← Назад к обзору

Ах ох боже

Пир во время чумы

– Вы только посмотрите на него! – воскликнул Чан, поднимая тяжелый бокал с мутной жидкостью. – Минхо, ты светишься так, будто сожрал радиоактивную батарейку. Что случилось? Неужели ты наконец-то пристрелил того ублюдка из северного сектора, который воровал наше топливо?

– Бери выше, Чан, – Минхо вальяжно откинулся на спинку облезлого кожаного кресла, которое когда-то, в прошлой жизни, наверняка стояло в кабинете какого-нибудь президента корпорации.

Они сидели в подвале старого бара, превращенного в штаб-квартиру. Воздух здесь был пропитан запахом дешевого табака, оружейной смазки и того специфического, едкого аромата, который источали альфы, когда собирались стаей. Чан, Чанбин и Джисон – те немногие, кому Минхо доверял настолько, насколько вообще можно было доверять кому-то в мире, где за банку консервов могли перерезать горло.

– Ну не томи, – Джисон, самый молодой из них, подался вперед, нервно постукивая пальцами по столешнице. – Ты собрал нас в такой спешке, будто на город летит метеорит. Или ты нашел склад с чистой водой?

Минхо обвел друзей долгим, торжествующим взглядом. Он наслаждался моментом. Ему хотелось растянуть это чувство собственного превосходства, эту пьянящую радость, которая жгла изнутри сильнее любого виски.

– Я нашел кое-что получше воды, – Минхо сделал паузу, его губы растянулись в хищной, самодовольной ухмылке. – Мой омега забеременел.

В подвале повисла такая тишина, что было слышно, как в углу капает вода из проржавевшей трубы. Чан замер с поднесенным к губам бокалом. Чанбин, который в этот момент чистил нож, едва не полоснул себя по пальцу.

– Повтори, – хрипло произнес Чанбин, медленно откладывая клинок. – Ты сейчас... ты сейчас не шутишь? Это не одна из твоих пошлых прибауток, чтобы позлить нас?

– Какие уж тут шутки, – Минхо вытащил из внутреннего кармана пальто цифровой тест и небрежно бросил его на стол. – Смотрите сами. Две полоски. Яркие, как кровь на снегу.

Трое альф, не сговариваясь, склонились над маленьким прибором. Они смотрели на него так, словно это был артефакт инопланетной цивилизации.

– Боже... – прошептал Джисон, протягивая руку, но тут же отдергивая ее, словно боясь осквернить святыню. – Настоящий ребенок? Внутри омеги?

– Внутри моего омеги, – поправил Минхо, и в его голосе прорезались собственнические, рычащие нотки. – Скоро здесь будет бегать маленький альфа. Или омега. Мне плевать. Главное, что это будет мой ребенок. Моя кровь.

Чан наконец поставил бокал на стол. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, вдруг разгладилось. Он посмотрел на Минхо с нескрываемым благоговением.

– Ты понимаешь, что ты сделал, Минхо? – голос Чана дрожал. – Мы десять лет жили как мертвецы. Мы просто ждали, когда последний из нас сдохнет от старости или пули. А теперь... теперь у этого мира снова появился смысл.

– Смысл в том, что я оказался лучше всех вас, – Минхо рассмеялся, и в этом смехе было столько первобытной гордости, что остальные невольно поежились. – Пока вы грызлись за территории и ржавое железо, я нашел сокровище. И я его заполнил. Вы бы видели его лицо, когда он узнал. Он такой хрупкий, такой... податливый.

– Хватит подробностей, – буркнул Чанбин, хотя в его глазах читалась жгучая зависть. – Мы поняли, что ты у нас альфа-самец века. Рассказывай лучше, как ты собираешься его охранять. Ты же понимаешь, что теперь за твоей головой придут все. От дикарей с окраин до остатков правительственных крыс.

Минхо снова ухмыльнулся, и эта улыбка была по-настоящему пугающей.

– Пусть попробуют. Я уже выставил двойной периметр вокруг башни. Чанбин, ты лично займешься проверкой всех входов и выходов. Если хоть одна муха пролетит мимо без моего ведома – ты знаешь, что будет.

– Сделаю, – кивнул Чанбин. – Ради такого дела я сам буду спать у него под дверью.

– Не вздумай, – отрезал Минхо, и его глаза опасно сузились. – К его двери никто не подойдет ближе чем на десять метров. Только я. Он сейчас очень чувствительный. Его запах... боже, парни, вы даже не представляете, как он теперь пахнет. Это сводит с ума. Хочется запереть его в комнате и никогда не выпускать, просто вдыхать этот аромат вечно.

– Ты всегда был пошлым ублюдком, Минхо, – Джисон покачал головой, но в его голосе слышалась теплота. – Но сейчас ты превзошел сам себя. Как он вообще? Хёнджин? Он не напуган?

Минхо на мгновение помрачнел. Он вспомнил бледное лицо Хёнджина, его дрожащие руки и тихий шепот о том, что мир слишком жесток для ребенка.

– Напуган, конечно, – Минхо пожал плечами. – Он ведь омега. Они созданы для того, чтобы о них заботились. Но я сказал ему, что он в безопасности. И я сделаю всё, чтобы это было правдой. Если понадобится, я превращу этот город в кладбище, но мой ребенок родится в тепле и сытости.

– Мы поможем, – Чан протянул руку через стол. – Теперь это не только твоя забота. Это надежда для всех нас. Если у тебя получится, значит, вирус побежден. Значит, у человечества есть шанс.

Минхо пожал протянутую руку, его хватка была стальной.

– У человечества – может быть. Но прежде всего – это мой шанс. И я не позволю никому его испортить.

– Слушай, – Джисон хитро прищурился, – а каково это? Ну, знать, что ты... ну, что ты смог? После стольких лет тишины?

Минхо откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором встал образ Хёнджина – растрепанного, с припухшими от поцелуев губами, прижимающего ладони к своему животу.

– Это... – Минхо замялся, подбирая слова, что случалось с ним крайне редко. – Это как если бы ты всю жизнь шел по пустыне и вдруг наткнулся на океан. Ты хочешь в нем утонуть, хочешь выпить его целиком, хочешь заявить на него свои права, чтобы никто другой даже не посмел намочить в нем ноги. Это власть, Джисон. Высшая власть, которую только может иметь альфа.

– Ты неисправим, – усмехнулся Чанбин. – Даже такое чудо ты превращаешь в акт доминирования.

– Потому что так оно и есть, – Минхо открыл глаза, и в них снова зажегся тот самый порочный огонек. – Я взял последнего омегу на земле и сделал его своим. Я пометил его, я подчинил его, и теперь он вынашивает мое продолжение. Разве может быть что-то более правильное в этом мире?

– Наверное, нет, – согласился Чан. – Ну, за будущего наследника! И за то, чтобы у Минхо хватило патронов его защитить!

Альфы дружно подняли бокалы. В подвале снова стало шумно. Они обсуждали планы обороны, вспоминали старые времена и строили невероятные прогнозы на будущее. Но Минхо уже не слушал их. Его мысли были там, в охраняемой башне, рядом с Хёнджином.

Он представлял, как вернется сейчас домой. Как Хёнджин вздрогнет от звука открывающейся двери, как он посмотрит на него своими огромными, полными тревоги и нежности глазами. Минхо представлял, как он подойдет к нему, обнимет со спины, чувствуя, как омега расслабляется в его руках, признавая его силу.

Он представил, как его ладонь снова ляжет на живот Хёнджина. Там, под слоями кожи и мышц, скрывалось величайшее сокровище этого мира. Маленькое сердце, которое начало биться благодаря ему.

– Я скоро буду, малыш, – прошептал Минхо одними губами, игнорируя гогот друзей.

Ему вдруг стало невыносимо скучно здесь, среди этих грубых мужчин и запаха дешевого пойла. Ему хотелось обратно, в их личный кокон, где пахло персиками и новой жизнью. Там, где он был не просто опасным альфой и лидером банды, а единственным Богом для своего омеги.

– Ладно, засиделся я с вами, – Минхо резко поднялся, застегивая пальто. – Дела не ждут.

– Уже уходишь? – удивился Джисон. – Мы же только начали!

– У меня дома омега, который нуждается в моем внимании, – Минхо одарил их напоследок самой самодовольной улыбкой из своего арсенала. – И если я задержусь, он может решить, что я его разлюбил. А беременные омеги, говорят, очень капризны. Хотя мне это даже нравится.

– Иди уже, папаша, – засмеялся Чанбин, махая рукой. – Мы всё поняли.

Минхо вышел из бара, вдыхая прохладный ночной воздух. Город вокруг него всё еще был мертвым, серым и опасным. Но теперь, глядя на разбитые витрины и пустые улицы, Минхо видел не руины. Он видел фундамент для своего нового королевства.

Он шел к своей машине, чувствуя, как внутри нарастает приятное возбуждение. Он знал, что сегодня ночью он не даст Хёнджину уснуть. Он будет целовать каждый дюйм его тела, он будет шептать ему самые пошлые и самые нежные слова, он будет доказывать ему свое право собственности снова и снова.

Ведь теперь у него была самая важная причина в мире, чтобы никогда не проигрывать.

Садясь в автомобиль, Минхо бросил последний взгляд на темные окна окрестных домов.

– Смотрите, ублюдки, – негромко произнес он, обращаясь к невидимым врагам. – Смотрите и завидуйте. У меня есть жизнь. А у вас – только смерть.

Мотор взревел, и машина сорвалась с места, унося последнего счастливого альфу на земле к его главному призу. Минхо знал, что завтра начнется новая глава их истории – кровавая, тяжелая и полная опасностей. Но пока у него был Хёнджин и две красные полоски на тесте, он чувствовал себя абсолютно непобедимым. И это чувство было слаще любого виски и дороже любого золота.