Акэйн
Теорема сохранения массы
– Не пей больше то кислое французское пойло в одиночку, – негромко сказала Акэйн, глядя на темнеющий горизонт залива. – И... ты не фальшивка, Чуя. Ни ты, ни я.
Она не стала дожидаться ответа. Развернулась, спрятав озябшие пальцы в карманы куртки, и зашагала вверх по крутому склону в сторону холма Яматэ.
Чуя остался стоять на перекрестке. Он не двинулся с места, только медленно опустил голову, так что поля шляпы скрыли его лицо в густой тени уличного фонаря. Сигарета в его пальцах тлела, роняя пепел на мокрый гранит.
– Знаю, – бросил он в пустоту спящей улицы, когда ее шаги уже почти стихли. Уголок его рта дернулся в кривой, мальчишеской усмешке. – И никогда ею не был, дура.
***
Утренний колокол церкви святого Петра звучал глухо, разбивая влажный осенний туман на тысячи холодных брызг.
Акэйн стояла на деревянной стремянке в ризнице, вбивая латунные гвозди в рассохшуюся оконную раму. Каждый удар молотка отдавался в ее висках тупой, ноющей пульсацией. Тело помнило вчерашнюю перегрузку: суставы ныли, а в горле до сих пор стоял привкус озона и ментола.
Снизу доносился звонкий смех. Семилетний Юто возился у печки, гоняя по выскобленным доскам пола починенную деревянную лошадку. Колесико из латуни крутилось безупречно, издавая тихое, сухое шуршание.
– Сестра Акэ! – Мия, пятилетняя девчушка в мешковатом ситцевом платьице, дернула ее за край рабочего комбинезона, наспех натянутого под расстегнутую черную сутану. – Отец Фуджио сказал, что если ты не спустишься пить чай, он скормит твою порцию тыквенного пирога собакам!
– Отец Фуджио грешит чревоугодием и запугиванием прихожан, – проворчала Акэйн, зажимая между губ последний гвоздь.
Она ловко загнала его в дерево тремя точными, выверенными ударами, спрыгнула со стремянки и легко, без тени усталости, подхватила девчушку под мышки, вздернув в воздух. Мия взвизгнула от восторга.
– А ну, мыть руки, – Акэйн опустила ребенка на пол и легонько подтолкнула к умывальнику. – Если увижу черные разводы на полотенце, заставлю учить стихи на латыни.
– Ты злая! – захихикала Мия, улепетывая на кухню.
Акэйн стянула бандану, тряхнув головой. Тяжелые рыже-алые пряди рассыпались по плечам, закрывая шрам на шее. Она подошла к крошечному квадрату мутного зеркала над умывальником.
При дневном свете белые и черные нити у ее висков казались резче, почти светящимися. Она провела пальцем по бледной полосе на левой скуле.
«Накахара Аканэ».
Имя больше не казалось чужим пальто, снятым с мертвого тела. Оно пульсировало в висках вместе с кровью – тяжелой, беспокойной, способной выворачивать гравитационные поля наизнанку. Но стоило ей взглянуть на стоптанные детские башмаки у порога и на старую библию с загнутыми страницами, как в груди снова вставал тяжелый, надежный блок.
Она не была солдатом Портовой мафии. И никогда им не станет.
В трапезной отец Фуджио уже разливал травяной сбор по глиняным кружкам. Увидев девушку, старик вытер руки о холщовый фартук и указал подбородком на край стола. Там, рядом с блюдом горячего пирога, аккуратной стопкой лежали вчерашние хрустящие купюры, оставленные Чуей.
– Откуда эти деньги, Аканэ? – мягко, но настойчиво спросил старик, глядя поверх очков в роговой оправе.
– Клиент расплатился за ремонт, – не моргнув глазом, соврала она, забирая свою кружку. – Богатый идиот на редком мотоцикле. Я перебрала ему впускную систему.
Фуджио покачал головой, и в глубине его выцветших глаз промелькнула грустная, всепонимающая печаль:
– Я прожил на этом холме сорок лет, дочка. Я видел много богатых идиотов, но ни один из них не оставляет на ступенях храма запах жженой резины и следы от пуль калибра девять миллиметров. Тот человек... твой брат?
Акэйн замерла с кружкой у рта. Горячий пар коснулся ресниц.
– Мы вылезли из одной братской могилы, отче, – глухо ответила она. – Биологически – возможно. Фактически – он правая рука Мори Огая, а я кручу гайки в портовом полуподвале. Мы не семья. Просто две детали, которые когда-то штамповали на одном прессе.
– Бог не создает людей на прессах, – твердо произнес священник.
– Военные ученые – создают, – отрезала она, поднимаясь из-за стола. Ее спокойная маска снова легла на лицо, закрывая вспыхнувшее раздражение. – Мне пора в «Серый поршень». Куникида-сан грозился вынести хозяину мозг, если служебный универсал Агентства не будет готов к полудню.
***
Дорога вниз, к причалам, пахла сыростью, гниющими водорослями и гарью дизельных моторов.
Иокогама жила в привычном нервном темпе: мимо проносились трамваи, портовые рабочие в промасленных робах катили тележки с тюками, а в переулках торговцы рыбой спорили с чайками. Но сегодня в этом шуме чувствовалась фальшивая нота.
Акэйн шла, надвинув капюшон толстовки глубоко на глаза. Ее слух, обостренный годами настороженности, улавливал странные вещи: за углом склада электроники слишком долго стоял черный фургон без номеров; двое мужчин в строгих плащах, явно не принадлежавших к Портовой мафии, делали вид, что читают газету у табачного киоска, но их взгляды сканировали толпу с военной методичностью.
«Ищейки Военной полиции? Или правительственные крысы?» – подумала она, машинально коснувшись серебряного крестика в ухе.
Она свернула в проулок к автомастерской. Старая вывеска «Серый поршень» сиротливо покачивалась на ржавых цепях. Внутри уже горел тусклый желтый свет, а из третьего бокса доносился монотонный, яростный бубнеж, сопровождаемый нервным постукиванием карандаша по бумаге.
– ...Отклонение от регламента составляет сорок две минуты! Сорок две! Если цилиндр сцепления не прокачан, весь график расследований на вторую половину недели летит в бездну!
Акэйн перешагнула через порог, на ходу доставая из кармана плоскую жестяную коробочку с ментолом.
– Цилиндр прокачан, Куникида-сан. Не ори на железо, оно от крика быстрее не работает.
Доппо Куникида резко развернулся, поправляя очки в золоченой оправе. Его строгий жилет был застегнут на все пуговицы, а в руках он сжимал блокнот с тисненой надписью «Идеал». Рядом с ним топтался Ацуси Накадзима, виновато державший в руках разводной ключ, который он, судя по всему, боялся даже положить на верстак.
– Акэйн! – Куникида облегченно выдохнул, но тут же нахмурился, сверившись с карманными часами. – Наконец-то. Ты опоздала на семь минут от времени открытия смены!
– Я волонтер, а не раб по контракту, – холодно бросила она, стягивая куртку и оставаясь в майке и комбинезоне.
Она подошла к универсалу, открыла капот и ловким движением руки затянула штуцер прокачки на новом рабочем цилиндре. Проверила натяжение троса, щелкнула возвратной пружиной:
– Садись за руль, Ацуси. Выжми педаль три раза и держи.
Паренек торопливо скользнул на водительское сиденье, нажал на сцепление:
– Выжал! Ого... педаль стала намного мягче, Акэ-сан!
– Потому что там теперь нормальная гидравлика, а не отработанное веретенное масло, которое твой напарник налил туда ради экономии, – Акэйн захлопнула капот с глухим металлическим щелчком. – Забирайте. С вас восемь тысяч иен за запчасти, работу хозяин запишет на счет Агентства.
Куникида достал кошелек, аккуратно отсчитал нужную сумму и положил купюры на верстак. Однако уходить детективы не спешили. Ацуси неловко переминался с ноги на ногу, бросая тревожные взгляды на переулок за воротами бокса.
– Акэйн-сан, – тихо позвал юноша, и его янтарные глаза с фиолетовым отливом потемнели. – Вы... сегодня утром ничего странного не заметили?
Акэйн медленно стянула промасленную перчатку, достала леденец и забросила в рот. Ментоловый холод приятно резанул язык:
– Фургон без номеров на углу третьей линии. И двое топтунов у табачной лавки. Кто такие?
Куникида помрачнел, закрывая свой блокнот:
– Это не мафия и не полиция. Дадзай вчера вернулся в офис мокрый до нитки, с разбитой челюстью и... чрезвычайно довольной физиономией. Он не сказал ничего конкретного, но оставил на моем столе отчет о передвижениях незаконных формирований. В город прибыла группа наемников из бывших подразделений специального назначения «Цербер». Они специализируются на захвате эсперов и поиске военных прототипов времен Великой войны.
– И при чем тут я? – ее голос остался ровным, но внутри что-то предупреждающе щелкнуло.
– Твой инцидент с краном, – Куникида понизил голос. – Ты применила способность прямо посреди белого дня. Мафия зачистила свидетелей-контрабандистов, но спутниковые радары Министерства зафиксировали аномалию: падение векторов гравитации до абсолютного нуля. Такие показатели в военных архивах числились только за одним закрытым проектом. Проектом, который считался уничтоженным четырнадцать лет назад вместе с лабораторией в Сурибачи.
– Накахара Чуя – публичная фигура, его трогать боятся, – подал голос Ацуси, сжав кулаки. – А вот вы, Акэ-сан... для них вы легкая добыча. Одиночка без организации, живущая в полуразрушенной часовне.
Акэйн коротко, сухо усмехнулась. Ее синие глаза блеснули холодным, высокомерным презрением – тем самым, от которого у врагов Портовой мафии обычно стыла кровь в жилах:
– Легкая добыча? Пусть приходят. Я давно не меняла масло в гидравлическом прессе, свежая органика отлично подойдет для смазки.
– Это не шутки! – Куникида строго поправил очки. – Директор Фукудзава дал добро на твою временную защиту. Мы можем перевезти тебя и детей из приюта в безопасное крыло Агентства, пока ситуация не прояснится.
– Нет, – отрезала она. – Дети не покинут холм. Старик не выдержит переезда, у него слабое сердце. А я не прячусь за чужими спинами, Куникида. Передай своему бинтованному шуту, что если он еще раз сунет нос в дела моей семьи, я лично приварю его руки к глушителю грузовика. А теперь забирайте машину и проваливайте. Мне нужно закончить тормоза на седане.
Куникида тяжело вздохнул, понимая, что спорить с этой девушкой так же бесполезно, как пытаться переубедить разогнавшийся бронепоезд.
– Будь осторожна, Акэйн, – бросил он на прощание, открывая дверцу универсала. – Дадзай просил передать еще кое-что. Он сказал: «Когда масса исчезает, пустота всегда требует заполнения. Тот, кто охотится за нулем, обычно забывает про бесконечность».
– Бред сумасшедшего, – бросила она вслед отъезжающей машине.
Но как только звук мотора стих, маска спокойствия на ее лице дрогнула. Акэйн подошла к дальнему верстаку, сдвинула в сторону тяжелые тиски и подняла крышку потайного ящика в полу. Там, укутанный в промасленную ветошь, лежал увесистый шведский разводной ключ из кованой стали длиной в полметра и тяжелый армейский револьвер, оставленный кем-то из клиентов три года назад.
Она проверила барабан – шесть патронов. Сунула оружие за пояс комбинезона, прикрыв курткой.
Воздух в мастерской стал душным. Гроза, бродившая над заливом со вчерашнего вечера, наконец-то подступала к городу.
***
Нападение произошло не ночью, как она ожидала, а в три часа дня, когда небо над Иокогамой окончательно затянуло свинцовыми тучами, а первые тяжелые капли дождя забарабанили по жестяным крышам складов.
Акэйн возвращалась на холм пешком, неся в холщовой сумке свежий хлеб, банку меда и набор новых латунных жиклеров для карбюратора. Она выбрала короткий путь – через заброшенную товарную станцию, зажатую между портовой промзоной и крутыми склонами Яматэ. Здесь не было людей: лишь ржавые товарные вагоны, тупиковые пути, заросшие бурьяном, и огромные мостовые краны для перегрузки угля, застывшие черными скелетами на фоне серого неба.
Она остановилась посреди путей.
Капли дождя глухо стучали по натянутому капюшону ее куртки.
В радиусе пятидесяти метров не было слышно ни птиц, ни шума улицы. Только тихий, механический щелчок взводимого затвора где-то за цистерной с мазутом.
– Выходи, мусор, – ровным, скучающим голосом произнесла Акэйн, не поворачивая головы. – Вы пахнете дешевым порохом и армейской водоотталкивающей пропиткой за версту.
Из-за ржавого вагона первого пути бесшумно выступила фигура в темно-сером городском камуфляже, тактическом шлеме и бронежилете тяжелого класса. В руках боец держал укороченный автомат с глушителем.
Через секунду из теней появились еще четверо. Они двигались синхронно, грамотно перекрывая сектора обстрела, загоняя ее в треугольник между путями и бетонной подпорной стенкой холма.
Вперед вышел шестой – высокий мужчина с иссеченным шрамами лицом, без шлема, с холодными, бесцветными глазами кадрового офицера. На его шее виднелся электронный ошейник-ингибитор, тускло мигавший зеленым диодом.
– Образец ноль-два, – произнес офицер низким, хриплым голосом. В его речи слышался резкий акцент северных провинций. – Кодовое имя «Аканэ». Проект «Зеркальная сингулярность». Мы искали тебя четырнадцать лет.
Акэйн медленно поставила сумку с продуктами на рельс, чтобы не помять хлеб:
– Плохо искали. Я все это время жила в десяти километрах от Сурибачи. Кто послал? Частная военная лавка? Или остатки исследовательского отдела Министерства обороны?
– Твоя ценность неизмерима, девочка, – мужчина проигнорировал вопрос, сделав шаг вперед. – Твой генетический близнец, субъект Арахабаки, оказался слишком нестабилен и попал в руки преступного синдиката. Но ты... ты совершенный предохранитель. Живой ключ к нейтрализации гравитационного оружия. Правительство готово заплатить за твою ДНК сумму с восемью нулями. Брось оружие, сними куртку и надень манжеты. Живой ты стоишь дороже, но ампутация конечностей не снизит стоимость твоих органов.
Акэйн медленно подняла голову.
Прядь рыже-алых волос промокла и прилипла ко лбу, открывая бледный рубец на щеке. В ее синих глазах, обычно сонных и равнодушных, закружилась ядовитая, густая фиолетовая тьма. Серебряный крестик в ухе качнулся от порыва ветра.
– Знаешь, офицерик, – тихо, почти ласково произнесла она, и уголок ее рта пополз вверх в знакомой, хищной, звериной усмешке, – старик в церкви учил меня прощать грешников. Говорил, что смирение лечит любую рану. Но я хреновая священница. Я верю не в смирение. Я верю в законы физики.
– Огонь на поражение, по ногам! – скомандовал командир.
Автоматы рявкнули одновременно. Свинцовый шквал должен был превратить ее колени в крошево за доли секунды.
Но пули не долетели.
– Гравитация, достигшая нуля! – выдохнула Акэйн.
Она ударила подошвой ботинка по шпале.
Волна бесцветной, искажающей свет силы рванула во все стороны. В радиусе пятнадцати метров законы тяготения просто перестали существовать.
Сотни пуль мгновенно потеряли массу, превратившись в невесомые металлические пылинки, и были сметены порывом обычного дождя, бессильно рассеявшись веером по воздуху. Трое наемников, не успев среагировать, потеряли контакт с землей. Их тяжелые ботинки оторвались от гравия, и отдача собственных автоматов закрутила их тела в нелепом, беспомощном сальто в воздухе.
– Что за чертовщина?! – рявкнул один из бойцов, тщетно пытаясь зацепиться руками за скользкий воздух.
Акэйн не теряла ни секунды.
Ее не мутило – ярость сожгла тошноту дотла. Она коснулась пальцами тяжелой полуторатонной колесной пары от товарного вагона, валявшейся на обочине путей. Лишенная веса многотонная стальная громада превратилась для нее в детскую игрушку.
Акэйн схватила ось обеими руками, крутанулась на месте, как дискобол, и с чудовищной центробежной силой швырнула колесную пару в зависших в воздухе наемников.
В метре от их голов она щелкнула пальцами:
– Возврат!
Масса вернулась мгновенно.
Полуторатонная стальная болванка, летевшая со скоростью снаряда, обрела свой истинный, сокрушительный вес. Удар был страшен: двоих бойцов буквально смело, впечатав в борт железного вагона с оглушительным металлическим грохотом. Вагон сошел с рельсов, заскрипев разрываемым металлом.
Офицер наемников оказался эспером.
Его электронный ошейник вспыхнул красным, раздался щелчок, и вокруг его тела возник серый кинетический кокон. Он сумел оттолкнуться от парящего обломка рельса и рухнул на землю, перекатившись:
– Вторая группа, тяжелое вооружение! Разнесите ее в пыль!
Из-за водонапорной башни раздался рев крупнокалиберного пулемета. Пули размером с палец вспороли гравий у ног Акэйн. Один из осколков задел ее плечо, распоров кожаную куртку и оставив кровавую полосу.
Она стиснула зубы, ныряя за бетонную тумбу стрелочного перевода. Дыхание сбилось. Воздух вокруг пульсировал фиолетовым светом, требуя колоссального расхода энергии.
«Их слишком много. Проклятье, если они применят акустические гранаты, я потеряю концентрацию...»
Она выхватила револьвер из-за пояса, выглянула из-за укрытия и сделала два выстрела. Пулеметчик на башне дернулся и замолчал, получив пулю в плечо, но снизу уже бежали еще четверо с гранатометами наперевес.
– Конец фокусам, субъект! – офицер с кинетическим щитом стремительно приближался, сжимая в руке высоковольтный парализатор. – Ты всего лишь дефектная копия!
Акэйн оскалилась, готовясь обнулить массу собственного тела для отчаянного прыжка на высоту крана – туда, где кружилась голова и к горлу подкатывала паника.
И в этот момент небо над железнодорожной станцией разорвал яростный, оглушительный грохот.
Это был не гром. Это был звук преодолевающего звуковой барьер снаряда.
С вершины сорокаметрового угольного крана, прямо сквозь стену дождя, вниз рухнула кроваво-красная комета.
Удар потряс землю так, будто в центр станции упал метеорит. Железнодорожные пути вздыбились, многотонные рельсы скрутило штопором, а гравийную насыпь разметало во все стороны взрывной волной.
– С дороги, биомусор! – разнесся над станцией яростный, хриплый крик, полный первобытной, сокрушительной мощи.
Красная гравитационная волна смела наемников с гранатометами, впечатав их в бетонную стену с такой силой, что в монолите появились глубокие трещины.
В центре воронки, в клубах пара от испаряющейся на раскаленной земле дождевой воды, стоял Накахара Чуя.
Его пальто металось на ветру, черная шляпа была надвинута на лоб, а вокруг сапог с гудением кружились темно-алые кольца сгущенной массы. Взгляд его голубых глаз горел неприкрытым бешенством.
– Чуя... – выдохнула Акэйн, поднимаясь из-за тумбы и утирая кровь со щеки.
– Ты совсем ослепла, служка?! – рявкнул он, не оборачиваясь, но становясь так, чтобы прикрыть ее спиной. – Я же чуял этих крыс еще от самого порта! Какого черта ты поперлась через глухие тупики одна?!
– Я не просила тебя вмешиваться, коротышка! – не осталась она в долгу, хотя облегчение тяжелым камнем упало с сердца. – Я почти закончила с ними!
– Ага, я вижу, как ты закончила, – он скосил глаз на ее рассеченное плечо, и его зрачки сузились до булавочных уколов. Красное свечение вокруг него полыхнуло ярче. – Эй, командир хренов!
Офицер «Цербера» с трудом поднялся на ноги, его кинетический щит трещал и мерцал, не выдерживая гравитационного давления:
– Исполнитель Накахара... Портовая мафия не имеет юрисдикции над собственностью военных архивов! Эта особь принадлежит...
– Эта «особь», – с ледяной, страшной отчетливостью перебил его Чуя, медленно делая шаг вперед, от которого гранит под подошвой обратился в пыль, – носит мою фамилию. А в этом городе нет никого – слышишь, кусок дерьма? – никого, кто смел бы трогать то, что принадлежит Накахаре!
– Огонь! – в панике заорал офицер, вскидывая парализатор.
– Аканэ! – коротко бросил Чуя.
Им не нужны были слова. Четырнадцать лет раздельной жизни, разные судьбы, отсутствие тренировок – всё это перестало существовать в одну секунду. Они были частями одного чертежа. Двумя шестернями одного механизма.
– Поняла! – крикнула она.
Ее глаза вспыхнули ровным фиолетовым светом.
Она коснулась ладонью огромного обломка товарного вагона, лежавшего рядом.
«Гравитация, достигшая нуля!»
Многотонная железная коробка мгновенно потеряла всю свою массу, превратившись в невесомый пух. Акэйн одним пинком ноги запустила эту громадину в воздух, направив ее прямо в сторону вражеского офицера.
Чуя среагировал мгновенно.
Его алая гравитация хищным щупальцем вцепилась в парящий вагон. Невесомый предмет, лишенный сопротивления и собственной инерции, под действием силы Чуи разогнался за долю секунды до скорости артиллерийского снаряда.
– Лови посылку, ублюдок! – оскалился Чуя, сжимая кулак.
В метре от кинетического щита командира Акэйн щелкнула пальцами, возвращая массу.
Пятьдесят тонн железа, летящие на сверхзвуке.
Кинетический кокон офицера лопнул, как мыльный пузырь. Вагон с чудовищным грохотом снес бетонную тумбу, подпорную стену и похоронил командира наемников под тоннами искореженной стали и кирпича.
Оставшиеся в живых двое боевиков, увидев этот кошмар, побросали оружие и в ужасе бросились бежать по путям в сторону шоссе.
Чуя хотел было рвануть за ними, но Акэйн резко перехватила его за локоть.
– Стой, – негромко сказала она.
Ее рука была перепачкана гарью и кровью, но хватка оставалась железной.
– Пусти, я оторву им головы, – прорычал он, пытаясь вырваться.
– Пусть бегут, – ее голос вернул привычное, холодное спокойствие. – Они передадут своим заказчикам, что проект закрыт. Окончательно. Если убьешь их здесь, сюда прибудет спецназ Министерства, и тогда от приюта на холме камня на камне не останется.
Чуя замер. Алое пламя вокруг его тела медленно угасло, втянувшись обратно под кожу. Он шумно выдохнул, поправил сбившуюся шляпу и скрипнул зубами:
– Ты слишком мягкотелая для чудовища из лаборатории.
– А ты слишком шумный для тайного убийцы, – парировала она, разжимая пальцы.
Тошнота от перегрузки снова накатила на нее, мир перед глазами на мгновение поплыл. Акэйн качнулась, но Чуя среагировал быстрее – он ловко подставил плечо, не дав ей осесть на мокрый гравий.
– Эй. Держись, – буркнул он, отводя взгляд. – Способность откатила?
– Просто... высота, – пробормотала она, прижимая ладонь ко лбу. – И чертов запах паленого железа. Всё нормально.
Чуя оглядел поле боя. Разбитые вагоны, дымящиеся воронки, искореженные рельсы.
Через пару минут вдали послышался вой сирен – не полиции, а черных патрульных седанов Портовой мафии. Из-за поворота показались три черные машины. Из первой вышел пожилой мужчина в строгом кимоно и с моноклем – Хироцу Рюро, командир отряда «Черные ящеры».
– Чуя-сан, – Хироцу почтительно поклонился, не выразив ни капли удивления при виде учиненного разгрома. – Босс приказал зачистить район и устранить любые следы присутствия правительственных наемников. Мусор будет утилизирован в заливе в течение получаса.
– Сделайте всё тихо, Хироцу, – бросил Чуя, доставая сигарету. – Репортерам скажите, что взорвался газопровод.
– Слушаюсь, – старик скользнул взглядом по Акэйн, задержался на ее лице, серебряном крестике и шрамах, но не задал ни единого вопроса, лишь вежливо склонил голову: – Госпожа.
Мафиози начали методично оцеплять территорию, собирая оружие и обломки.
Акэйн подошла к рельсу, подняла свою холщовую сумку. Хлеб, к счастью, не пострадал, только бумага промокла от дождя.
– Твой мотоцикл цел? – спросила она, заглядывая в глаза Чуе.
– Стоит за складами, – он прикурил, выпустив струю дыма в дождливое небо. – А что?
– Поехали, – она развернулась в сторону холма. – Старик Фуджио обещал тыквенный пирог. Если мы опоздаем, Мия и Юто съедят всё до последней крошки. А еще... у меня на левом цилиндре твоего байка остался недокрученным один болт. Надо закончить, пока резьбу не сор