заснул, и в его сне больше не было черных силуэтов или разбитых стекол. Было только фиолетовое знамя, развевающееся на ветру, и крепкая рука, которая всегда поддержит, даже если перед этим ей пришлось преподать суровый урок.

Утром Вару проснулся первым. Он посмотрел на Пика, который задремал в кресле у его кровати, не выпуская его руки. Валет тихонько выбрался из-под одеяла, стараясь не тревожить Короля. Его пятая точка всё еще немного ныла, напоминая о вчерашнем, но на душе было непривычно спокойно.

Он подошел к столу, взял листок бумаги и быстро набросал на нем что-то зеленым маркером. Аккуратно положив записку на колени Пику, Вару на цыпочках вышел из комнаты.

Когда Пик проснулся через полчаса, он обнаружил на коленях листок. На нем был нарисован маленький человечек в зеленых очках, который держал за руку огромного фиолетового волка. Снизу корявым почерком было написано: «Ладно, Король. 1:0. Но только попробуй сегодня не дать мне лишнюю порцию пиццы за обедом».

Пик хмыкнул, аккуратно сложил рисунок и спрятал его в нагрудный карман.

– Неисправим, – прошептал он, выходя в коридор. – Но, по крайней мере, он мой.

Внизу уже слышались голоса остальных клонов. Зонтик о чем-то весело спорил с Феликсом, а Куромаку зачитывал план работ на день. Вару сидел за столом и, к удивлению всех присутствующих, не пытался подсыпать соль в сахарницу или подставить подножку Ромео. Он просто ждал своего Короля.

Когда Пик вошел в кухню, Вару взглянул на него через свои изумрудные стекла и едва заметно кивнул. В этом взгляде было всё: и признание вины, и благодарность, и обещание постараться продержаться без шалостей хотя бы до вечера.

Фёдор, наблюдая за ними, понял, что его эксперимент с делегированием полномочий удался. Пик не просто наказывал Вару — он учил его ответственности. И в этом доме, полном магии и странностей, это было самым важным уроком.

– Ну что, Вару, готов к труду? – спросил Фёдор, ставя перед вальтом тарелку с кашей.

– Готов, Создатель, – ответил Вару, и в его голосе не было привычного яда. – Но учти: если я найду в саду червяка, он обязательно окажется в твоем блокноте. Просто предупреждаю по-хорошему.

Все рассмеялись, а Пик, проходя мимо, ободряюще сжал плечо Вару. Жизнь продолжалась, и хотя в ней всё еще было место для ремня и слез, теперь в ней было гораздо больше места для понимания и тихих поцелуев в висок, которые лечили лучше любой мази.

Вару знал, что он еще не раз заставит Пика потянуться за ремнем — такова была его натура. Но он также знал, что после каждого наказания его будут ждать теплые объятия. И ради этого чувства он был готов перетерпеть любую порку в мире. Ведь в конце концов, быть «своим» для Короля — это было куда круче, чем быть просто самым крутым троллем в карточном мире.