← Назад к обзору

13 карт

Изумрудная пыль на графическом стекле

– Куромаку, ты когда-нибудь задумывался о том, что реальность — это просто очень качественный рендеринг чьей-то больной фантазии? – Вару лениво подбросил в воздух ластик, поймав его за мгновение до того, как тот коснулся заваленного чертежами стола.

Второй клон даже не поднял головы от своих графиков. Его перо ритмично скрипело по бумаге, создавая идеальные ряды цифр.

– Твои философские изыскания, Вару, имеют нулевую ценность для нашего текущего расписания. Вероятность того, что ты сейчас пытаешься отвлечь меня от инвентаризации запасов краски, составляет девяносто восемь процентов. Остальные два процента я оставляю на твою природную гиперактивность.

– Скучный ты, Курилка. Никакого полета мысли, – Вару спрыгнул с подоконника и направился к выходу из комнаты, потирая поясницу.

Прошло две недели с тех пор, как Пик в последний раз «преподал ему урок» своим ремнем. Синяки давно сошли, но память о тяжелой руке Короля и той странной, почти болезненной нежности, что следовала за наказанием, осталась. Вару стал тише. Ненамного — ровно настолько, чтобы Фёдор перестал вздрагивать при виде его зеленой шевелюры. Но внутри вальта кипела энергия, требующая выхода. И сегодня он нашел свою цель.

Графический планшет Фёдора. Тот самый, который Создатель берег как зеницу ока.

Вару знал, что Фёдор ушел в магазин за новыми линерами, а остальные клоны заняты своими делами: Габриэль и Данте медитировали в саду, Зонтик помогал Феликсу печь печенье, а Ромео... Ромео, скорее всего, любовался собой в зеркале. Пик чинил свой мотоцикл в гараже. Это был идеальный момент.

Вару прокрался в кабинет Фёдора. Комната пахла кофе и свежей бумагой. На рабочем столе, подключенный к мощному компьютеру, лежал он — черный, гладкий, с мерцающим индикатором. Инструмент богов. Или, по крайней мере, инструмент того, кто возомнил себя богом.

– Ну что, Создатель, – прошептал Вару, усаживаясь в глубокое кожаное кресло. – Посмотрим, что будет, если в твой идеальный мир добавить немного... изумрудного безумия.

Он взял стилус. Рука непривычно дрожала. Вару не был художником в классическом понимании, но он умел видеть искажения. Он открыл файл, над которым Фёдор работал утром. Это был групповой портрет клонов. Все выглядели так... правильно. Слишком правильно.

Вару начал рисовать. Несколько быстрых штрихов — и у Куромаку появились ослиные уши. Еще движение — и Зонтик превратился в плачущую лужу с глазами. Феликсу он пририсовал нимб, который на поверку оказывался колючей проволокой. Но самое интересное началось, когда он добрался до Пика.

Вару замер. Он смотрел на изображение своего Короля — сурового, величественного, с фиолетовыми волосами, развевающимися на ветру. Вместо того чтобы изуродовать его, Вару вдруг начал менять фон вокруг. Он рисовал цепи, которые опутывали Пика, и маленькую зеленую фигурку, которая пыталась эти цепи перекусить.

– Что ты делаешь? – Голос раздался прямо над ухом, заставив Вару подпрыгнуть так, что стилус вылетел из рук.

Пик стоял сзади. Его руки были по локоть в масле, на лбу красовалось черное пятно, но взгляд был острым, как бритва.

– Я... я просто... – Вару лихорадочно пытался закрыть программу, но Пик перехватил его руку.

– Не дергайся. Я видел достаточно.

Король посмотрел на экран. Его брови поползли вверх, когда он увидел карикатуры на остальных, но задержался взгляд на изображении самого себя. Цепи. Зеленый валет. Попытка спасения.

– Ты решил, что имеешь право лезть в черновики Создателя? – Пик медленно развернул кресло вместе с Вару к себе. – Ты понимаешь, что Фёдор сделает, когда увидит это? Он решит, что я не справляюсь. Что мой «метод» не работает.

– Да плевать мне на Фёдора! – Вару попытался вернуть себе привычную наглость, поправляя очки. – Это просто шутка, Пик! Не будь ты таким занудой, как Куромаку.

– Это не шутка, Вару. Это подстава. Для меня.

Пик отпустил его руку и отошел к окну, вытирая руки грязной тряпкой. Атмосфера в кабинете мгновенно стала тяжелой.

– Я защищал тебя, – тихо сказал Пик, не оборачиваясь. – Я сказал Фёдору, что ты меняешься. Что ты начинаешь понимать границы. А ты идешь и портишь его работу. Работу, которую он должен сдать издателю завтра утром.

– Я... я не знал про завтра, – буркнул Вару, чувствуя, как внутри ворочается холодное чувство вины.

– Ты никогда не знаешь. Ты просто делаешь, а расхлебывать приходится мне.

В этот момент в коридоре послышались шаги и знакомый звон ключей. Фёдор вернулся.

– Вару, быстро за дверь, – скомандовал Пик, оборачиваясь. В его глазах не было гнева, только какая-то безграничная усталость. – Беги в свою комнату и не высовывайся.

– А как же... – Вару указал на монитор.

– Я разберусь. Беги!

Вару выскочил из кабинета за секунду до того, как Фёдор вошел в дом. Он пронесся мимо кухни, едва не сбив с ног Зонтика с подносом печенья, и заперся у себя.

Сердце колотилось в ребра. Он прижался ухом к двери, пытаясь разобрать звуки снизу. Сначала было тихо, потом послышался голос Фёдора — сначала радостный, приветствующий Пика, а затем... тишина. Долгая, звенящая тишина.

– Пик? Что это? – Голос Создателя долетел до второго этажа даже сквозь закрытые двери. В нем не было ярости — только разочарование. То самое, которое ранит больнее любого крика.

– Это... я случайно задел планшет, когда искал тебя, – голос Пика звучал глухо.

– Случайно задел? Пик, ты не умеешь рисовать ослиные уши. И ты не стал бы рисовать... это.

Вару зажмурился. Пик пытался взять вину на себя. Глупый, благородный Король. Он же не умеет врать, Фёдор видит его насквозь.

– Где Вару? – Голос Фёдора стал стальным.

– Фёдор, подожди...

– Я спросил: где Вару?!

Послышались тяжелые шаги по лестнице. Вару отпрянул от двери и забился в угол между шкафом и кроватью. Он знал, что сейчас будет. Фёдор не станет слушать оправданий. Он заберет очки. Он снова достанет ту чертову лопатку. Или, что еще хуже, он просто перестанет его замечать.

Дверь в комнату Вару распахнулась с таким грохотом, что в окнах задрожали стекла. Фёдор стоял на пороге, бледный, с планшетом в руках. За его спиной маячил Пик, который выглядел так, будто готов был в любой момент броситься между ними.

– Выйди, – коротко бросил Фёдор.

– Фёдор, давай спокойно... – начал было Пик.

– Я сказал — выйди и закрой дверь с той стороны! – Фёдор почти сорвался на крик.

Пик посмотрел на Вару. В этом взгляде была просьба — не дерзи. Будь тише. Потерпи. Затем Король медленно вышел, и замок щелкнул.

Фёдор прошел в центр комнаты и положил планшет на стол Вару.

– Ты думаешь, это смешно? – спросил он, глядя на вальта поверх своих очков.

– Ну... Куромаку с ушами — это объективно забавно, – голос Вару дрогнул, но он всё еще пытался защищаться.

– Это моя работа, Вару. Мои деньги, на которые я покупаю тебе краску, еду и этот чертов дом. Ты плюнул мне в лицо. Снова.

Фёдор медленно подошел к Вару. Валет сжался, ожидая удара, но Создатель просто протянул руку и сорвал с него очки.

– Эй! Верни! – Вару вскочил, пытаясь выхватить свою защиту, но Фёдор был выше и сильнее.

– Больше никаких очков, Вару. И никакой комнаты. Ты будешь сидеть в гостиной, на виду у всех, и исправлять то, что ты нарисовал. Вручную. На бумаге. Пока я пытаюсь восстановить файл.

– Я не умею рисовать как ты!

– Научишься. Или будешь сидеть там до конца своих дней.

Фёдор схватил Вару за плечо и буквально вытащил его из комнаты. В гостиной уже собрались остальные клоны. Зонтик испуганно жался к Феликсу, Ромео выглядел оскорбленным, а Куромаку лихорадочно что-то подсчитывал в уме. Пик стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, как маска.

– Садись, – Фёдор указал на жесткий стул в центре комнаты. – Вот бумага. Вот карандаши. Куромаку, проследи, чтобы он не вставал. Пик... с тобой мы поговорим позже.

Весь вечер Вару провел под надзором. Это было хуже любой порки. Клоны проходили мимо, бросая на него разные взгляды: Феликс — с жалостью, Ромео — с презрением, Куромаку — с холодным аналитическим интересом. Но тяжелее всего было чувствовать на себе взгляд Пика. Король не уходил. Он сидел в кресле напротив, наблюдая за каждым движением Вару.

К полуночи Фёдор закончил работу в кабинете и спустился вниз. Он выглядел постаревшим на десять лет.

– Все по комнатам, – распорядился он. – Вару, ты остаешься здесь. Спать будешь на диване. Без одеяла.

– Фёдор, это уже слишком, – подал голос Пик.

– Я еще не закончил с ним, Пик. Иди спать.

Когда гостиная опустела и остался только тусклый свет торшера, Вару свернулся на жестком диване. Ему было холодно и бесконечно одиноко. Без очков мир казался серым и враждебным. Каждая тень превращалась в монстра, каждый шорох заставлял вздрагивать.

– Псс... Зеленый.

Вару приподнял голову. В темноте блеснули желтые глаза. Пик бесшумно спустился вниз, неся в руках теплое одеяло и... те самые очки.

– Пик? – прошептал Вару, приподнимаясь.

– Тише ты, – Король набросил на него одеяло и протянул очки. – Фёдор их не спрятал, просто положил на полку в прихожей. Думает, ты побоишься их взять.

Вару мгновенно нацепил окуляры на нос. Мир снова стал изумрудным и понятным.

– Спасибо...

– Не за что. Ты идиот, Вару. Редкий, калиброванный идиот.

Пик сел на край дивана, прислонившись спиной к подлокотнику.

– Зачем ты пытался соврать ему? – спросил Вару, кутаясь в одеяло. – Ты же знал, что он не поверит.

– Потому что это моя работа — прикрывать твою задницу, – Пик посмотрел на него сверху вниз. – Даже если эта задница ищет приключений на каждом углу.

Вару не выдержал. Он подался вперед и уткнулся лбом в плечо Пика.

– Прости... Я не хотел, чтобы тебе влетело. Я просто... я хотел, чтобы ты увидел тот рисунок.

– Рисунок с цепями? – Пик хмыкнул и обнял его одной рукой. – Я увидел. Это было... сильно. Но в следующий раз выбери другой способ самовыражения. Например, нарисуй это в своем альбоме.

– Пик?

– М-м?

– А Фёдор правда меня... ну... сотрет когда-нибудь?

Пик замолчал. Он долго смотрел в темноту гостиной, где тени танцевали на стенах.

– Пока я здесь — нет. Я — твой Король, Вару. А Короли не отдают своих подданных на растерзание. Даже если подданные ведут себя как последние подонки.

Вару закрыл глаза. Тепло Пика успокаивало лучше любого лекарства. Он чувствовал, как страх уходит, сменяясь глубоким, тяжелым сном.

– Пик... – пробормотал он уже в полудреме. – А ты правда думаешь, что я смогу перегрызть те цепи?

– Ты уже их грызешь, мелкий. Каждый раз, когда заставляешь меня улыбаться.

Наутро Фёдор обнаружил их обоих на диване. Вару спал, крепко вцепившись в куртку Пика, а Король сидел прямо, с закрытыми глазами, охраняя сон своего вальта даже в беспамятстве. Очки Вару лежали рядом на подушке — он снял их сам, доверившись темноте и человеку рядом.

Создатель постоял минуту, глядя на эту картину. Он вздохнул, убрал планшет в сумку и тихо прошел на кухню, чтобы поставить чайник. Наказание было окончено. Не потому, что Вару исправился, а потому, что в этом странном, нарисованном мире нашлось нечто более важное, чем дисциплина и испорченные файлы.

– Ну что, проснулись, художники? – негромко спросил Фёдор, когда Пик открыл глаза.

– Мы готовы к труду и обороне, – хрипло ответил Пик, осторожно перекладывая голову Вару на подушку. – Вару сегодня вымоет весь пол в доме. Вручную. Это его личное решение.

– Да? – Вару, проснувшийся от звука голосов, недовольно поморщился. – Я такого не говорил!

– Говорил, – Пик выразительно посмотрел на него, и Вару, вспомнив вчерашний вечер и тепло одеяла, покорно вздохнул.

– Ладно. Вымою. Но только если Куромаку не будет стоять над душой со своим секундомером.

Фёдор улыбнулся и разлил чай по кружкам.

– Договорились. И Вару...

– Что?

– Тот рисунок... где цепи. Я его не удалил. Я сохранил его в отдельную папку. У него есть потенциал.

Вару замер со стаканом воды в руке. Его щеки под очками слегка порозовели.

– Ой, да ладно... Обычная мазня.

Но Пик видел, как заблестели его глаза. И он знал, что сегодня дом Фёдора будет в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока Вару не придумает, как превратить швабру в гоночный болид. Но это уже будет совсем другая история, которую они тоже переживут вместе. Из изумрудной пыли и стальной воли, из слез и смеха, из которых и состояла их странная, неправильная, но такая настоящая жизнь.