2 брак императрицы
Тень прошлого и шёпот кандалов
Ночь в императорском дворце никогда не была по-настоящему тихой. За шорохом тяжёлых портьер и треском свечей скрывались заговоры, вздохи облегчения и сдавленные рыдания. Но для Рашты эта ночь стала первой, когда страх, холодный и липкий, пробрался в её постель, несмотря на шёлковые простыни и тепло жаровен.
Слова Корнелии-хатун, брошенные мимоходом, врезались в память, как клеймо. «Беглая лиса», «невольничий рынок». Откуда эта женщина могла знать? Рашта ворочалась, кусая губы. Она ведь была так осторожна. Она стёрла своё прошлое, заменив его сказкой о несчастной сироте. Но глаза Хатун... в них не было сочувствия, только ледяное узнавание.
– Она не может знать, – прошептала Рашта в темноту, прижимая ладони к пылающим щекам. – Она просто хочет напугать Рашту. Она подруга императрицы, она злая и завистливая.
Но сон не шёл. Стоило ей закрыть глаза, как виделся невольничий рынок, пыль, забивающая рот, и тяжёлый взгляд лорда Чери. Рашта вскочила, набросила на плечи пеньюар и подошла к зеркалу. В полумраке её белые волосы казались седыми, а лицо — бледной маской. Она медленно спустила ткань с левого плеча. Там, скрытое под слоем дорогих притираний и косметики, едва угадывалось очертание старого шрама. Клеймо. Знак того, что она — вещь.
В этот момент в дверь её покоев тихо постучали. Рашта вздрогнула, поспешно натягивая ткань на плечо.
– Кто здесь? – её голос дрогнул.
– Ваше Высочество, это я, виконт Лоттеш, – раздался вкрадчивый голос за дверью.
Рашта почувствовала, как сердце ухнуло в бездну. Этот человек был её живым кошмаром, связью с прошлым, которую она никак не могла разорвать. Она открыла дверь, пропуская его внутрь.
– Что вы здесь делаете в такой час? – прошипела она, отступая вглубь комнаты. – Если император узнает...
– Император сейчас слишком занят своими думами, чтобы следить за коридорами, – виконт усмехнулся, бесцеремонно усаживаясь в кресло. – А вот вам, дорогая Рашта, стоит начать беспокоиться. Вы слышали, кто покинул дворец сегодня днём?
– Госпожа Халань, – Рашта постаралась придать голосу твёрдости. – Император выгнал её. Она оскорбила меня, и он защитил Рашту.
Лоттеш расхохотался, и этот звук заставил Рашту поморщиться.
– Выгнал? О, милая девочка, вы так плохо знаете Корнелию-хатун. Она не из тех, кого можно просто «выгнать». Она уходит сама, когда сцена подготовлена. Вы хоть понимаете, кто она такая?
– Она просто подруга императрицы, – буркнула Рашта.
– Она — Вин Халань. Её род веками занимался не только войной, но и тайным сыском для короны. Если она сказала, что видела вас на рынке, значит, у неё уже есть доказательства. Или она их добудет в ближайшие сутки.
Рашта почувствовала, как подгибаются ноги. Она опустилась на край кровати, глядя на виконта расширенными от ужаса глазами.
– Что мне делать? Помогите Раште! Вы ведь тоже пострадаете, если всё вскроется!
– Именно поэтому я здесь, – Лоттеш подался вперёд. – Корнелия не Навье. Навье будет действовать по закону, она будет ждать официальных бумаг, она будет хранить достоинство. Хатун просто перережет вам горло — метафорически или буквально — перед всем двором, если сочтёт это справедливым. Вам нужно нанести удар первой.
– Но как? Император уже выгнал её!
– Этого мало. Пока она жива и на свободе, она опасна. Вам нужно убедить Совешу, что она не просто дерзкая аристократка, а заговорщица. Что она приехала сюда, чтобы помочь Навье свергнуть его или отравить вас.
Рашта сглотнула. Это было опасно. Слишком опасно. Но взгляд Корнелии, полный презрения, стоял перед глазами.
– Рашта попробует, – прошептала она. – Рашта сделает всё, чтобы она не вернулась.
***
На следующее утро Навье проснулась с тяжёлой головой. Отсутствие Корнелии ощущалось физически — словно из комнаты вынесли единственный источник тепла. Императрица знала, что её подруга не уехала просто так. Корнелия была как лесной пожар: она могла отступить под натиском ветра, но лишь для того, чтобы вспыхнуть в другом месте с новой силой.
– Ваше Величество, – графиня Элиза вошла с подносом, на котором лежал запечатанный конверт. – Это прибыло только что. От леди Халань.
Навье быстро вскрыла письмо. В нём не было слов, только маленький засохший цветок эдельвейса — символ стойкости и опасных высот. Навье прижала цветок к губам.
– Она предупреждает меня, – тихо сказала она. – Грядёт что-то серьёзное.
– О чём вы, госпожа? – спросила Элиза, поправляя платье императрицы.
– Корнелия никогда не присылает цветы просто так. Эдельвейс растёт там, куда трудно добраться. Она нашла то, что искала. И теперь она ждёт, когда я буду готова.
В этот момент двери покоев распахнулись без всякого предупреждения. На пороге стоял Совешу. Его лицо было бледным, а в глазах читалась смесь ярости и сомнения.
– Навье, нам нужно поговорить. Наедине.
Императрица кивнула фрейлинам, и те поспешно вышли, плотно закрыв за собой двери.
– Что случилось, Совешу? – Навье сохраняла безупречное спокойствие, хотя сердце забилось быстрее. – Ты снова пришёл обвинять меня в том, что я не улыбаюсь твоей фаворитке?
– Перестань, – Совешу подошёл к окну, нервно сжимая кулаки. – Твоя подруга... Корнелия. Она прислала мне письмо. Ужасное, дерзкое письмо.
– Она всегда была прямолинейной. Что именно тебя задело? То, что она назвала тебя плохим мужем?
– Она обвинила Рашту в том, что та — беглая рабыня! – Совешу резко развернулся. – Она утверждает, что у Рашты есть клеймо! Навье, это безумие. Рашта — невинная девушка из обедневшего дворянского рода, она сама мне это говорила.
Навье медленно опустилась в кресло, сложив руки на коленях. Она не была удивлена. После слов Корнелии в саду она ожидала чего-то подобного.
– И ты пришёл ко мне, чтобы я опровергла это? – спросила она. – Откуда мне знать, что скрывает твоя любовница под своими платьями? Я не её камеристка.
– Ты должна была знать! – воскликнул Совешу. – Ты императрица! Твоя обязанность — проверять всех, кто входит в этот дворец. Если это правда, то это позор для всей империи! Но если это ложь... если это ложь, которую выдумала Корнелия, чтобы очернить Рашту...
– То что? – Навье подняла взгляд. – Ты казнишь её? Изгонишь её род? Совешу, ты слушаешь себя? Корнелия-хатун — герой войны. Она спасла жизни сотням твоих солдат. Ты действительно думаешь, что она станет лгать о такой мелочи, как происхождение рабыни, рискуя своей репутацией?
Совешу замолчал. Его грудь тяжело вздымалась. Он хотел верить Раште. Он хотел верить в свою прекрасную сказку о спасении хрупкой птички. Но зерно сомнения, посеянное Корнелией, уже начало давать всходы.
– Я проверю это, – глухо сказал он. – Я лично во всём разберусь. Но если окажется, что твоя подруга просто хотела устроить скандал... Навье, я не посмотрю на её заслуги.
– Проверяй, – ответила императрица, снова беря в руки книгу. – Но помни, Совешу: правда не всегда бывает приятной. Иногда она разрушает всё, что ты считал истиной.
Когда он вышел, Навье почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала Совешу. Если он обнаружит клеймо, он будет в ярости. Но не на Рашту за ложь, а на весь мир за то, что его выставили дураком. И первой под удар попадет та, кто открыла ему глаза.
***
Тем временем в западном крыле Рашта готовилась к своей самой главной роли. Она знала, что Совешу придёт. Лоттеш предупредил её, что письмо Хатун уже у императора.
Когда Совешу вошёл в её покои, Рашта сидела на полу, окружённая подушками. Она не бросилась к нему, как обычно. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку, а по её щекам текли слёзы.
– Рашта? – Совешу остановился в дверях. – Что случилось?
Девушка вздрогнула и попыталась закрыть лицо руками.
– Уходите, Ваше Величество... Пожалуйста, уходите. Рашта не хочет, чтобы вы видели её такой.
– О чём ты говоришь? – он подошёл ближе и опустился перед ней на колени. – Кто тебя обидел?
– Эта женщина... госпожа Халань... – Рашта зарыдала в голос, прижимаясь к его груди. – Она прислала мне записку. Она сказала, что расскажет всем ужасные вещи. Она сказала, что если Рашта не признается в том, чего не совершала, она прилюдно опозорит Рашту.
Совешу замер.
– О чём она требовала признаться?
– Она... она хочет, чтобы Рашта сказала, что она рабыня! – Рашта подняла на него полные отчаяния глаза. – Она сказала, что у неё есть поддельные документы! Ваше Величество, Рашта не знает, почему она так ненавидит меня. Может быть, потому что Рашта не такая знатная, как императрица? Или потому что вы любите Рашту?
Совешу почувствовал, как в нём закипает гнев. Всё сходилось. Корнелия-хатун, верная подруга Навье, решила устранить соперницу императрицы самым грязным способом.
– Она упомянула клеймо, – тихо сказал Совешу, глядя Раште в глаза. – Рашта, покажи мне своё плечо.
Девушка на мгновение замерла. Её сердце пропустило удар. Это был решающий момент. Если она откажется, он заподозрит неладное. Если покажет...
– Вы... вы тоже верите ей? – прошептала она, и в её голосе прозвучала такая невыносимая боль, что Совешу на мгновение стало стыдно. – Вы хотите проверить Рашту, как лошадь на рынке?
– Нет, милая, я просто хочу поставить точку в этой лжи.
Рашта медленно, дрожащими пальцами, начала расстёгивать пуговицы на своём платье. Она знала, что притирания виконта Лоттеша были лучшими в империи. Они наслаивались на кожу, создавая иллюзию идеальной гладкости, но они были недолговечны.
Она спустила ткань. Её плечо было белым и чистым. В неверном свете ламп шрам был абсолютно невидим.
Совешу выдохнул. Весь его гнев, вся его тревога сменились волной нежности и стыда. Он прижал Рашту к себе, целуя её в макушку.
– Прости меня. Прости, что усомнился. Эта женщина... она заплатит за каждую твою слезу.
Рашта уткнулась лицом в его плечо, и на её губах промелькнула торжествующая улыбка. Она победила. Она заставила его поверить себе, а не фактам.
Но её триумф был преждевременным. Она не знала, что в этот самый момент к воротам поместья Халань скакал всадник, везя с собой не просто слова, а человека, который когда-то ставил это самое клеймо.
***
Корнелия-хатун стояла на террасе своего дома, глядя на звёздное небо. Рядом с ней стоял невысокий, потрёпанный жизнью мужчина с бегающими глазами. Это был бывший надсмотрщик поместья лорда Чери.
– Ты уверен, что узнаешь её? – спросила Корнелия, не оборачиваясь.
– Такую девку не забудешь, госпожа, – прохрипел мужчина. – Она была самой хитрой из всех. Когда она сбежала, лорд Чери чуть с ума не сошёл. Она ведь не просто ушла, она украла кольцо его покойной жены.
Корнелия усмехнулась.
– Значит, она ещё и воровка. Прекрасно.
– Госпожа Хатун, – к ней подошёл её личный секретарь. – Император прислал приказ. Вам запрещено приближаться к столице под угрозой ареста. Он объявил ваши слова клеветой.
Корнелия даже не вздрогнула. Она лишь поправила перчатку на руке.
– Совешу всегда был склонен к драматизму. Он думает, что бумажка с печатью может остановить правду. Глупец.
– Что мы будем делать?
– Мы будем ждать праздника Осеннего Полнолуния, – Корнелия повернулась к секретарю, и её глаза блеснули холодным огнём. – Навье будет там. Совешу будет там. И его «птичка» тоже. Мы устроим им представление, которое они запомнят на всю жизнь.
– Но вас арестуют на въезде.
– Меня? – Корнелия рассмеялась. – Дорогой мой, я знаю этот дворец лучше, чем Совешу знает свою спальню. Есть ходы, о которых забыли ещё при его деде. Мы войдём тихо, а выйдем с триумфом.
Она снова посмотрела на надсмотрщика.
– Береги свои глаза, старик. Тебе придётся очень внимательно смотреть на «высочайшую особу». И когда я дам знак, ты скажешь всё. Каждое слово.
– А если меня убьют? – пробормотал мужчина.
– Тогда ты умрёшь за справедливость, – отрезала Корнелия. – А это гораздо почётнее, чем сдохнуть в канаве от дешёвого эля.
***
Прошло несколько дней. Дворец готовился к празднику. Навье видела, как Рашта становится всё более самоуверенной. Фаворитка больше не пряталась, она открыто носила украшения, которые раньше принадлежали императрицам, и даже пыталась давать указания слугам Навье.
Совешу полностью игнорировал жену. Он был поглощён Раштой, словно пытаясь искупить свою «вину» за минутное сомнение.
Навье сидела в своей библиотеке, когда к ней вошёл Хейнли, принц Западного королевства, который в последнее время стал частым гостем во дворце.
– Ваше Величество, вы выглядите так, будто ждёте шторма, – сказал он, присаживаясь напротив.
– Шторм уже здесь, принц, – ответила Навье. – Мы просто находимся в его эпицентре, где пока ещё тихо.
– Я слышал о госпоже Халань. Она удивительная женщина. Мои шпионы говорят, что она не уехала в свои дальние владения, а обосновалась совсем рядом.
Навье подняла на него взгляд.
– Вы следите за ней?
– Я слежу за всеми, кто может повлиять на вашу безопасность, – Хейнли улыбнулся, но в его глазах не было веселья. – Корнелия-хатун готовит удар. И я советую вам в день праздника надеть своё самое холодное выражение лица. Оно вам понадобится, когда маски начнут падать.
– Вы что-то знаете?
– Я знаю, что правда — это самое опасное оружие. И когда Корнелия его обнажит, во дворце не останется места для жалости.
Навье промолчала. Она вспомнила цветок эдельвейса. Стойкость. Опасные высоты. Она знала, что её жизнь изменится навсегда через несколько дней. И, возможно, это было именно то, чего она втайне желала — чтобы этот бесконечный театр абсурда наконец закончился.
В ту ночь Рашта снова не спала. Она чувствовала, как петля затягивается. Притирания на плече начали вызывать зуд, а в каждом шорохе ей слышался голос Корнелии.
– Рашта победит, – повторяла она себе, глядя в зеркало. – Рашта — будущая императрица. А Хатун... Хатун просто пыль.
Но пыль, как известно, имеет свойство забиваться в глаза в самый неподходящий момент, ослепляя даже самых могущественных правителей. И Корнелия-хатун Вин Халань собиралась стать той самой бурей, которая поднимет эту пыль и очистит трон от грязи, которую Совешу по ошибке принял за золото.