← Назад к обзору

13 карт

Шёпот зелёных теней и эхо ремня

После того злополучного вечера, когда свист кожаного ремня стал финальным аккордом в симфонии варулендовского хаоса, в студии Фёдора установилась атмосфера, которую Куромаку назвал бы «периодом реабилитационной стагнации». Вару, всегда шумный, вездесущий и колючий, словно кактус в постели, внезапно исчез. Его комната превратилась в неприступную крепость, из-за дверей которой не доносилось ни ехидного смешка, ни звука разбивающихся пробирок с краской.

Пик, вопреки своему обычному суровому нраву, чувствовал странный дискомфорт. Глядя на пустующий стул за обеденным столом, он ловил себя на мысли, что тишина в доме стала слишком... тяжёлой. Без ядовитых комментариев Пятого еда казалась пресной, а споры Феликса и Ромео — бессмысленными. Король пик, чья рука ещё помнила жар наказания, которое он обрушил на своего валета, неожиданно для самого себя начал проявлять то, что Габриэль назвал «странной мягкостью».

– Пик, ты уже третий раз за час проходишь мимо двери Вару, – заметил Данте, прихлёбывая чай из крохотной чашки. – Тот, кто посадил дерево строгости, не должен удивляться, что тень от него закрыла солнце радости.

– Заткнись, философ, – буркнул Пик, но шаг замедлил.

Он подошёл к запертой двери, на которой красовалась криво нарисованная зелёная рожа, и тихо постучал. Ответа не последовало.

– Вару, выходи. Фёдор заказал пиццу. Твою любимую, с двойным халапеньо, – голос Пика звучал непривычно низко и почти... ласково.

– Проваливай, рогатый! – донеслось из-за двери глухое и обиженное. – Ешь свою пиццу сам, а я здесь сдохну от голода, и Фёдору придётся рисовать мне надгробие с надписью «Жертва домашнего насилия»!

Пик вздохнул. Он прислонился лбом к прохладному дереву двери.

– Перестань драматизировать. Никто не хотел тебя калечить. Это был урок.

– Хорош урок! У меня до сих пор задница горит так, что я сидеть не могу! – Вару явно перешёл на крик. – Ты предал меня, Пик! Ты встал на сторону Создателя! Ты... ты просто большой злой пёс на поводке у Курилки и Феди!

Пик почувствовал, как внутри закипает привычное раздражение, но он подавил его. Ему действительно было немного жаль этого зелёного придурка. Он знал, что для Вару физическая боль была ничем по сравнению с унижением — тем, что его, великого и ужасного, перекинули через колено, как капризного первоклассника.

– Открой дверь, Вару. Пожалуйста.

Наступила долгая пауза. Наконец щелкнул замок. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Пик мог видеть один зелёный глаз за стеклом очков. Вару выглядел помятым: волосы всклокочены сильнее обычного, на щеке — след от подушки.

Пик не стал ждать приглашения. Он мягко толкнул дверь и вошёл внутрь. Вару тут же отпрянул, запрыгнув на кровать и поджав ноги под себя. Он смотрел на короля настороженно, готовый в любой момент юркнуть под одеяло.

– Я пришёл не ругаться, – Пик сел на край кровати. Вару дернулся, но не убежал. – Послушай... я, может, переборщил вчера. Но ты сам виноват, довёл Фёдора до белого каления.

– Ой, бедный Федя, – Вару фыркнул, но в его голосе уже не было прежней ярости. – А я, значит, не бедный?

Пик молча протянул руку и взъерошил зелёные кудри валета. Вару замер, широко раскрыв глаза. Это было так непохоже на Пика — этот жест был почти отеческим, тёплым и успокаивающим.

– Ты мой валет, Вару. И я за тебя отвечаю. Но это не значит, что я буду позволять тебе разрушать всё вокруг. Давай договоримся: ты ведёшь себя по-человечески, а я... я не буду больше хвататься за ремень. Идёт?

Вару шмыгнул носом. Он чувствовал, как от прикосновения Пика по телу разливается странное спокойствие. Гнев куда-то улетучивался, оставляя лишь усталость.

– Ладно, – пробормотал он, прижимаясь головой к ладони Пика. – Но только если ты скажешь Фёдору, чтобы он вернул мои баллончики с краской.

– Посмотрим на твоё поведение, – Пик слегка улыбнулся и притянул Вару к себе, приобнимая за плечи.

Весь оставшийся вечер Вару вёл себя подозрительно тихо. Он вышел к ужину, съел свою пиццу, даже не подсыпав перца в чай Зонтику, и почти не огрызался на замечания Куромаку. Фёдор облегчённо выдохнул, решив, что кризис миновал. Пик же время от времени бросал на валета одобрительные взгляды, радуясь, что «мирный договор» работает.

Однако утро следующего дня принесло с собой горькое осознание того, что натура Вару — это стихия, которую невозможно приручить одной лишь лаской.

Всё началось в десять утра, когда Зонтик, мирно направлявшийся в ванную, открыл дверь и замер на месте. На него сверху обрушилось ведро, полное... нет, не воды. Это была вязкая, липкая и ослепительно-зелёная масляная краска. Но это было только начало. Из вентиляционного отверстия, словно по команде, посыпались десятки маленьких, реалистичных резиновых пауков, которые запутались в волосах Шестого клона.

– А-а-а-а-а-а! – вопль Зонтика прорезал утреннюю тишину студии, как циркулярная пила. – Спасите! Они кусаются! Я весь зелёный! Пик! Фёдор!

Зонтик, ослеплённый краской и парализованный ужасом перед «пауками», поскользнулся на луже и с грохотом упал, заливаясь слезами.

Из-за угла тут же выскочил Вару. Он буквально задыхался от хохота, держа в руках телефон и снимая всё происходящее на видео.

– Ха-ха-ха! Видели? Видели его лицо?! «Они кусаются!» Зонтя, это же резина, ты, тупая плакса! Ой, не могу, это лучший пранк года!

На шум выбежали все. Фёдор, увидев рыдающего Зонтика в луже краски, схватился за сердце. Феликс бросился помогать другу, едва не поскользнувшись сам. Куромаку начал лихорадочно вычислять ущерб, нанесённый напольному покрытию.

Но страшнее всех был Пик. Он стоял в конце коридора, и от него буквально исходили волны тёмной энергии. Его кулаки сжимались и разжимались, а глаза светились опасным фиолетовым огнём.

– Вару... – прорычал он так низко, что стёкла в окнах задрожали.

Зелёный шутник мгновенно перестал смеяться. Он посмотрел на Пика и понял: лимит ласки исчерпан полностью. Кредит доверия не просто обнулился — он ушёл в глубокий минус.

– Эй, Пикуша, ну ты чего? Это же просто шутка! Мы же договорились... – Вару начал медленно пятиться, но упёрся спиной в стену.

– Мы договорились, что ты ведёшь себя по-человечески! – Пик сделал шаг вперёд. – А ты опять довёл Зонтика до истерики и испортил имущество Фёдора!

– Я... я просто хотел разрядить обстановку! Слишком скучно стало! – Вару попытался проскользнуть мимо, но Пик перехватил его за пояс.

На этот раз не было никаких долгих разговоров и нотаций в присутствии Фёдора. Пик просто подхватил Вару под мышку, как мешок с картошкой, и потащил в сторону его комнаты.

– Отпусти! Фёдор, помоги! Он меня убьёт! – орал Вару, колотя Пика кулаками по спине.

Фёдор лишь тяжело вздохнул и отвернулся, помогая Зонтику подняться.

– В этот раз я не буду вмешиваться, Пик, – тихо сказал Создатель. – Он перешёл все границы.

Пик затащил валета в комнату и с грохотом захлопнул дверь на замок. Он швырнул Вару на кровать, но не дал ему опомниться.

– Снимай очки. Сейчас же, – тон Пика не допускал возражений.

Вару, дрожащими руками, снял свой аксессуар. Без очков его глаза были полны слёз — не тех, что от обиды, а тех, что от настоящего страха. Он понял, что вчерашнее наказание было лишь предупреждением.

– Снимай штаны, Вару.

В комнате повисла звенящая тишина. Вару замер, глядя на короля с ужасом.

– Что? Пик, нет... Пожалуйста, не надо... Я больше не буду, честно!

– «Честно» ты говорил вчера, – Пик уже вытягивал ремень из брюк. – Ты не ценишь доброту. Ты принимаешь её за слабость. Значит, будем лечить твою «смелость» старым проверенным способом. Живо!

Вару понял, что сопротивление бесполезно. Всхлипывая и дрожа, он стянул джинсы и бельё, чувствуя себя самым жалким существом во вселенной. Пик уселся на стул и рывком перетянул валета через свои колени. Холодный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи Вару, и он съёжился, ожидая неминуемого.

– За каждого паука. За каждую слезу Зонтика. За ложь.

Первый удар ремня по голой коже был подобен взрыву. Вару вскрикнул, его тело выгнулось дугой. Это не было похоже на вчерашнее — боль была острой, обжигающей, проникающей до самых костей.

– А-а-а-а! Пик! Больно! Пожалуйста, хватит! – закричал он, зарываясь лицом в ладони.

Но Пик был неумолим. Он наносил удары один за другим, не давая валету передышки. Шлепки раздавались в тишине комнаты зловещим ритмом. Кожа Вару мгновенно начала краснеть, покрываясь яркими полосами.

– Ты думал, я буду сюсюкаться с тобой вечно? – удар. – Ты думал, что можешь вытирать ноги о мои чувства? – удар. – Ты — мой валет, и я научу тебя уважению, даже если мне придётся выбить из тебя всю твою дурь!

Вару уже не кричал — он просто рыдал навзрыд, захлебываясь слезами. Его ноги судорожно дёргались, а пальцы впивались в бедро Пика, ища хоть какой-то опоры в этом океане боли. Он чувствовал, как его задница горит огнём, как каждый новый удар наслаивается на предыдущий, превращая его тело в одну сплошную рану.

– Пятнадцать... шестнадцать... семнадцать... – Пик остановился только тогда, когда Вару начал мелко дрожать всем телом, а его плач перешёл в тихое, жалобное поскуливание.

Король отбросил ремень в сторону. Он тяжело дышал, его ярость постепенно угасала, сменяясь тяжёлым чувством выполненного, но горького долга. Он посмотрел на избитого валета — Вару выглядел совершенно сломленным. Его бледная кожа на бёдрах и ягодицах была пугающе багровой.

Пик не стал сразу поднимать его. Он положил широкую ладонь на пылающую кожу Вару. Тот вздрогнул, ожидая нового удара, но рука короля осталась лежать неподвижно, передавая лишь тепло.

– Всё, – тихо сказал Пик. – Всё закончилось.

Он аккуратно приподнял Вару и усадил его к себе на колени, прижимая спиной к своей груди. Вару не сопротивлялся. Он уткнулся лицом в плечо Пика, продолжая мелко вздрагивать. Его голая, израненная кожа соприкасалась с грубой тканью футболки короля, но это причиняло лишь терпимый дискомфорт.

– Ну чего ты... – Пик начал медленно поглаживать Вару по плечу, а другой рукой осторожно приобнял его за талию. – Ты же сам напросился. Зачем ты это сделал?

– Я... я не знаю... – прошептал Вару, икая от слёз. – Мне просто... хотелось, чтобы всё было как раньше. Чтобы ты злился на меня, а не смотрел так... так ласково. Это было странно. Я не знал, что с этим делать.

Пик замер. Он понял. Вару, привыкший к конфликтам и агрессии, просто испугался перемен в их отношениях. Для него ласка была чем-то неизвестным и опасным, и он попытался вернуть мир в привычное русло — через хаос и наказание.

– Дурак ты, Вару, – Пик вздохнул и крепче прижал его к себе. – Ласка — это не слабость. И тебе не нужно заслуживать наказание, чтобы я обратил на тебя внимание.

Он начал медленно раскачиваться, баюкая валета. Вару постепенно успокаивался. Боль внизу всё ещё была сильной, но тепло, исходившее от Пика, и его тихий, ровный голос действовали как анестезия.

– Пик... – позвал Вару через некоторое время.

– М?

– Мне всё равно больно. Очень.

– Знаю. Сейчас принесу ту мазь, которую Зонтик оставлял.

Пик осторожно переложил Вару на кровать, на живот. Он вышел на минуту и вернулся с тюбиком геля. Сев рядом, он начал аккуратно наносить прохладное средство на истязаемую кожу. Вару шипел и вжимался лицом в подушку, но не отстранялся.

– Прости, – вдруг тихо сказал Пик, когда закончил.

Вару приподнял голову, глядя на него заплаканными глазами без очков.

– За что? Ты же сказал, что я сам виноват.

– За то, что не нашёл другого способа объяснить тебе, что ты мне дорог. Но обещай мне... больше никаких пауков и краски. Хотя бы неделю.

Вару слабо усмехнулся, и в его глазах на мгновение блеснула привычная искорка.

– Неделю? Пикуша, ты слишком многого просишь. Давай сойдёмся на трёх днях?

Пик покачал головой, но в его взгляде не было злости. Он наклонился и запечатлел короткий, почти невесомый поцелуй на макушке валета.

– Три дня — это максимум, на что ты можешь рассчитывать, прежде чем я снова достану ремень. Спи уже, горе моё зелёное.

Пик накрыл его одеялом и уже собирался уходить, когда Вару поймал его за руку.

– Не уходи. Посиди со мной, пока я не усну.

Король пик ничего не ответил, но сел обратно на край кровати, продолжая медленно перебирать зелёные пряди волос. Вару закрыл глаза. В этот раз он знал: наказание было справедливым, но утешение — настоящим. И, возможно, в следующий раз он трижды подумает, прежде чем открывать банку с краской. Хотя, зная Вару, в этом нельзя было быть уверенным на сто процентов.

Но на сегодня война была окончена. В студии Фёдора воцарился покой, пахнущий лечебной мазью и тихим прощением.