← Назад к обзору

ааааа ненависть

Вишня, порох и короткое черное платье

Субботний вечер пах не только озоном после короткого ливня, но и предвкушением катастрофы. Иси стоял перед зеркалом в прихожей уже добрых двадцать минут, что для него было рекордом. Обычно он просто натягивал любимое худи, ерошил пятерней свои каштановые волосы и вылетал из дома, уверенный в собственной неотразимости. Но сегодня всё было иначе. Слова Гюли про «короткое черное платье» застряли в его голове, как заноза, и он никак не мог решить: надеть ли ему классическую черную рубашку (не слишком ли официально?) или белую футболку с дорогой кожанкой (не слишком ли просто?).

– Да что со мной такое? – пробормотал он, в сотый раз поправляя воротник. – Это просто тусовка. И там будет эта вредина. Всего лишь Гюля.

Он вспомнил её взгляд — колючий, насмешливый и чертовски проницательный. Она видела его насквозь, и это бесило больше всего. Иси привык, что девчонки тают от его улыбки, но Гюля, казалось, имела против неё врожденный иммунитет.

Лофт на окраине города встретил его гулом басов и неоновым светом. Рауф уже был там, он стоял у барной стойки с Хадой. Хада выглядела непривычно эффектно в кожаных брюках и топе, но всё так же скептически кривила губы, пока Рауф что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя.

– О, явился наш «золотой мальчик»! – Рауф хлопнул Иси по плечу, едва тот подошел. – Слушай, я думал, ты застрял в дверях, любуясь своим отражением.

– Заткнись, Рауф, – беззлобно отозвался Иси, оглядывая зал. – Народу тьма. Где все?

– «Все» или «та самая»? – Хада прищурилась, прихлебывая колу через трубочку. – Гюля отошла. Сказала, что ей нужно подышать свежим воздухом, потому что здесь концентрация тестостерона превысила все допустимые нормы. Особенно после твоего прихода.

Иси хотел было съязвить в ответ, но в этот момент входная дверь лофта снова распахнулась, и в помещение впорхнул... розовый ураган.

– Иси-и-и! – визг Марьям перекрыл даже музыку.

Иси застыл, чувствуя, как внутри всё сжимается. Марьям, в своем неизменном блестящем наряде, каким-то образом вычислила их местоположение, проигнорировав собственную «элитную» вечеринку.

– Ты же сказал, что у тебя тренировка! – она подлетела к нему, вцепившись в рукав куртки. – Я так плакала, Иси! Я отменила диджея, я распустила всех гостей, потому что без тебя праздник не праздник! А ты здесь? С этими... – она брезгливо глянула на Хаду.

– Марьям, как ты тут оказалась? – Иси попытался аккуратно отцепить её пальцы от своего предплечья.

– Сердце подсказало! – пафосно воскликнула она, прижимаясь к нему еще сильнее. – И геолокация Рауфа в сторис. Иси, пойдем отсюда, здесь так грязно и пахнет... старыми кирпичами!

– Это лофт, детка, тут так и должно пахнуть, – подала голос Хада, едва сдерживая смех. – Иди домой, пока твои стразы не начали отваливаться от вибрации колонок.

В этот момент толпа у входа расступилась. Гюля возвращалась с террасы.

Музыка в ушах Иси будто стала тише. Она не соврала. Короткое черное платье на тонких лямках сидело на ней идеально, подчеркивая хрупкие плечи и длинные ноги. Черные волосы были распущены и мягкими волнами падали на спину. Она выглядела не просто красиво — она выглядела опасно.

Гюля остановилась в паре метров, сложив руки на груди. Её взгляд моментально зафиксировал Марьям, висящую на руке Иси.

– О, – Гюля вскинула бровь, и на её губах заиграла та самая ядовитая усмешка. – Кажется, я пропустила эпизод, где главный герой возвращается к своей любимой плюшевой игрушке. Марьям, ты как здесь? Тебя разве не нужно подзаряжать от розовой розетки каждые три часа?

– Ты! – Марьям выпрямилась, не выпуская локоть Иси. – Ты специально оделась так... вызывающе! Хочешь соблазнить моего Иси?

Гюля сделала шаг вперед, и Иси непроизвольно задержал дыхание. Она пахла вишней. Опять эта чертова вишня.

– Соблазнить? – Гюля притворно задумалась. – Марьяш, чтобы соблазнить Иси, достаточно просто показать ему зеркало или футбольный мяч. А я здесь просто для того, чтобы насладиться музыкой и посмотреть, как ты позоришься в масштабах целого района.

– Иси, скажи ей! – Марьям топнула ножкой.

Иси чувствовал себя так, словно оказался в центре перекрестного огня. С одной стороны — задыхающаяся от ревности Марьям, с другой — Гюля, которая смотрела на него так, будто он был забавным экспонатом в музее глупости.

– Марьям, хватит, – наконец выдавил он. – Я пришел сюда с друзьями. И Гюля права, ты ведешь себя странно.

– Странно?! – Марьям округлила глаза. – Я люблю тебя! А она... она над тобой издевается!

– В этом-то и весь кайф, – вставила Хада, подмигивая Гюле.

– Ладно, народ, – Гюля лениво потянулась, и Иси готов был поклясться, что его сердце пропустило удар. – Я пришла танцевать, а не участвовать в программе «Пусть говорят». Иси, если ты закончишь сеанс обнимашек с этой розовой катастрофой, может, я даже позволю тебе постоять рядом со мной на танцполе. Но не слишком близко, не хочу, чтобы на моё платье перекочевал твой пафос.

Она развернулась и направилась в сторону диджея. Иси, словно ведомый невидимым тросом, дернулся следом, но Марьям мертвой хваткой держала его за руку.

– Иси, не смей! – пропищала она. – Если ты пойдешь к ней, мы расстаемся!

– Марьям, мы и не встречались, – отрезал Иси.

Он резко высвободил руку и, не оглядываясь на всхлипы фанатки, пошел за Гюлей.

Танцпол был забит, но он нашел её быстро. Гюля двигалась легко, почти невесомо, полностью отдаваясь ритму. В ней не было той натужной сексуальности, которую пытались изображать другие девчонки, и именно это делало её недосягаемой.

Иси встал напротив, стараясь сохранять невозмутимый вид.

– Ты пришел, – констатировала Гюля, не открывая глаз. – А как же твоя свита? Не боишься, что она утонет в собственных слезах?

– У неё есть спасательный круг из розовых страз, выплывет, – парировал Иси, подстраиваясь под её ритм. – Ты сегодня подозрительно молчаливая. Обычно из тебя яд течет рекой.

– Берегу силы, – она открыла глаза и посмотрела прямо на него. В полумраке её зрачки казались огромными. – Здесь слишком громко, чтобы тратить остроты на человека, который всё равно их не поймет с первого раза.

– Попробуй, – Иси сократил расстояние между ними. Теперь между ними оставалось от силы тридцать сантиметров. – Я сегодня на удивление сообразителен.

– Да неужели? – Гюля усмехнулась и вдруг сделала шаг еще ближе, так что её волосы коснулись его груди. Она потянулась к его уху, обжигая дыханием. – Тогда сообрази вот что: если ты сейчас же не перестанешь на меня пялиться так, будто я — кубок Лиги Чемпионов, я решу, что ты влюбился. А это будет так скучно, Иси.

Иси почувствовал, как внутри всё перевернулось. Он схватил её за талию — его ладони на черной ткани платья казались слишком горячими.

– А если я не боюсь быть скучным? – прошептал он, глядя ей в глаза. – Что тогда, Гюля? Опять убежишь с каким-нибудь Артемом обсуждать форму земного шара?

Гюля не отстранилась. Напротив, она положила руки ему на плечи, сцепив пальцы в замок на его затылке.

– Артем хотя бы знает, где у книги обложка, – её голос дрогнул, но сарказм никуда не делся. – А ты, футболист, кажется, забываешься. Мы ненавидим друг друга, помнишь?

– Помню, – Иси медленно вел руками по её спине, чувствуя каждый изгиб. – Каждую секунду помню. Особенно когда ты открываешь рот, чтобы сказать очередную гадость.

– Тогда почему ты меня не отпускаешь? – она прищурилась, и в глубине её глаз он увидел то, чего она так тщательно избегала: искру интереса, смешанную с вызовом.

– Потому что мне нравится риск, – ответил он, склоняясь к её лицу. – А ты — самый опасный риск в этой школе.

В этот момент музыка сменилась на более медленную и глубокую. Гюля замерла, её пальцы чуть сильнее сжали его волосы. Иси видел, как подрагивают её ресницы. Весь мир вокруг — с ревущей Марьям, хохочущим Рауфом и неоновыми огнями — перестал существовать.

И когда он уже был готов коснуться её губ, Гюля вдруг резко отстранилась, ловко выскользнув из его рук.

– Пять баллов за технику, Иси, – она поправила лямку платья, и её лицо снова превратилось в непроницаемую маску иронии. – Но реализация хромает. Ты слишком предсказуем.

– Ты издеваешься? – Иси замер, тяжело дыша от внезапного обрыва момента.

– Я тренирую твою выдержку, – она подмигнула ему. – Тебе же скоро на матч, верно? Вот и учись держать удар.

Она развернулась и пошла прочь с танцпола, оставив его стоять посреди толпы. Иси чувствовал себя так, будто только что промахнулся по пенальти на последней минуте финала.

– Черт, – выдохнул он, проводя ладонью по лицу.

– Эй, Ромео! – к нему подошел Рауф, который, судя по всему, наблюдал за всей сценой. – Ну что, ворота оказались заперты на амбарный замок?

– Она ненормальная, – Иси посмотрел на друга. – Она просто... я не знаю, что она делает. Она меня уничтожает.

– Она делает тебя живым, брат, – философски заметил Рауф. – Посмотри на Марьям.

Иси проследил за его взглядом. Марьям сидела в углу на диванчике и... ела бургер, при этом горько рыдая и размазывая тушь по щекам. Вокруг неё суетились пара фанаток помельче, пытаясь успокоить свою предводительницу.

– Вот это — предсказуемость, – Рауф кивнул на Марьям. – А Гюля... это высшая лига. Тебе придется попотеть.

Иси ничего не ответил. Он смотрел, как Гюля подошла к Хаде, что-то шепнула ей, и они обе направились к выходу. Перед тем как скрыться за дверью, Гюля обернулась. Всего на секунду. Она приложила два пальца к губам и послала ему воздушный поцелуй, который выглядел скорее как насмешка, чем как жест симпатии.

– Ну всё, – Иси решительно направился к выходу.

– Ты куда? – крикнул Рауф.

– Тренироваться! – бросил Иси. – Мне нужно научиться играть против её тактики.

Выскочив на улицу, он увидел, как Гюля и Хада садятся в такси. Машина тронулась, и в свете задних огней он успел заметить силуэт Гюли у окна.

Он знал, что завтра в школе будет новый раунд. Новые подколы, новые сплетни и, конечно, новые истерики Марьям. Но теперь он знал еще кое-что. Под этим черным платьем и слоями сарказма билось сердце, которое на несколько секунд забилось в унисон с его собственным. И он не собирался сдаваться.

– Ты еще поносишь мою футболку, Гюля, – прошептал он в пустоту ночного города. – И она будет тебе очень к лицу.

В кармане завибрировал телефон. Уведомление из инстаграма. Марьям выложила сторис с подписью: «Разбитое сердце не склеить даже стразами Swarovski...». Иси заблокировал экран, даже не досмотрев. Его мысли были заняты вишней, коротким черным платьем и самой вредной брюнеткой в мире, которая только что объявила ему войну, в которой он мечтал проиграть.