← Назад к обзору

13 карт

Горькая сталь и шёпот прощения

В комнате Вару пахло болезнью: тяжёлым, липким потом, мятой и чем-то кислым. Пятый клон, обычно напоминающий комок неукротимой энергии, сейчас выглядел как пожухлый лист. Его лицо, лишённое очков, казалось неестественно белым, а по лбу то и дело пробегали капли испарины. Температура перевалила за тридцать девять и пять, превращая реальность в мутный зелёный кисель.

– Вару, пожалуйста, выпей хотя бы глоток, – Феликс, чей оптимизм сейчас явно давал трещину, стоял над кроватью с чашкой лечебного отвара. – Это поможет сбить жар. Мы все очень волнуемся!

– Отвали... – прохрипел Вару, зарываясь лицом в подушку. – Сказал же... не буду я пить вашу бурду. Вы туда... яд подсыпали. Хотите избавиться от великого меня...

– Какой яд, Вару?! – Феликс всплеснул руками, едва не пролив чай. – Это ромашка и малина! Ты же бредишь!

В дверях появился Пик. Его лицо было темнее грозовой тучи. Он молча наблюдал за этой сценой несколько минут, скрестив руки на груди. Терпение короля пик, и без того не самое крепкое, окончательно испарилось.

– Феликс, оставь это, – голос Пика прозвучал как удар хлыста. – Тратить слова на этого идиота бесполезно. Неси аптечку. Ту, что с ампулами.

Феликс вздрогнул, его глаза расширились.

– Пик, ты уверен? Это же... это очень больно. Может, попробуем ещё раз уговорить?

– Он не понимает уговоров, – Пик подошёл к кровати и рывком сбросил с Вару одеяло. – Он понимает только тогда, когда припирают к стенке. Раз он отказывается лечиться добровольно, будем лечить принудительно.

Вару, почувствовав холод, попытался сжаться в комок, но Пик мёртвой хваткой вцепился в его плечо.

– Эй... рогатый... ты чего задумал? – Вару попытался сфокусировать взгляд на короле, но глаза слезились. – Уйди... я здоров... я просто отдыхаю...

– Ты не просто отдыхаешь, ты медленно поджариваешься, – отрезал Пик. – Феликс, живо!

Через минуту Феликс вернулся, неся в руках поднос. Его руки заметно дрожали, когда он вскрывал стеклянную ампулу. Запах спирта мгновенно заполнил комнату, пробиваясь даже сквозь заложенный нос Вару. Пятый клон в ужасе уставился на тонкую иглу шприца, которая зловеще блеснула в свете лампы.

– Нет... нет-нет-нет! – Вару попытался отползти к стене, но Пик навалился на него всем весом, прижимая к матрасу. – Только не это! Пик, я выпью всё! Я выпью даже носки Куромаку, только уберите это!

– Поздно, – Пик бесцеремонно стянул с валета пижамные штаны вместе с бельём, обнажая бледную, горячую кожу. – Ты свой шанс упустил. Феликс, делай.

– Прости, Вару, это для твоего же блага! – Феликс зажмурился на секунду, протёр ваткой место укола и решительно ввёл иглу.

Вару взвыл. Крик, полный боли и обиды, вырвался из его горла и, казалось, заполнил всю студию. Лекарство было густым и болезненным, оно распирало мышцу изнутри, заставляя Вару судорожно дёргать ногами.

– Держи его крепче! – крикнул Феликс, набирая вторую ампулу. – Нужно ещё жаропонижающее, одного этого мало!

– А-а-а-а! Помогите! Убивают! – Вару рыдал, вгрызаясь зубами в край подушки.

Второй укол пришёлся в другую сторону. Вару забился в руках Пика, его тело выгибалось дугой, но король держал его непоколебимо, словно каменная статуя. Когда всё было кончено, Феликс быстро приклеил пластырь и, не в силах больше выносить крики друга, выбежал из комнаты, закрыв лицо руками.

Пик не отпустил Вару. Он перевернул его, усаживая на край кровати, и отвесил серию звонких, хлёстких подзатыльников.

– Это чтобы мозги на место встали! – каждое слово Пика сопровождалось ударом. – Чтобы ты больше не смел доводить нас до такого состояния!

– Больно... Пик, хватит... – Вару всхлипывал, его лицо было красным не только от температуры, но и от жгучего стыда.

Но Пик не остановился. Он поставил валета на ноги, хотя тот едва держался, и отвесил несколько тяжелых, сильных поджопников. Вару вскрикивал при каждом ударе, чувствуя, как по ногам пробегает дрожь.

– Ты думал, это шутки? – Пик снова уложил его на кровать, на живот. – Думал, можно издеваться над всеми, а когда прижмёт — просто капризничать?

Король пик медленно вытянул ремень из своих джинсов. Кожа скрипнула, и этот звук заставил Вару замереть. Он перестал кричать, только мелко-мелко дрожал, уткнувшись лицом в измятую простыню.

– Пик... пожалуйста... – прошептал он, и в этом шёпоте было столько отчаяния, что сердце любого другого дрогнуло бы.

Но Пик знал: если он сейчас даст слабину, Вару никогда не поймёт серьёзности ситуации. Ремень со свистом опустился на израненную уколами и жаром задницу.

– За то, что не слушался Создателя! – удар.

– А-а-ай!

– За то, что заставил Зонтика плакать из-за своей болезни! – удар.

– Прости! Я больше не буду!

– За то, что заставил меня сомневаться в твоём здравомыслии! – удар.

Вару кричал, извивался, пытался закрыться руками, но Пик нанёс ещё три быстрых, жгучих удара, оставляя на бледной коже яркие багровые полосы. Когда ремень наконец затих, в комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина, прерываемая только судорожными вдохами Вару.

Пик отбросил ремень в сторону. Его дыхание было тяжёлым, а в глазах медленно гасло фиолетовое пламя ярости. Он посмотрел на своего валета — тот лежал неподвижно, его плечи мелко вздрагивали, а из-под закрытых век катились крупные слёзы, исчезая в ворсе подушки.

Ярость окончательно ушла, оставив после себя пустоту и горький привкус вины. Пик присел на край кровати. Он аккуратно натянул на Вару штаны, стараясь не причинять лишней боли, хотя понимал, что сейчас любое прикосновение для Пятого — пытка.

– Ну всё... всё, тише, – Пик протянул руку и начал медленно гладить Вару по голове, перебирая спутанные зелёные кудри.

Вару дернулся, ожидая нового удара, но, почувствовав тепло ладони, вдруг обмяк. Он издал звук, похожий на скулёж побитого щенка, и, пересилив боль, подполз ближе к Пику, утыкаясь лицом в его бедро.

– Ненавижу тебя... – прошептал он, захлебываясь слезами. – Садист... рогатый...

– Знаю, – тихо ответил Пик. Он наклонился, подхватил Вару на руки и пересадил к себе на колени, прижимая к груди. – Знаю, маленький идиот. Но если бы я этого не сделал, завтра мы бы везли тебя в реанимацию.

Вару вцепился в футболку Пика, пряча лицо у него на шее. Его всё ещё колотило — теперь уже не от холода, а от пережитого стресса и боли. Пик начал мерно покачиваться из стороны в сторону, баюкая своего валета.

– Болит? – спросил Пик через некоторое время, когда рыдания стали тише.

– Всё болит... – Вару шмыгнул носом. – Задница горит... и голова... и вообще всё. Ты злой.

– Я справедливый, – Пик прижал его крепче. – Боль пройдёт, а лекарство уже начало работать. Чувствуешь? Тебе становится легче дышать.

Вару и вправду заметил, что тяжёлый туман в голове начал понемногу рассеиваться, а жар уже не казался таким невыносимым. Он прикрыл глаза, наслаждаясь редким моментом близости. В такие минуты он забывал о своих планах мести, о троллинге и о том, что он должен быть «крутым». Сейчас он был просто Вару, которому было очень плохо и которому очень нужен был его король.

– Пик... – позвал он шепотом.

– Что?

– Не говори никому... что я плакал. И что... ну, про ремень.

Пик усмехнулся, и эта усмешка была на удивление доброй.

– Это останется в этой комнате. Но только при условии, что завтра ты без капризов съешь овсянку, которую сварит Феликс.

Вару поморщился. Овсянка Феликса была вторым по силе наказанием после ремня, но, посмотрев в глаза Пика, он понял, что торговаться бесполезно.

– Ладно. Но только если ты добавишь туда побольше сахара.

– Договорились.

Пик продолжал сидеть так ещё долго, пока дыхание Вару не стало глубоким и ровным. Пятый наконец уснул — впервые за двое суток спокойным, целебным сном. Король осторожно уложил его обратно, укрыл двумя одеялами и приложил ладонь к его лбу. Жар спадал.

Перед тем как выйти, Пик подобрал ремень и застегнул его на поясе. Он бросил последний взгляд на спящего валета и тихо прошептал:

– Спи, зелёнка. Завтра я буду снова на тебя орать, но сегодня... сегодня я просто рад, что ты дышишь.

В коридоре его ждал Фёдор. Создатель выглядел обеспокоенным.

– Как он? – спросил Фёдор, заглядывая в полуоткрытую дверь.

– Спит, – коротко ответил Пик. – Температура падает. Урок усвоен.

– Ты был довольно суров с ним, – Фёдор вздохнул. – Я слышал крики.

– Иногда, чтобы спасти жизнь, нужно причинить боль, – Пик посмотрел Создателю прямо в глаза. – Ты сам создал нас такими, Фёдор. Вару не понимает полумер. Ему нужен был встряска, и он её получил.

Фёдор промолчал, понимая, что Пик в чём-то прав. В этом странном карточном мире любовь и забота часто принимали причудливые, а порой и жестокие формы.

А в своей комнате Вару видел сон. Ему снилось, что он летит над огромным зелёным полем, и никто не пытается его поймать, не колет иголками и не бьёт ремнём. Но даже в этом сне он чувствовал на своём плече чью-то тяжёлую, тёплую руку, которая не давала ему упасть. И во сне он улыбался — впервые за очень долгое время.