13 карт
Ледяная корона и горячий чай
Утро после «великого примирения» в студии Фёдора началось с обманчивого спокойствия. Вару, чей организм обладал поразительной способностью к регенерации как физической, так и моральной, проснулся с чувством жгучего желания доказать, что его дух не сломлен. Вчерашние слёзы и позорное наказание ремнём казались ему теперь досадным недоразумением, которое нужно было немедленно перекрыть каким-нибудь безумным поступком.
На улице стоял январь, и природа решила показать всё, на что способна. Термометр за окном застыл на отметке -35°C. Воздух был настолько густым и морозным, что казался осязаемым, а редкие прохожие напоминали закутанных в коконы инопланетян.
— Идеальное время для эксперимента, — прошептал Вару, натягивая свои неизменные очки.
План был прост и по-варулендовски идиотичен: доказать всем, что он — самый хладнокровный клон в прямом смысле слова. Пока остальные клоны жались к батареям и пили какао, Пятый тихо выскользнул в коридор, прихватил из морозилки огромный рожок фисташкового мороженого (который Феликс берёг для особого случая) и, накинув лишь лёгкую куртку нараспашку, выскочил во двор.
Пик обнаружил пропажу валета через десять минут. Его «пиковое чутьё» сработало мгновенно, когда он увидел распахнутую настежь балконную дверь и пустую полку в морозилке.
— Если этот зелёный кретин решил покончить с собой через обморожение, я его лично воскрешу и убью снова, — прорычал Пик, натягивая тяжёлую куртку.
Выскочив на крыльцо, король пик замер. Посреди заснеженного двора, окружённый клубами пара от собственного дыхания, стоял Вару. Его нос и уши уже приобрели пунцовый оттенок, пальцы рук посинели, но он с демонстративным наслаждением откусывал огромные куски ледяного лакомства.
— Эй, рогатый! — крикнул Вару, заходясь в хриплом кашле. — Смотри! Я — ледяной король! Твой ремень не так страшен, как этот антарктический десерт!
— Вару, быстро зашёл в дом! — заорал Пик, спускаясь по ступеням. — На улице минус тридцать пять, ты, кусок дегенерата! У тебя мозг окончательно заледенел?
— А ты догони! — Вару хихикнул, хотя его зубы уже начали выстукивать бешеную дробь.
Он бросился бежать по глубокому снегу. Пик, чертыхаясь и проваливаясь в сугробы, бросился в погоню. Это была самая нелепая сцена в истории студии: могучий лидер пиковой масти гонялся по двору за полураздетым подростком, который на бегу пытался доесть мороженое, пачкая подбородок зелёным кремом.
— Стой, я кому сказал! — Пик совершил рывок и, схватив Вару за капюшон, буквально вырвал его из сугроба.
— Отпусти! Я ещё не доел! — Вару попытался лягнуть короля, но силы быстро покидали его.
Пик выхватил липкий рожок и безжалостно зашвырнул его в ближайший сугроб. Затем он подхватил обмякшего, дрожащего валета под мышки и потащил к дому. Вару был холодным как ледышка, его колотило так сильно, что Пик испугался не на шутку.
Как только они оказались в тёплом предбаннике, Пик поставил его на ноги. Вару едва держался, его взгляд был мутным.
— Ты совсем страх потерял? — Пик отвесил ему звонкий подзатыльник, от которого очки Вару съехали на кончик носа.
— Ай... — слабо пискнул тот.
— И вот тебе ещё для закрепления материала! — Пик развернул его и отвесил увесистый поджопник. — Чтобы кровь быстрее разогналась!
Вару даже не огрызнулся. Он просто сполз по стенке, тяжело дыша.
— В комнату. Живо. Под три одеяла, — скомандовал Пик.
Расплата пришла через три часа. К вечеру Вару горел. Температура взлетела до сорока градусов, горло опухло так, что он не мог даже сглотнуть слюну, а сухой, лающий кашель разносился по всему дому, заставляя Зонтика испуганно вздрагивать.
Фёдор зашёл в комнату Вару с подносом, на котором стояли лекарства и тарелка с бульоном.
— Вару, нужно выпить жаропонижающее, — мягко сказал Создатель, присев на край кровати.
Вару, закутанный в кокон из одеял так, что видны были только кончики зелёных волос и блестящие от лихорадки очки, издал невнятное рычание.
— Не буду... — прохрипел он. Голос звучал так, будто он жевал наждачную бумагу. — Отравить меня решили... пока я слаб...
— Вару, не глупи, — вздохнул Фёдор. — У тебя очень высокая температура. Если не выпьешь таблетку, придётся вызывать скорую и делать укол.
— Пусть колют... — Вару отвернулся к стене. — Всё равно не буду. И есть не буду. Ваш суп пахнет... как носки Куромаку.
В дверях появился Пик. Он выглядел злым и невыспавшимся.
— Фёдор, оставь нас. Я сам с этим справлюсь.
Создатель с сомнением посмотрел на короля, но, увидев решительный блеск в его глазах, кивнул и вышел, оставив поднос на тумбочке.
Пик подошёл к кровати и одним движением сорвал с Вару верхнее одеяло.
— Слушай сюда, ледяной король. Ты вчера получил ремня, сегодня — по шее. Если ты сейчас же не откроешь рот и не проглотишь это лекарство, я засуну его тебе вместе с пальцем.
— Попробуй... — Вару попытался изобразить свою фирменную ухмылку, но вместо этого зашёлся в приступе кашля, от которого его худое тело начало содрогаться.
Пик почувствовал, как гнев сменяется тяжёлой тревогой. Он присел рядом и приподнял голову валета, прижимая её к своей груди.
— Вару, хватит. Ты же понимаешь, что доигрался. Ты весь горишь.
— Ну и пусть... — Вару прижался горячим лбом к прохладной куртке Пика. — Зато я... я съел его. Весь рожок. Феликс будет плакать...
— Феликс уже плачет, потому что боится, что ты сдохнешь, — Пик взял стакан с водой и таблетку. — Давай. Пей.
— Нет. Горло больно. Не хочу.
— Вару, — голос Пика стал опасно тихим. — Я не шучу. Если ты сейчас не выпьешь это, я позову Куромаку, и он будет читать тебе лекции о вреде переохлаждения до самого утра.
Вару вздрогнул. Лекции Куромаку были хуже любого укола. Он нехотя приоткрыл рот. Пик осторожно вложил таблетку и помог сделать глоток воды. Вару поморщился, с трудом сглатывая, и по его щеке скатилась одинокая слезинка.
— Вот так. Теперь бульон.
— Не хочу есть... Тошнит...
— Три ложки. Ради меня, — Пик сам удивился тому, как прозвучала эта фраза.
Вару замер. Он посмотрел на Пика снизу вверх. В зелёных очках отражалось суровое лицо короля, в котором сейчас читалось нечто такое, что Вару редко видел — искренняя, неприкрытая забота, смешанная с отчаянием.
— Ладно... — прошептал Вару. — Но только три.
Пик терпеливо скормил ему несколько ложек бульона. Вару ел через силу, его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Как только тарелка опустела наполовину, он снова забился под одеяло.
— Пик...
— Что еще?
— Не уходи. Мне... мне холодно. Даже под одеялом.
Король пик вздохнул. Он снял свои тяжёлые ботинки и, как был в одежде, лёг поверх одеяла, прижимая к себе дрожащий зелёный кокон.
— Спи уже, герой. Завтра, если температура не спадёт, я сам тебя в больницу отнесу. На руках. Чтобы все видели, какой ты «крутой».
— Только попробуй... — пробормотал Вару, закрывая глаза. — Я тогда... я тогда всем скажу, что ты... ты плакал, когда меня бил...
— Спи, придурок, — Пик закрыл глаза, чувствуя, как жар от тела валета передаётся ему.
Ночь была долгой. Вару бредил, метался, несколько раз пытался скинуть одеяла, выкрикивая что-то про зелёных призраков и ледяные замки. Пик не смыкал глаз, обтирая его мокрым полотенцем и шепча какие-то грубые, но успокаивающие слова.
К утру лихорадка начала отступать. Вару затих, его дыхание выровнялось, а кожа стала влажной от пота. Пик, убедившись, что опасность миновала, наконец позволил себе провалиться в тяжёлый сон.
Когда Фёдор заглянул в комнату на рассвете, он увидел трогательную и одновременно суровую картину: Пик спал, обнимая Вару, а тот, даже во сне, крепко вцепился в рукав куртки своего короля.
— Кажется, ледяной король растаял, — тихо прошептал за спиной Фёдора подошедший Данте. — Но чтобы увидеть истинный свет, иногда нужно пройти через самую тёмную и холодную ночь.
— Главное, чтобы он больше не пытался есть мороженое в минус тридцать пять, — вздохнул Фёдор, закрывая дверь.
Вару выздоровел через неделю. Он снова начал шутить, подкладывать кнопки на стулья и воровать еду из холодильника. Но каждый раз, когда он видел Пика, его ехидная ухмылка становилась чуть мягче. А мороженое он теперь ел исключительно дома, в тепле, и только под присмотром своего короля, который больше не хватался за ремень, но всегда держал наготове тёплый плед и крепкое плечо.