Аделит
Пепел и память
Ветви вековых деревьев хлестали по лицу, но Аделит едва замечала это. Притупленное чувство боли, годами спасавшее ее от безумия после пробуждения из четырехвекового сна, сейчас превратилось в спасительную броню: обожженное до мяса запястье лишь глухо ныло, а содранная кожа на ключице саднила не сильнее укуса комара.
Куда сильнее жгло изнутри.
Она неслась сквозь сумеречный подлесок Ворт Вудси, перепрыгивая через замшелые коряги и вздыбленные корни. Остатки ее плаща трепетали на ветру. Глубокий темный капюшон, который она упрямо натянула обратно на голову сразу после того, как рассеялся взрыв, скрывал лицо, но уже не мог спрятать непокорные пряди. Розовые, словно лепестки горной вишни, с алыми всполохами огня, они выбивались наружу, выдавая ее с головой.
Справа от нее, ломая кусты с грацией разъяренного носорога, мчался Нацу.
Чешуйчатый шарф парня вздымался за его спиной белым вымпелом. От Драгнила во все стороны разило гарью, чистым концентрированным жаром и... тем самым элементальным пламенем, которое он только что бесцеремонно сожрал прямо из ее раскаленной ауры.
– Слышь, ты! – рявкнула Аделит, не сбавляя бешеного темпа. – Ты можешь топать хоть на полтона тише?! От твоего слоновьего топота в радиусе трех миль вся живность передохнет, не говоря уже о том, что темные маги нас за версту почуют!
– А ты не указывай мне, полурослик! – огрызнулся Нацу, шумно втягивая носом лесной воздух. – Я иду по запаху Хэппи и Венди! И вообще, скажи спасибо, что я твой огонь проглотил, а то от тебя сейчас осталась бы только горстка углей и пара подпаленных сапог!
– Кто полурослик?! – Аделит на бегу едва не споткнулась от вспыхнувшего возмущения. Ее рука в черной перчатке дернулась к рукояти брошенного в подсумке метательного клина. – Я тебе сейчас этот шарф в глотку утрамбую, ящерица переросток! Я идеально сбалансирована для маневренного боя! Высокие просто быстрее ломаются пополам, ясно тебе?!
– Прекратите оба! – донесся сверху тонкий, сердитый голос.
Шарли, летевшая на своих белых магических крыльях над кронами деревьев, спикировала чуть ниже, сердито сверкая узкими кошачьими глазами:
– Венди в лапах этих чудовищ, Эльза умирает от яда, а вы ведете себя как малолетние дикари! Имейте хоть каплю совести!
Рядом с Аделит, бесшумно ступая по воздуху четырьмя пылающими лапами, скользил Эрион. Лис уменьшился до размеров взрослого волка, но его густая алая шерсть все еще слабо тлела, оставляя за собой тающие золотистые искры.
– Оставь их, кошка, – негромко и с легкой хрипотцой произнес дух. – Ссоры разгоняют кровь. А этой безумной девчонке сейчас нужно держаться на ногах любой ценой. Ее магические каналы трещат по швам.
– Ничего они не трещат, Рун, не драматизируй, – проворчала Аделит, машинально прижимая локоть к ребрам. – Подумаешь, пара микротрещин в энергопотоке. Бывало и хуже. Например, когда я пыталась прикрутить искровой двигатель к кузнечному меху мастера Роубела...
– И разнесла половину восточного крыла гильдии, – сухо закончил лис.
– Это была погрешность в расчетах давления пара!
– Эй... – голос Нацу внезапно потерял свой боевой, задорный тон.
Парень слегка повернул голову, продолжая нестись вперед, и впился взглядом в профиль Аделит, скрытый тенью капюшона. Его черные глаза блестели странным, непривычно глубоким светом. В них больше не было бесшабашной дурости, с которой он обычно бросался в драку.
– Твой огонь... – медленно заговорил он. – Он до сих пор бурлит у меня в животе. Он не просто горячий. Он... тяжелый. И пахнет пеплом сгоревших звезд. Точно так же пахло у очага, когда Мелиолеона приходила спорить с Игнилом.
Аделит замерла на долю секунды, едва не врезавшись в висящую лиану. Ее сердце пропустило глухой, тяжелый удар, отозвавшийся гулом в висках.
«Мелиолеона... Он назвал ее имя».
Она сжала зубы так, что правый острый клык до крови прикусил внутреннюю сторону щеки.
– Не выдумывай сказок, Драгнил. Ты просто перегрелся.
– Да не вру я! – Нацу резко сократил дистанцию между ними, поравнявшись плечо к плечу. Его ноздри снова дернулись. – Я помню этот запах! Сколько себя помню — я всегда его искал!
– Что ты несешь?.. – пробормотала она, упрямо глядя только вперед, на мелькающие стволы деревьев.
– Я помнил тебя, – твердо, с пугающей прямотой отрезал Нацу. – Всё это время.
Эти слова упали в тишину леса, словно многопудовые каменные глыбы. Даже Шарли в воздухе на мгновение замедлила взмахи крыльев, ошеломленно покосившись вниз.
– Когда Игнил исчез... – Нацу сглотнул, и его челюсти свело судорогой. – Когда наступило седьмое июля, и мир вдруг стал пустым и холодным... В моей голове всё перемешалось. Я не помнил, как жил до того, как открыл глаза в лесу. Не помнил лиц. Макаров потом говорил, что это драконья магия защищает детский разум от потрясения. Но я помнил тепло. Помнил, как кто-то вечно отбирал у меня деревянную ящерицу, которую выстрогал Игнил. Помнил девчонку с волосами в точности как у меня, только с красными искрами, которая ревела каждый раз, когда наступала на колючки, но лезла в драку первой!
Нацу тяжело дышал, его кулак невольно сжался.
– Я ходил по городам Фиора, когда был мелким, и принюхивался к каждому костру. К каждому магу огня. Я думал... я думал, что мне это приснилось. Что я выдумал себе сестру или подругу, чтобы не сдохнуть со страху в темноте. А потом я вырос. Забыл лицо. Забыл детали. Но когда ты сегодня на поляне сорвала свою маскировку... – Парень резко выдохнул, и из его рта вырвался сноп ярких искр. – Память словно кувалдой по башке ударила. Эта брошь. Твой шрам на щеке. И этот идиотский запах сажи и сухих кедровых шишек! Ты не чужая, слышишь?! Ты из того времени! Кем ты мне приходишься, черт тебя дери?!
Аделит молчала. Ее пальцы под перчатками мелко подрагивали.
Четыреста лет. Целая пропасть из пепла, забытых эпох, разрушенных королевств и боли.
Она помнила так мало: ладонь старшего брата Альберта, закрывшего ее собой перед тем, как врата Затмения сомкнулись; лицо огненной девы Мелиолеоны; побег из ледяных застенков «Сердца Гримуара», где темные твари ставили опыты над ее стихийной природой; и маленькую Венди, нашедшую ее в руинах. Она так боялась подойти к Нацу в Магнолии. Сидела на коньках крыш гильдии Хвоста Феи, кутаясь в серебряную иллюзию, смотрела, как он смеется, пьет дешевый эль из деревянных кружек и крушит столы.
Она была уверена, что для него она — пустое место. Тень из эпохи, которой больше нет на картах. Призрак, чье появление лишь принесет новую боль.
А он... помнил. Сквозь туман искаженной памяти убийцы драконов он всё это время нес в груди осколок ее тепла.
*«Скажи ему, Ада»,* – тихо прозвучал в ее мыслях голос Эриона. В кои-то веки в тоне лиса не было ни капли сарказма — лишь вековая, бездонная печаль. – *«Мальчишка имеет право знать. Он нес это бремя в одиночестве точно так же, как и ты».*
– Мы... – Аделит открыла рот, но слова застряли в пересохшем горле. – Нацу, послушай...
Договорить она не успела.
Воздух впереди внезапно сгустился, потемнев до цвета застоявшейся болотной жижи. Тонкое магическое чутье Аделит взвыло сиреной за долю секунды до удара.
– Ложись! – заорала она, всем телом врезаясь в Нацу и сбивая его с траектории бега.
В то же мгновение пространство, где они только что находились, прошила сотня длинных черных игл из закаленной тьмы. Деревья, в которые вонзились снаряды, с шипением задымились и в считанные секунды сгнили, опадая на землю хлопьями черной трухи.
– Проклятие! – Нацу кубарем прокатился по земле, мгновенно вскакивая на ноги и выставляя перед собой пылающие кулаки. – Кто здесь?! Вылезай, трусливые крысы!
Из-за деревьев, окружая поляну плотным кольцом, бесшумно выскользнули полтора десятка магов в одинаковых темных балахонах с эмблемой оскаленного черепа, обвитого терновыми ветвями.
Темная гильдия «Кровавый Терновник» — одна из вассальных гильдий союза Балам, подчинявшаяся напрямую шестерке Орасион Сейс.
Вперед вышел их предводитель — тощий, долговязый мужчина с пепельно-серой кожей и длинными пальцами, увенчанными металлическими когтями. На его поясе висела тяжелая лакрима связи, мерцавшая тусклым алым светом.
– Надо же, какая прыть, – просипел он, мерзко облизывая тонкие губы раздвоенным языком. – Лорд Брейн предупреждал, что пара недобитков из светлой швали попытается пойти по следу Гонщика. Но я не думал, что они пошлют сопливого мальчишку и полурослика в рваной тряпке.
Аделит медленно поднялась с колен. Ее голова была опущена, но плечи мелко подрагивали.
– Что... ты... сказал? – ее голос прозвучал пугающе тихо, но от этого шепота даже придорожная трава начала медленно тлеть.
– Я сказал: мелкая соплячка! – осклабился главарь, щелкнув металлическими когтями. – Вы окружены, щенки. Мы перекроем вам кислород прямо здесь, пока лорд Брейн заставляет небесную девку пробудить Нирвану. Схватить их! Убейте огнеплюя, а девку оставьте мне — продадим ее на невольничьем рынке в Боско, за таких карлиц там неплохо платят!
– Ой, зря ты это брякнул, мужик, – с искренним сочувствием протянул Нацу, даже слегка опустив руки. – Вот честно. Я бы тебе сейчас просто морду разбил, но теперь... теперь я за твою жизнь и медного гроша не дам.
– Заткнись, Нацу, – прошипела Аделит.
Она сделала шаг вперед. Внутри нее словно сорвало тугой клапан. Все напряжение последних часов — страх за Венди, боль воспоминаний, удушающее признание Нацу — всё это слилось в одну слепящую, яростную волну.
Темные маги ринулись в атаку разом. Воздух заполнили ядовитые плети, теневые серпы и взрывные сферы.
– Рун! Держать периметр, мелочь не выпускать! – скомандовала девушка.
Огромный лис с глухим рыком взмыл в воздух, очерчивая поляну широким кольцом негасимого багрового пламени и отрезая пути к отступлению темным магам. Шарли с шипением взмыла выше, готовая прикрыть сверху.
– Сдохни! – двое магов с глефами спикировали на Аделит с флангов.
Она даже не повернула головы. Ее низкий рост сейчас стал смертоносным оружием: сделав резкий нырок под лезвие первого клинка, она провернулась на пятке, уходя от второго удара с грацией танцовщицы.
– Элементальный стиль: Огненный вихрь!
Резкий взмах ноги — и с носка ее сапога сорвалась серповидная волна плотного оранжевого пламени. Магов смело, словно сухие листья осенним ураганом, швырнув в стволы деревьев с отчетливым хрустом ломающихся ребер.
– Взять ее в клещи! Теневые цепи! – закричал один из нападавших.
Из земли вырвались черные скобы, метя ей в лодыжки. Аделит подпрыгнула, сделав в воздухе идеальное сальто, но в этот момент предводитель темных магов смазанной тенью оказался прямо над ней. Его рука с длинными стальными когтями обрушилась вниз, рассекая воздух ядовитым свистом.
– Попалась, мышь!
Аделит вскинула правую руку, блокируя удар предплечьем. Металл с визгом скрежетнул о багровую печать на ее коже, высекая сноп белых искр — древний знак духа отразил лезвие, но инерция удара была слишком велика. Острый коготь зацепил край ее капюшона.
Раздался сухой треск рвущейся ткани.
Капюшон слетел с ее головы.
Лесной ветер, подхваченный остаточным жаром битвы, мгновенно разметал ее волосы. На свободу вырвался водопад густых, переливающихся нежно-розовых прядей, опускавшихся до самых лопаток. Но стоило Аделит поднять взгляд, как красные сполохи в ее волосах вспыхнули живым, танцующим пламенем. Они колыхались в такт ее яростному дыханию, словно корона из раскаленных углей.
На светлой коже левой щеки четко проступил тонкий боевой шрам. Брошь в виде лепестка пламени на ее челке ослепительно сверкнула в лучах полуденного солнца, пробившихся сквозь прорехи в кронах. А из-под искривленной в хищной усмешке губы показался острый белый клык.
Глаза девушки — пугающие, пылающие сплавом расплавленного рубина и чистого розового золота — уставились прямо в перекошенное лицо главаря.
– Ты... кого это... назвал карлицей, кусок дерьма подзаборного?! – прорычала она.
Главарь темных магов онемел. Он застыл на месте, его когти задрожали, а челюсть отвисла так, словно он увидел восставшего из мертвых демона книг Зерефа.
– Э-это... – заикаясь, выдохнул он, отступая на шаг назад. – Розовые волосы... брошь первородного пламени... Знак контракта с элементалем! Нет... этого не может быть! Ты та самая девчонка! Та, что сбежала из главной лаборатории «Сердца Гримуара» семь лет назад! Образец Ноль-Четыре!
Аделит замерла. Воздух вокруг нее словно оледенел, несмотря на бушующий огонь.
«Образец Ноль-Четыре».
Эти слова эхом отозвались в самых темных, самых кошмарных закоулках ее памяти. Холодные каменные подземелья летающего корабля Хэдеса. Железные кандалы, блокирующие магию. Чужие, безжалостные лица, разглядывавшие десятилетнюю испуганную девочку, только что выброшенную из врат времени, как диковинного зверька.
Она сбежала. Разорвала решетки зубами и когтями Руна, выжгла половину нижнего яруса и прыгнула в ночную бездну, чудом выжив в лесах Фиора.
– Так ты из шавок Хэдеса? – ее голос упал до замогильного шепота. – Переданы в подчинение Орасион Сейс по договору союза Балам?
– Хватай ее! – взвизгнул предводитель, окончательно теряя самообладание. – За нее лорд Хэдес обещал горы золота и высшие гримуары! Она — ключ к древней элементальной магии! Живой или мертвой, плевать! Рубите ей ноги!
Оставшиеся семеро темных магов, повинуясь паническому крику лидера, бросились на нее единым клином, занося зачарованные клинки.
Аделит не успела даже встать в стойку — после блокирования удара ее правая рука онемела, а истощенные каналы отозвались резкой судорогой.
– Назад, ублюдки! – разорвал тишину громоподобный рык.
На поляну обрушился настоящий ад.
Нацу не просто атаковал — он взорвался. Его тело целиком объяло колоссальное, ревущее пламя, в котором причудливо переплелись его собственный алый драконий огонь и мягко-рыжие сполохи магии Аделит. Он двигался так быстро, что казался сплошной полосой огненного смерча.
– Кого рубить собрались, твари?! – взревел Драгнил, возникая перед Аделит, словно несокрушимая живая стена. – Кулак Огненного Дракона!
Первый темный маг от его удара взмыл в воздух, пробив крону дуба, и улетел куда-то за горизонт.
– Кого вы там образцом назвали?! – Нацу развернулся на месте, вздымая вихрь раскаленных углей. – Кого на опыты пустить хотели?!
– Коготь Огненного Дракона!
Второй и третий нападавшие были впечатаны в растрескавшуюся землю с такой силой, что образовался пятиметровый кратер.
– Никто... Слышите вы, отбросы?! – Нацу тяжело дышал, его глаза горели бешеным, первобытным гневом, какого Аделит не видела у него даже во время драки с Орасион Сейс. Шарф парня трепетал, чешуйки на нем слабо светились. – НИКТО НЕ СМЕЕТ ТРОГАТЬ МОЮ СЕМЬЮ!
Он стоял посреди чадящей поляны — дикий, непокорный, пахнущий драконьей яростью и абсолютной, слепой защитой.
«Семью...» – это слово прокатилось по сознанию Аделит, сшибая последние плотины страха и отчуждения, которые она выстраивала вокруг себя целых семь лет.
Она не была чужой. Она больше не была безымянным призраком из пепла.
Она была Аделит Эшли-Драгнил.
И ее брат стоял здесь. Плечом к плечу.
Уголки ее губ медленно поползли вверх, обнажая острый правый клык. Красно-розовые глаза сверкнули опасным, озорным блеском.
– Эй, Нацу! – крикнула она, встряхивая затекшей рукой. – Оставь главного мне! У меня к этим уродам из «Сердца Гримуара» старый счет за испорченное детство!
– Валяй, мелкая! – оскалился в ответ Нацу, сшибая оставшихся троих наемников сокрушительным взмахом огненного хвоста. – Покажи им, из чего сделаны Драгнилы!
Предводитель «Кровавого Терновника» в ужасе пятился назад, сжимая в руке лакриму связи.
– Чудовища... Вы оба ненормальные монстры!..
– Сам напросился, – хмыкнула Аделит.
Она полезла в свой поясной подсумок и вытащила оттуда увесистую круглую штуковину из меди, снабженную тремя вентилями, миниатюрным манометром и торчащим сбоку фитилем из зачарованной пеньки.
– Мое новейшее изобретение, – с гордостью провозгласила она, подбрасывая прибор на ладони. – Термо-барический очиститель совести модели «Бабах-три-тысячи»! Концентрированный порошок из сушеных огненных трав, лакрима сжатого воздуха и капелька моей магии!
– Эй, а она не взорвется у тебя в руках?! – с легким сомнением крикнул Нацу, отряхивая штаны от копоти.
– Обижаешь! Я трижды перепроверила давление в поршневой трубке! – оскорбилась Аделит.
Она щелкнула пальцами, зажигая крошечный огонек на кончике перчатки, и поднесла его к фитилю.
Фитиль весело зашипел. Вентили на устройстве начали бешено вращаться. Манометр мгновенно зашкалил, стрелка пробила стеклышко циферблата и с тонким звоном улетела в кусты, а из трубок вместо направленной струи воздуха повалил густой, едкий оранжевый дым с запахом жженой резины.
Прибор начал раздуваться, как спелая тыква.
Аделит ошарашенно моргнула:
– Ой.
*«Бросай ее, идиотка!»* – взвыл в ее голове Эрион, прижимая уши к черепу.
– ЛОВИ ПОДАРОЧЕК, ГАД! – взвизгнула Аделит и изо всех сил запустила пухнущую медную бомбу прямо в лоб оцепеневшему предводителю темных магов.
Устройство ударило мужчину точно в переносицу и в ту же миллисекунду сдетонировало.
Грохнуло так, что земля под ногами подпрыгнула. Но вместо огненного шара поляну заволокло колоссальным облаком ярко-розовой липкой пены, которая под воздействием жары мгновенно затвердела, превратившись в нечто среднее между жженым сахаром и сверхпрочным цементом.
Предводитель темной гильдии оказался намертво вмурован в этот сладкий розовый монолит по самую шею, вытаращив глаза и не в силах даже пискнуть.
В повисшей тишине раздался звук падающей ветки.
Аделит стояла, тяжело дыша. Ее нос и щеки снова были живописно перепачканы сажей, а в розовых волосах застряло несколько комков розовой пены.
Нацу посмотрел на монумент из застывшей пены, потом на нее. Его плечи начали мелко подрагивать.
– Пф-ф-ф... – выдавил он.
– Только посмей заржать, – с ледяной угрозой в голосе предупредила Аделит, сжимая маленькие кулачки. – Я предупреждаю тебя, Драгнил. Это была химическая реакция нейтрализации темной ауры! Все шло по плану!
– АХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – Нацу согнулся пополам, хлопая себя по коленям и утирая слезы, выступившие из глаз. – «Термо-барический очиститель»! Ты... ты закатала его в сахарную вату! Я не могу! Ой, мамочки, живот болит!
– Ах ты ящерица недожаренная! – взвилась Аделит и с разбегу отвесила ему звонкий подзатыльник.
Удар был неожиданно увесистым — Нацу даже клюнул носом вперед, но вместо того, чтобы разозлиться, лишь расхохотался еще громче, сгреб ее свободной рукой за шкирку и взъерошил ее и без того растрепанные розовые волосы.
– Ха! А рука у тебя тяжелая! Точно такая же была, когда ты меня в детстве колотила за то, что я твой суп разлил!
Аделит замерла. Рука Нацу на ее макушке была теплой, шершавой и пахла тем самым детством, которое она считала навсегда потерянным.
Она попыталась нахмуриться, попыталась привычно огрызнуться и напомнить про свой рост, но не смогла. Губы дрогнули, и тихий, хрипловатый смешок сорвался с ее уст.
– Ты сам виноват был, – негромко сказала она, опуская взгляд, но не отстраняясь от его руки. – Ты бросил в котел сосновую шишку, дубина.
– Зато как весело горело! – довольно осклабился парень.
Эрион подошел к ним ближе, садясь на траву и обвивая передние лапы пушистым алым хвостом. Его рубиновые глаза светились спокойным, многовековым теплом.
– Вы закончили паясничать, дети? – проворчал лис. – Нам все еще нужно спасать маленькую целительницу.
Нацу мгновенно посерьезнел. Его рука соскользнула с ее плеча, но пальцы на мгновение крепко сжали ее ладонь в черной перчатке — короткое, немое обещание, понятное только им двоим.
– Да. Венди ждет.
Аделит подошла к вмурованному в пену главарю банды. Тот в ужасе косил глазами на ее приближающуюся фигуру. Без капюшона, с открытым лицом и горящими красно-розовыми глазами, она больше не казалась ему беззащитной девчонкой. Перед ним стояла истинная хранительница стихий — древняя, гордая и беспощадная к врагам.
Она наклонилась к его лицу, обнажив правый клык в недоброй усмешке:
– Итак, у тебя есть ровно три секунды, чтобы сказать, куда Гонщик потащил Венди. Иначе я проверю на тебе свое следующее изобретение. Оно называется «Эфирный штопор». Поверь, тебе не понравится, куда именно он вкручивается.
Главарь сглотнул ком в горле, судорожно закивав:
– Руины! Древний храм на севере Ворт Вудси! Там алтарь, где запечатан саркофаг Джерара! Брейн ждет там! Они уже начали ритуал!
Аделит выпрямилась и коротко глянула на Нацу.
– Слышал?
– Слышал, – оскалился Убийца Драконов, и в его кулаках вновь заплясало жаркое, веселое пламя. – Северный храм. Мы разнесем его по камешку!
Шарли опустилась на плечо Нацу, нервно дернув хвостом:
– Тогда вперед! Мы и так потеряли слишком много времени!
Аделит бросила взгляд на остатки своего темного плаща, валявшиеся в пыли. Ткань была безнадежно разорвана, зачарование маскировки развеялось без следа. Но больше оно ей и не требовалось.
Она расправила плечи, открывая солнечному свету свои ключицы, обожженную руку со знаком пакта и яркую оранжевую метку гильдии «Кошкин дом» на левой лодыжке.
Ветер подхватил ее розовые волосы с алыми огненными искрами, заставив их плясать в воздухе. Брошь брата мягко грела грудь.
– Эй, Нацу, –