Алая лилия
Там, где ветер помнит имена
Лиана не повернула головы. Она продолжала смотреть туда, где над черной маслянистой гладью Ист-Ривер медленно таяли клочья тумана. Ветер здесь, на высоте птичьего полета, был яростным, чистым и пах железом старых мостов. Он трепал ее прямые волосы, бросая тяжелые смоляные пряди на плечи, хлестал по ткани жилета, выдувал из легких липкую гарь взорванного портала.
Она сделала медленный, глубокий вдох. Ей нравилось это ощущение. Когда воздух режет щеки, город внизу кажется всего лишь скоплением светлячков в трещинах асфальта, а в висках нет ничего, кроме ровного свиста высоты.
– Не драматизируй, черепаха в синем, – тихо произнесла Лили. Ее голос не повысился ни на полтона, оставаясь ровным, бархатистым и странно невозмутимым для пятнадцатилетней девчонки, только что пережившей гравитационный коллапс. – Вы бы и сами выкарабкались. Просто наделали бы втрое больше шума и разнесли половину Бруклина.
– Эй! – фыркнул Рафаэль, скрестив массивные руки на широком пластроне. На его зеленом плече красовалась свежая копоть от разорвавшегося кабеля. – Вообще-то, половина Бруклина и так на ушах! Ты видела, как эта штука бабахнула? Там сейчас пожарные сирены воют так, будто настал конец света!
– Зато портал схлопнулся без ядерной детонации, – подал голос Донателло. Он все еще держал в трехпалых руках портативный сканер, на экране которого судорожно угасали графики аномальной активности. – Если бы Лили не срезала шарнир вовремя... нас бы размазало по субатомным плоскостям. Так что Лео прав. Спасибо.
Донни снова неуверенно протянул вперед серебристый тюбик с синтетическим гелем.
– Но рану на бедре все равно нужно обработать. Пожалуйста. Этот состав ускоряет регенерацию клеток и нейтрализует токсины, которые крэнги используют для смазки сочленений. Если в кровь попал их хладагент, через час начнется некроз тканей.
Лиана медленно перевела на него взгляд своих алых глаз. В темноте они казались темными вишнями, но когда свет далеких рекламных щитов скользнул по ее лицу, зрачки вспыхнули резким рубиновым огнем. Ни раздражения, ни паники в этом взгляде не было. Только та глухая, железобетонная граница, которую она выстроила вокруг себя давным-давно.
– Положи тюбик на парапет, – ровно сказала она.
– Но я мог бы...
– Положи. На парапет.
Донни моргнул, наткнувшись на эту тихую стену, смущенно втянул голову в плечи и послушно опустил медицинский контейнер на крошащийся кирпич рядом с ее ботинком.
Лиана не стала медлить. Она резким, скупым движением расстегнула фиксатор на ремне, стягивающем бедро. Пальцы двигались быстро, без малейшей дрожи, хотя под разорванной тканью темных шорт обнажилась некрасивая, рваная рана от острого обломка бронеплиты. Кровь уже начала подсыхать, пачкая кожу темными корками.
Она взяла тюбик, сорвала защитный колпачок ногтем большого пальца и выдавила густую прозрачную массу прямо на рассеченную плоть. Гель зашипел, вступая в реакцию с кровью, края раны мгновенно побелели от холода химической заморозки. Боль должна была быть чудовищной – любой взрослый боец хотя бы стиснул челюсти до хруста или зашипел сквозь зубы.
Лили даже не моргнула. Лишь на ее правом плече едва заметно дернулся старый белесый шрам – память о той ночи, когда огонь отнял у нее отца.
Она достала из бокового кармана жилета свежий эластичный бинт, туго, профессиональными витками перетянула ногу, защелкнула металлический зажим и вернула на место широкий кожаный ремень-фиксатор.
– Доволен, головастик? – негромко спросила она, бросив пустой тюбик обратно Донни. Тот едва успел поймать его обеими руками.
– Более чем... – ошеломленно пробормотал ученый. – Ты... у тебя невероятный болевой порог. Ты даже пульс не участила!
– Если обращать внимание на каждую царапину, некогда будет стрелять, – бросила Лили.
Она поправила ремень на бедре, и при этом движении полы ее темного жилета слегка разошлись в сторону. Рафаэль, чьи глаза привыкли подмечать любое оружие в радиусе мили, тут же зацепился взглядом за рукоять, торчащую из узких ножен у нее на поясе сзади.
Это была не заводская штамповка. Рукоять была обмотана шероховатой черной лентой из огнеупорного волокна, а из ножен выглядывала гарда короткого клинка. Но металл... металл не отражал свет. Он был матовым, угольно-черным, словно кусок застывшей пустоты.
– Опа, – хмыкнул Раф, делая шаг ближе и указывая пальцем на ее пояс. – А это еще что за зубочистка? Я думал, ты фанатеешь исключительно по пороху и грохоту.
Лиана на долю секунды опустила ладонь на рукоять. Ее пальцы легли в выемки так естественно, будто клинок был продолжением ее костей.
– Это на случай, если порох кончится, а консервная банка подойдет слишком близко, – ответила она.
– Можно взглянуть? – с неподдельным интересом спросил Лео. Как мастер клинка, он безошибочно чувствовал баланс чужого оружия даже на расстоянии.
Лили на мгновение заколебалась. Ее независимый нрав не терпел чужого любопытства, но в синих глазах лидера черепах не было насмешки – только уважение мастера к мастеру. Она плавно потянула клинок из ножен.
Металл вышел без единого шороха. Длина лезвия составляла едва ли больше десяти дюймов – тяжелый, толстый в обухе короткий клинок с агрессивным скосом острия танто. Поверхность стали была абсолютно черной, без бликов, с едва различимым волнистым узором слоистой ковки.
– Ничего себе... – присвистнул Раф, невольно наклоняясь ближе. – Это не воронение. И не краска.
– Черный вольфрамо-титановый сплав с добавлением графитового композита, – спокойно пояснила Лиана, удерживая нож на раскрытой ладони. Клинок лежал идеально горизонтально, не заваливаясь ни на миллиметр. – Я переплавила сердечник бронебойного снаряда тяжелого шагохода крэнгов. Добавила углеродную пыль из отцовских запасов и проковала в семь слоев на гидравлическом молоте. Этот металл не дает отблесков на лунном свете, не звенит при ударе о чужую сталь и пробивает синтетическую броню дроидов, как мокрый картон.
Донателло чуть не выронил свой Т-фон.
– Ты... ты вручную связала вольфрам с графитом без вакуумной печи?! Но для этого нужно давление в сотни атмосфер и контролируемое охлаждение в масляной ванне особой плотности!
– У моего отца была правильная мастерская, – в голосе Лили впервые промелькнула едва уловимая тень грусти, тут же сменившаяся прежним холодом. – Он учил меня: если хочешь, чтобы инструмент не подвел в бою, сделай его сама. Металл чувствует чужие руки. Если клинок выкован на конвейере, в нем нет души. А в этом – есть.
Она ловким круговым движением кисти перевернула нож и одним щелчком вогнала его обратно в ножны.
– Крутотень! – радостно воскликнул Микеланджело, высовываясь из-за спины Рафа. В руках он сжимал полураздавленный кусок пиццы в промасленной картонке. – Слушай, Лили-снайперша, а ты умеешь этим ножом резать колбасу толщиной в атом? Донни однажды пытался сделать лазерный нож для пиццы, но спалил тостер и половину стола! Кстати, ты голодна? У меня остался фирменный кусок с пепперони, зефиром и...
– Мики, уймись со своей радиоактивной стряпней, – оборвал его Раф, хотя в его глазах все еще тлел неподдельный восторг от увиденного клинка. Он повернулся к Лиане и криво усмехнулся: – А ты мне нравишься все больше, малявка. Винтовка из брони, нож из танкового сердечника... У тебя правильный подход к жизни.
– Я тебе не малявка, зеленый, – парировала Лили, даже не повернув головы. – Мне пятнадцать. И я видела достаточно, чтобы не судить о силе по размеру панциря.
Эйприл подошла ближе, кутаясь в ветровку. Ночной холод над рекой становился все ощутимее.
– Лили... что ты собираешься делать теперь? – тихо спросила она. – Портал в Ред-Хук уничтожен, но крэнги не оставят это просто так. Они зафиксировали кинетический выстрел. Они вычислят баллистику, поймут, что стреляли не мы, а человек. Твоя винтовка уникальна. Если они начнут сканировать город на предмет вольфрамовых боеприпасов...
– Пусть сканируют, – невозмутимо отозвалась девушка. Она поднялась с парапета. Движение было абсолютно бесшумным, несмотря на свежую повязку на бедре. – Этот город огромный. В нем тысячи брошенных строек, сотни мастерских и миллионы людей, которым плевать на то, что происходит на крышах.
Она потянулась к винтовке, висевшей за спиной на тонкой серебряной цепочке, проверила пальцами надежность крепления затвора.
– Мне пора, – сказала она. – Скоро рассвет. В четыре утра на третьем пирсе разгружают контейнеровоз с металлопрокатом. Бригадиру нужны трезвые стропальщики, которые умеют отличать легированную сталь от дешевого чугуна. Если я опоздаю, он наймет бродяг, а мне нужно оплатить счета за квартиру к концу недели.
Черепахи ошеломленно переглянулись.
– Погоди... ты что, работаешь? – вытаращил глаза Мики. – В смысле... по-настоящему? Ходишь на работу за эти зеленые бумажки?
– А ты думал, патроны и электричество падают с неба в подарочной упаковке? – Лиана слегка приподняла бровь. – Квартира отца осталась за мной. Налоги, коммуналка, аренда складского бокса под генератор... Все это стоит денег. Городские службы не принимают к оплате головы инопланетных роботов. Так что я иногда подрабатываю на сортировке металлолома и ночной сварке. Платят наличными, вопросов не задают.
Леонардо нахмурился, в его взгляде читалась глубокая внутренняя борьба. Перед ним стоял подросток – ровесница его братьев, сирота, которая в одиночку тащила на себе тяжесть взрослой жизни, пряталась от полиции, отбивалась от инопланетных захватчиков и при этом умудрялась сохранять ледяное спокойствие самурая.
– Лили, это безумие, – твердо произнес Лео, сделав шаг вперед. – Ты не можешь просто вернуться в обычную жизнь после того, что произошло. Крэнги не прощают таких поражений. Они перевернут Бруклин вверх дном. Тебе нужно укрытие. Пойдем с нами.
Лиана замерла. Ее спина мгновенно натянулась, как стальная струна.
– Куда? В вашу канализацию?
– Там безопасно, – настаивал Лео. – Наш сенсей... мастер Сплинтер. Он мудр. Он поймет твою ситуацию. Донни сможет оборудовать для тебя нормальную мастерскую, где есть станки и любые материалы, а не свалка металлолома. Мы можем прикрыть тебя.
– Прикрыть? – переспросила Лили. В ее тихом голосе впервые зазвенел опасный, режущий металл. Она медленно повернулась к Леонардо всем корпусом. – Или запереть под землей? Поставить под надзор? Раздавать указания, когда мне есть, когда спать и в кого стрелять?
– Лео не это имел в виду! – вступилась Эйприл, заметив, как опасно вспыхнули алые глаза снайперши. – Он просто беспокоится о тебе! Мы все беспокоимся.
– Мне не нужна чужая забота, – отрезала Лиана. Ее рука машинально скользнула в карман шорт, нащупав спасительный контур отцовского медальона. Металл под пальцами был теплым. – И мне не нужны командиры. Мой отец умер не для того, чтобы я пряталась в трубах, как испуганная крыса, и ждала команды «к ноге». Он сказал мне жить свободно. Свободно, понимаешь ты это, черепаха?
Леонардо открыл рот, чтобы возразить, но Рафаэль неожиданно положил тяжелую трехпалую руку ему на плечо и сжал его с предостерегающей силой.
– Остынь, бесстрашный лидер, – негромко произнес Раф. В его янтарных глазах светилось редкое понимание. Он смотрел на Лиану и видел в ней ту же самую ярость, то же самое бешенство от одной мысли о клетке, которое годами клокотало в нем самом. – Ты ее не переубедишь. Она не из тех, кого можно посадить на поводок, даже из лучших побуждений. Она волк-одиночка. Начнешь давить – она просто исчезнет и больше никогда не выйдет на связь.
Лиана бросила на Рафаэля короткий, оценивающий взгляд. На мгновение между ними проскользнула искра взаимного признания – два упрямых, колючих бойца, не признающих чужих рамок.
– Зеленый прав, – тихо сказала Лили, отступая на шаг к пожарной лестнице. – Я ценю ваше предложение. Вы неплохие ребята для гигантских мутантов. Но я гуляю сама по себе. Если крэнги сунутся в мой район – они получат свинец в свои процессоры. Если вам понадобится разобрать их сложную технику на формулы – вы знаете, где дует ветер над доками.
Она уже взялась рукой за ржавый поручень спуска, когда Донателло вдруг встрепенулся:
– Стой! Подожди секунду!
Он торопливо сорвал с пояса металлический тубус, отвинтил крышку и вытряхнул на ладонь небольшую пластину матово-розоватого металла размером с плитку шоколада. На ее поверхности играли зеленоватые радужные разводы.
– Бериллиевая медь, – выдохнул Донни, протягивая пластину Лиане. – Я обещал. Сплав БрБ2 с добавлением никеля. Температура плавления – свыше тысячи градусов, упругость колоссальная, а коэффициент теплового расширения практически нулевой. Если ты переточишь из нее затворную рамку для своей винтовки... люфт исчезнет навсегда. Даже после сотни выстрелов подряд ствол не поведет.
Лиана замерла. Ее взгляд упал на металл.
Для любого обычного подростка кусок сплава был бы просто железкой. Но для Лили это было сокровище. Она видела чистоту кристаллической решетки, видела идеальную плоскостность проката, чувствовала плотность материала одним только взглядом мастера. Ее пальцы дрогнули. Она медленно протянула руку и взяла пластину.
Металл был приятно тяжелым, прохладным. Лили провела подушечкой пальца по грани, оценивая срез.
– Идеальная фрезеровка, – констатировала она, и в ее голосе прозвучало искреннее, почти благоговейное уважение. – Где ты взял такой чистый лист?
– Секретная лаборатория на заброшенной станции метро, – смущенно улыбнулся Донни, потирая затылок. – У меня там... склад редких элементов. Если тебе когда-нибудь понадобятся вольфрамовые прутки высокой очистки или титановые трубки для газоотвода... просто дай знать. Через Т-фон. То есть... через передатчик, который я встроил.
Лиана подняла на него глаза. Впервые за всю ночь ее губы дрогнули в подобии настоящей, мягкой улыбки – без дерзости, без насмешки.
– Ты полезный парень, головастик. Спасибо.
Она убрала пластину во внутренний карман жилета, рядом с кристаллом памяти, выдернутым из дроида в начале ночи. Затем полезла в другой карман и достала плоскую металлическую гильзу от своего крупнокалиберного патрона. Стреляную, закопченную, но с аккуратно запаянным дульцем, на котором тонкой иглой был выцарапан номер радиочастоты.
Она бросила гильзу Донни. Тот ловко поймал ее.
– Частота гражданского диапазона, аварийный канал речфлота, – сказала Лили. – Я слушаю его по ночам, когда работаю в мастерской. Если розовые сопли начнут строить что-то крупнее собачьей конуры – свистните трижды. Я приду.
Она повернулась к лестнице, но замерла на полушаге.
Воздух над крышей внезапно изменился.
Это было едва уловимое ощущение: не звук, не свет, а тяжелое статическое напряжение, от которого волоски на предплечьях встали дыбом. Запах озона, только что развеянный морским ветром, снова ударил в ноздри – густой, химический, едкий.
– Ложись! – не крикнула, а хлестко, как выстрел, бросила Лиана.
Она среагировала первой. Не раздумывая, не тратя доли секунды на анализ, Лили метнулась в сторону, сбивая с ног стоявшую ближе всех Эйприл и увлекая ее за кирпичную кладку старой вентиляционной шахты.
В то же мгновение воздух над парапетом разорвало беззвучной, ослепительной дугой пурпурной плазмы. Кирпичи, на которых секунду назад стояла Лиана, взорвались снопом раскаленного щебня, брызнув во все стороны жидким стеклом.
– Какого черта?! – взревел Раф, мгновенно выхватывая саи и припадая к земле рядом с Мики.
Леонардо уже был на ногах, клинки хищно блеснули в полутьме.
– Воздух! Они сверху!
Из плотного слоя низких туч, скрывавших предрассветное небо, бесшумно вынырнули три черных треугольных силуэта. Это были не тяжелые шагоходы и не неуклюжие дроиды.
– Охотники-перехватчики Крэнга, – быстро проговорил Донни, вжимаясь в парапет. – Автономные дроны-ищейки класса «Стикс»! У них фазированные плазменные излучатели и датчики теплового следа! Они выследили нас по остаточной радиации портала!
Дроны зависли над крышей на высоте двадцати ярдов, их антигравитационные двигатели издавали лишь тихое, ультразвуковое жужжание, от которого заломило зубы. Под днищем каждого аппарата медленно разворачивались спаренные турели, наводясь на укрытия черепах.
– Единицы, уничтожившие пространственный узел, идентифицированы, – раздался синтетический скрежет из внешних динамиков ведущего дрона. – Протокол ликвидации свидетелей активирован. Применить распыление.
– Донни, ты можешь заглушить их сигнал?! – крикнул Лео, отбивая катаной шальной плазменный плевок, рикошетом ушедший в жестяной настил крыши.
– Не успею! У них замкнутый квантовый контур, мне нужен прямой доступ к их ретранслятору!
Дроны начали расходиться веером, заходя на боевой курс, чтобы взять крышу в перекрестный огонь. Укрыться за ветхой кирпичной кладкой было невозможно – плазма прожгла бы ее за три секунды.
Лиана выглянула из-за шахты. Ее лицо снова стало той самой пугающей, ледяной маской, в которой не было места страху. Алые глаза сузились, сканируя траекторию движения машин.
– У них броня из монолитного карбида бора, – прошептала она, и Эйприл, прижавшаяся к ней рядом, поразилась тому, насколько спокойным оставался пульс девушки. – Мои обычные пули отрикошетят. Нужен выстрел в сопло гравитационного привода. Там толщина защитного кожуха меньше трех миллиметров.
– До них шестьдесят футов, и они двигаются по синусоиде! – крикнул Раф, метнув сай в ближайший дрон. Оружие со звоном отскочило от черного днища, оставив лишь крошечную царапину, и Рафу пришлось кувырком уходить от ответного залпа.
Лиана не ответила.
Она не стала снимать винтовку. В ближнем бою с высокоманевренными воздушными целями длинноствольное тяжелое оружие было слишком медленным.
Вместо этого ее левая рука скользнула за спину.
Щелчок фиксатора. Черный клинок из вольфрамового сплава бесшумно лег в ладонь обратным хватом.
– Что она задумала?! – завопил Мики, прикрывая голову руками от сыплющихся кирпичных осколков.
Лиана не стала ждать. Она сделала то, от чего у Леонардо перехватило дыхание.
Она выскочила из укрытия прямо под прицел ведущего дрона. Никаких перекатов. Прямой, стремительный, невероятно быстрый рывок вперед.
Дрон мгновенно среагировал: спаренная турель начала наливаться багровым светом, наводясь точно в центр ее груди. До выстрела оставалось полсекунды.
В этот момент Лиана прыгнула.
Она оттолкнулась здоровой левой ногой от края парапета, взмыла в воздух, но не в сторону врага – а вверх, на наклонную металлическую балку старой рекламной конструкции, нависавшей над крышей. Ее ботинки ударили по ржавой стали, она пробежала по вертикали три шага, используя чистую инерцию, и в высшей точке подъема, оттолкнувшись от металлического щита, взлетела над зависшим дроном.
Черные пряди ее волос взметнулись в ночном воздухе, закрывая звезды. На секунду она словно зависла в невесомости прямо над черной машиной смерти.
– Получи, кусок жести, – едва слышно выдохнула Лили.
Она перехватила черный клинок обеими руками и всем весом своего падающего тела обрушила его вниз.
*ХРУСЬ!*
Вольфрамовый сплав, закаленный в огне и графите, вошел в корпус дрона точно по центру охлаждающего воздухозаборника. Лезвие пробило карбид бора, разрезало пучок оптических кабелей и намертво заклинило ротор гравитационного стабилизатора.
Дрон дико заверещал перегруженными сервоприводами. Внутри корпуса вспыхнуло ослепительное синее пламя короткого замыкания. Аппарат потерял баланс и начал заваливаться набок, увлекая Лиану за собой вниз, к обрыву крыши.
– Лили! – крикнул Лео, бросаясь вперед.
Но Лиана не нуждалась в спасении.
Она не стала выдергивать нож. Вместо этого она уперлась ногами в падающий дрон, с силой оттолкнула его от себя в сторону залива, а сама в воздухе сгруппировалась, выбросила вперед правую руку и уцепилась пальцами за тонкую серебряную цепочку, свисавшую с ее плеча.
Винтовка, оставшаяся за спиной, сработала как противовес. Лили кувыркнулась, смягчая падение на парапет, прокатилась по мокрому гравию и замерла на одном колене.
Подбитый дрон с ревом рухнул с высоты двадцатого этажа и взорвался в воздухе над рекой, озарив ночные воды багровой вспышкой.
Оставшиеся два дрона мгновенно перестроились. Потеря ведущего сбила их тактический алгоритм на две драгоценные секунды.
И этих секунд черепахам хватило с головой.
– Наш выход! – рявкнул Рафаэль.
Он подпрыгнул, оттолкнулся от плеча присевшего Донателло и в воздухе обрушил уцелевший сай прямо в оптический сенсор второго дрона. Машина ослепла, закружилась на месте, поливая небо беспорядочными выстрелами. Микеланджело, крутанув нунчаки, ловко зацепил цепью ее рулевой закрылок, дернул на себя, заставив дрон врезаться в кирпичную трубу.
Леонардо завершил дело. Один выверенный, идеальный удар катаны в горизонтальном полете – и третий дрон распался на две дымящиеся половины еще до того, как успел открыть огонь.
Обломки со скрежетом рухнули на крышу, рассыпаясь искрами и угасая.
Снова наступила тишина. Тяжелая, глухая, нарушаемая лишь прерывистым дыханием ниндзя и далеким гулом просыпающегося города.
Лиана медленно поднялась на ноги. Ее кепка снова сидела на голове, скрывая лоб, но из-под козырька все так же невозмутимо тлели алые угли глаз. Она подошла к краю крыши, посмотрела вниз, туда, где на поверхности темной воды медленно расплывалось масляное пятно от первого дрона.
Ее короткий клинок остался там, на дне залива, внутри искореженного корпуса машины.
Рафаэль подошел к ней сзади, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Он посмотрел вниз, затем на пустое место у нее на поясе.
– Твой нож... – глухо произнес он. – Ты потеряла его. Тот самый, из танкового сердечника.
Лиана не повернулась. Ветер ласково перебирал концы ее черных волос, трепал край жилета. На ее лице не было ни тени сожаления.
– Это просто металл, – тихо сказала она. – Металл можно переплавить снова. Главное – руки, которые держат молот.
Она опустила ладонь в карман шорт. Пальцы сжали круглый медальон. Тот был цел. Самое важное всегда оставалось с ней. В кармане, у самого сердца, там, где никто не мог его отнять.
Эйприл подошла к ней и осторожно, боясь спугнуть, положила руку ей на плечо. На этот раз Лили не отстранилась. Она лишь слегка скосила взгляд на рыжеволосую подругу.
– Ты сумасшедшая, Лили, – с теплом и легким ужасом в голосе произнесла Эйприл. – Прыгнуть на летающий боевой дрон с десятидюймовым ножом...
– Это был наиболее эффективный угол атаки, – ровно ответила Лиана, словно оправдываясь за решение школьной задачки по геометрии. – Кинетическая энергия падения плюс плотность вольфрама. Чистая физика.
Мики подошел к ней, благоговейно сложив трехпалые руки на груди:
– Чуваки, официально заявляю: она круче, чем Чак Норрис в фильме про ниндзя-космонавтов. Можно я буду называть тебя «Алая Молния»? Или «Лили-Терминатор»?
– Назовешь меня так еще раз – я использую твой панцирь как мишень для пристрелки на дистанции в пятьсот ярдов, – спокойно пообещала Лили, но в уголках ее губ снова промелькнула едва заметная насмешливая складка.
Леонардо подошел к ней, убирая катаны за спину. Он внимательно посмотрел в ее лицо, затем на восток, где над горизонтом уже начала заниматься тонкая, бледно-серая полоса рассвета.
– Ты уверена, что справишься одна? – спросил он тихо, без командирского тона. Просто как боец бойца.
Лиана посмотрела на небо. Звезды медленно растворялись в утренней дымке. Где-то там, внизу, начинали гудеть первые грузовики, спешащие на товарные станции. Город просыпался – шумный, грязный, опасный, но такой живой.
– Я никогда не бываю одна, черепаха, – ответила она. Ее голос был полон той спокойной, несгибаемой силы, которую невозможно сломать ни гравитационными ловушками, ни плазменными залпами. – Со мной этот ветер. Со мной сталь. И память.
Она повернулась к пожарной лестнице.
– Мне пора на разгрузку. Если бригадир увидит, что я опоздала, он снимет с меня четверть ставки, а я планирую купить новые фрезы на этой неделе.
– Лили, – окликнул ее Донателло.
Она остановилась, взявшись за поручень.
– Не забудь про пластину бериллиевой меди, – напомнил Донни с теплой улыбкой. – И... гильза с частотой у меня. Мы будем слушать эфир.
Лиана не ответила словами. Она лишь коротко, едва заметно кивнула, поправила козырек кепки и одним плавным, пружинистым движением соскользнула вниз по металлическим перекладинам.
Через секунду ее шаги стихли. Она растворилась в тенях утренних переулков так же бесшумно, как и появилась – тень с винтовкой на цепочке, с алыми глазами и сердцем, закаленным в огне.
Четверка ниндзя и Эйприл еще долго стояли на краю крыши, глядя туда, где в предутреннем тумане исчезла тонкая девичья фигура.
– Ну и девчонка... –