Алая лилия
Там, где остывает сталь
– ...речфлота, – закончила Лиана, и ее голос прозвучал так же тихо и ровно, перекрывая далекое завывание сирен. – Канал сорок два. Если нагреть правый угол этой пластины открытым огнем или лазерной указкой, кристаллическая решетка срезонирует и пошлет короткий всплеск на мою антенну. Но только если дело действительно дрянь. Не вздумайте трезвонить мне, чтобы спросить дорогу или поболтать о погоде.
Леонардо осторожно принял холодную черную пластину. Металл лег на его трехпалую зеленую ладонь почти невесомо, но от него веяло поразительной, скрытой прочностью. Вытравленный контур алой лилии слабо блеснул в лучах утренней зари.
– Мы не станем злоупотреблять твоим доверием, Лили, – серьезно произнес Лео, пряча пластину во внутренний отсек своего панцирного ремня. – Но если крэнги снова объявятся здесь...
– Они объявятся, – перебила она. – Это их работа – быть назойливыми паразитами. А моя работа – вычищать дом.
Она резко развернулась на пятке, и длинные черные волосы хлестнули по воздуху шелковым полотном.
– Уходите. Патрули уже на въезде в доки. Если вас увидят люди в форме, мутантами недели станете вы, а не железяки на ножках.
– Эй, снайперша! – окликнул ее Рафаэль, скрестив руки на груди и чуть наклонив голову набок. На его испачканном сажей лице сияла широкая, дерзкая ухмылка. – В следующий раз, когда будем разносить их командный пункт, я забью для тебя место получше! С отличным видом на то, как я выбиваю дурь из их розовых мозгов!
Лиана не остановилась, но на долю секунды козырек ее кепки качнулся вверх, открывая насмешливый рубиновый отблеск глаз.
– Посмотрим, зеленый. Только постарайся не лезть под мою траекторию. Обедненный вольфрам не выбирает между жестью и панцирем.
Она скользнула в узкий, захламленный простенок между двумя товарными складами и растворилась в тенях так стремительно и бесшумно, будто была соткана из предутреннего тумана.
– Чуваки... – протянул Микеланджело, провожая взглядом пустой переулок. – Она круче, чем взрыв на фабрике фейерверков. И она даже не попросила автограф!
– Мики, в канализацию. Живо! – скомандовал Лео, подталкивая братьев к ближайшему техническому люку ливневки.
Тяжелая чугунная крышка со скрежетом встала на место за секунду до того, как на набережную с визгом покрышек влетели первые три патрульные машины полиции Нью-Йорка.
***
Шесть кварталов по пожарным лестницам и натянутым бельевым тросам отняли у Лианы меньше десяти минут.
Она двигалась верхним ярусом города – там, где провода гудели от высокого напряжения, а ржавые козырьки крыш сменялись бетонными парапетами старых фабричных контор. Нога ныла при каждом толчке, но боль была старой, привычной спутницей. Лили не обращала на нее внимания, сосредоточившись на дыхании: три шага – вдох морского воздуха, три шага – плавный выдох.
Она скользнула в открытую раму окна на шестом этаже своей квартиры, бесшумно приземлилась на деревянный настил и опустила тяжелую створку из армированного плексигласа. Замки щелкнули трижды: верхний, средний, нижний. Металл надежно отсек внешний мир.
Лиана прислонилась спиной к стальной двери, закрыла глаза и замерла.
В квартире было прохладно. Сквозь вентиляционную щель в стене тянуло сквозняком, принося с залива запах соли и влажного кирпича. Это было единственное место во всем огромном мегаполисе, где она чувствовала себя в безопасности. Здесь не было случайных людей. Здесь не было фальши. Только сталь, инструменты и память.
Она сбросила кепку на верстак. Черные пряди водопадом рассыпались по плечам, коснувшись бедер. Лили подошла к рукомойнику в углу комнаты, повернула тугой вентиль и подставила лицо под ледяную струю воды.
Вода смыла пороховую гарь, серый пепел и масляные брызги. В маленьком треснувшем зеркале над раковиной отразились бледное, острое лицо и два тлеющих рубина глаз. Редкая мутация, из-за которой врачи в детстве пророчили ей слепоту к десяти годам. Отец тогда только рассмеялся им в лицо, сгреб ее в охапку своими огромными, пропахшими машинным маслом руками и сказал: *«Моя Лили видит мир лучше, чем эти слепцы в белых халатах. Она видит саму суть вещей»*.
И он был прав. Лиана видела мир через линии напряжения, через плотность сплавов и микротрещины в броне.
Она стянула разорванные шорты и размотала повязку на правом бедре. Рана выглядела на удивление прилично: медицинский гель, который отдал ей Донателло, оказался шедевром биохимии. Края глубокого пореза стянулись плотной белесой пленкой, воспаление угасло, оставив лишь ровный след, обещавший через неделю превратиться в тонкий рубец.
– Неплохо сработано, головастик, – тихо пробормотала Лили, омывая ногу антисептиком из темной бутыли.
Она не стала накладывать новую толстую повязку, обойдясь широкой полосой бактерицидного пластыря, и снова затянула на бедре эластичный ремень-фиксатор с карманом. Без этого ремня она чувствовала себя раздетой: фиксатор удерживал мышцы при резких прыжках и служил кобурой для аварийного инструмента.
Желудок глухо отозвался голодным спазмом.
Лиана не выносила фастфуд. Вся эта жирная, прогорклая дрянь в ярких коробках, которой питались уличные мальчишки и которую с таким упоением расхваливала зеленая черепаха в оранжевой повязке, вызывала у нее лишь брезгливость. Еда должна была давать чистое, долгое топливо для мышц, а не забивать сосуды химией.
Она достала из подвесного шкафчика глиняный горшок, зажгла маленькую газовую горелку. Нарезала тонкими прозрачными лепестками сушеное говяжье мясо, заготовленное еще осенью, бросила горсть дикого бурого риса, сушеные коренья сельдерея и щепотку морской соли. Через двадцать минут по мастерской поплыл густой, честный аромат простого горячего варева.
Она ела медленно, сидя на деревянном табурете у верстака, глядя на то, как солнечный луч медленно ползет по полированному стволу ее винтовки.
Закончив скудную трапезу, Лили вымыла посуду, легла на узкий топчан прямо в одежде, вытянув руки вдоль тела, и прикрыла глаза.
Ей требовалось ровно три часа и двадцать минут. Ни секундой больше. Организм, приученный к постоянному выживанию, мгновенно провалился в глубокий, абсолютно неподвижный сон без сновидений – сон хищника, который даже во сне слышит, как мышь скребется под половицей.
***
Ровно в полдень Лиана открыла глаза.
Взгляд был кристально чистым, дыхание – ровным. Никакой сонной вялости или тяжести в голове. Тело отдохнуло, мышцы налились упругой силой.
Она поднялась, потянулась всем телом, чувствуя приятный хруст в позвонках, и подошла к наковальне.
На черном чугунном роге лежал подарок портового бригадира – тяжелый обрубок немецкого судового вала. Хромомолибденовая сталь с добавлением ванадия. Высокоуглеродистый, кованый сердечник.
Лили провела подушечками пальцев по холодному металлу. Ее короткий клинок остался лежать в иле на дне Гудзона, внутри разбитого дрона. Боец без клинка – все равно что винтовка без бойка. Дальний бой решает судьбу сражения, но ближний бой решает, вернешься ли ты домой живым.
– Ну что, немец, – негромко произнесла девушка, завязывая длинные черные волосы в тугой узел на затылке. – Посмотрим, что у тебя внутри.
Она надела грубый брезентовый фартук, включила принудительную вытяжку и повернула вентиль кислородно-пропанового горна, оборудованного в старой кирпичной печи. С ревом вспыхнуло ослепительно-голубое пламя.
Лиана зажала брусок стали в массивные кузнечные клещи и отправила его в самое жерло огня.
Следующие три часа комната наполнилась мерным, завораживающим звоном.
*Дзынь... дзынь... клац.*
Лиана работала семифунтовым ручником. Ее хрупкая с виду рука поднимала тяжелый молот с пугающей легкостью, вкладывая в каждый удар не просто мышечную силу, а вес всего плечевого пояса и инерцию корпуса. Старый шрам на правом плече налился багровым светом от жара печи, пот градом катился по ее лицу, застилая глаза, но она не останавливалась.
Она вытягивала хвостовик. Сбивала окалину. Формировала агрессивный, хищный скос острия танто – граненый наконечник, способный пробить автомобильную дверь и не затупиться. В огонь горна она щепотками подсыпала порошок графита и перетертую в пыль броню уничтоженных крэнгов, буквально вколачивая чужеродные кристаллы в кристаллическую решетку земной стали.
Металл менял цвет. От ядовито-красного к соломенно-желтому, затем к матовому, глухому сизо-черному оттенку.
Когда клинок обрел идеальную геометрию, Лили вытащила его клещами, выждала ровно четыре секунды, глядя на спектр остывания, и с шипением погрузила в бак с отработанным компрессорным маслом.
Густой, удушливый сизый дым взметнулся под потолок, жадно проглоченный вытяжкой. Масло бурлило, испуская смоляной дух.
Лиана извлекла клинок.
Он получился потрясающим. Девять с половиной дюймов абсолютной тьмы. Матовая, глубокая чернота стали не давала бликов даже под прямым светом лампы. На ребре обуха проступал тончайший слоистый узор – след многократной перековки.
Она провела лезвием по листу плотной наждачной бумаги. Бумага распалась на две части без малейшего звука, словно от прикосновения лазера.
В этот момент за ее спиной, на радиоприемнике, замигал красный светодиод.
Это был не аварийный канал речфлота. Это был широкополосный пеленгатор, который отец давным-давно настроил на сканирование закрытых военных частот.
Из динамика послышался не металлический бубнеж пришельцев. Там звучал живой, прерывистый от волнения человеческий голос:
– ...повторяю, частота семь-три. Лили! Если ты слышишь это, немедленно покинь квадрат Ред-Хук! Они не потеряли след! Они взломали городские архивы БТИ!
Лиана замерла, опустив еще теплый клинок на верстак.
– Эйприл? – тихо произнесла она, щелкнув тумблером передачи.
– Лили! Слава богу! – в голосе рыжеволосой девушки сквозил настоящий ужас. – Донни расшифровал память того шагохода, которого ты подбила! Они искали не просто человека со снайперкой! Они подняли данные по закупкам редких сплавов за последние пять лет! Имя твоего отца... мастерская Томаса Элизабет значится в их базе данных как цель категории «Альфа»! К тебе направлен элитный карательный отряд! Они уже в твоем квартале!
Лиана даже не вздрогнула. Ее пульс остался пугающе спокойным.
– Сколько их? – коротко спросила она, подходя к окну и чуть отодвигая край брезентовой занавески.
– Донни зафиксировал шесть тяжелых пехотинцев и... боже, Лили, с ними два «Охотника за тенями»! Это биомеханические невидимки, они не отражаются в инфракрасном спектре! Уходи через пожарные лестницы, мы идем к тебе, но нам нужно минимум десять минут на боевом фургоне!
– Десять минут – это вечность, рыжая, – спокойно ответила Лили. – И я не ухожу.
– Лили, ты с ума сошла?! Они сровняют твой дом с землей!
– Этот дом строил мой отец, – в голосе пятнадцатилетней снайперши зазвенел такой тяжелый, вековой холод, что Эйприл на том конце волны осеклась. – В перекрытиях заложен свинец. Стены армированы пятимиллиметровым листом стали. Если эти твари хотят войти ко мне в гости – им придется заплатить за вход.
Она отпустила тангенту рации, оборвав связь.
Пальцы Лианы действовали быстро и расчетливо, словно на конвейере.
Новый клинок – еще пахнущий жженым маслом – она плотно вогнала в полозья поясного фиксатора за спиной. Ножны встали на место с сухим щелчком. На плечо легла тонкая серебристая цепочка винтовки. Магазин с бронебойными патронами вошел в приемник.
Она подошла к центру комнаты, нагнулась и сорвала две половицы.
Под ними показался массивный стальной тумблер с пломбой из свинца. Провода от него уходили глубоко в перекрытия пола, где в бетонной стяжке покоились сорок килограммов промышленного аммонита – старая отцовская страховка на случай, если крэнги найдут его секретный архив.
Она не хотела взрывать этот дом. Здесь пахло отцом. Здесь ветер помнил ее имя.
Но если выбор стоял между рабством и пеплом, Лиана Элизабет не колебалась ни секунды.
***
На лестничной клетке шестого этажа царил мрак. Лампочки перегорели много лет назад, а единственное окно на площадке было заколочено фанерой.
Воздух внезапно стал тяжелым. Запахло едким озоном и жженой синтетикой.
Лиана стояла посреди своей мастерской в абсолютной темноте. Ее алые глаза были широко открыты. В условиях дефицита света ее аномальная радужка собирала малейшие фотоны: мир вокруг окрасился в оттенки багрового и темно-серого.
Она слышала их.
Не ушами – стопами. Через жесткую подошву ботинок, через армированный бетон пола она чувствовала микроскопические вибрации.
Один. На внешней пожарной лестнице. Двое. На крыше прямо над ее головой. Трое поднимаются по ступеням подъезда. Шаг тяжелый, синхронный – сервоприводы работают на малых оборотах, чтобы не шуметь.
И еще двое.
Эти не издавали звуков. Но воздух в коридоре за входной стальной дверью внезапно изменил плотность. Атмосферное давление упало на пару миллибар – оптический камуфляж искажал преломление света, вытесняя воздушные массы.
«Охотники за тенями».
Входную дверь не стали выбивать тараном.
Сквозь толстую сталь бесшумно, словно нож сквозь масло, прошли два тончайших луча плазменных резаков. Металл потек раскаленными оранжевыми каплями. Замки срезало за полторы секунды.
Дверь распахнулась внутрь без скрипа.
В проеме не было никого. Лишь клубился серый уличный смог, да дрожал воздух, создавая эффект бензиновой пленки на воде.
Лиана не стала стрелять.
Она стояла у верстака, опустив руки вдоль тела. Ее винтовка висела за спиной. В правой руке матово темнел свежевыкованный нож танто.
В пустоте перед ней раздался сухой щелчок взводимого манипулятора.
– Биологическая единица идентифицирована, – прошелестел синтетический шепот прямо из воздуха, в двух шагах от ее лица. – Ликвидация сопротивления по протоколу...
Лиана не дала роботу закончить фразу.
Она не видела врага глазами, но она чувствовала тепловое пятно, которое создавал генератор невидимости. Она сделала молниеносный шаг вперед, перехватила черный клинок прямым хватом и с чудовищной силой вогнала лезвие точно в пустоту – на высоте четырех футов от пола.
*ХРУП.*
Новый клинок из хромомолибденовой стали, насыщенный графитом, пробил электромагнитное поле, вспорол обшивку из композитного пластика и вошел в блок питания камуфляжа.
Воздух взорвался снопом ослепительных синих искр.
Невидимость лопнула, словно мыльный пузырь. Перед Лианой материализовалась жуткая, насекомоподобная тварь: хромированный каркас, четыре шарнирные лапы, а вместо головы – плоский диск с тремя вращающимися фиолетовыми линзами. Внутри грудной клетки судорожно пульсировал темно-красный мозг крэнг-ассасина.
Робот заверещал на высокой ноте, пытаясь вскинуть спаренный резак, но Лиана резко провернула нож в ране.
Лезвие с гранями танто сработало как рычаг. Металл привода треснул, Лили уперлась ногой в грудь твари и с силой выдернула клинок, одновременно отсекая манипулятор противника у самого основания.
В ту же секунду за ее спиной с треском разбилось армированное окно.
Второй «Охотник за тенями» влетел в комнату, сметая осколки плексигласа. Его плазменный хлыст рассек воздух, оставляя на деревянном верстаке дымящуюся черную борозду в дюйме от бедра девушки.
Лиана ушла вниз кувырком.
Боль в раненом бедре полоснула огнем, но ее разум оставался ледяным. Винтовка соскользнула с плеча на серебряной цепочке, легла в ладони. Лили, находясь в перекате на спине, вскинула ствол вертикально вверх.
*БАМ!*
Новая затворная рама из бериллиевой меди сработала беззвучно и мягко, заглушенная лишь чудовищным грохотом порохового заряда. Пуля двенадцатого калибра вошла точно в нижний броневой щиток нападающего, прошила реактор и вышла через верхнюю крышку, увлекая за собой фонтан черного технического масла.
Тварь рухнула на пол грудой мертвого железа, разбив старый табурет.
– Минус два, – прошептала Лили, вскакивая на ноги и отступая в глубину мастерской.
Но в дверном проеме уже выросли три массивные фигуры тяжелых пехотинцев. Это были бронированные дроиды ростом за два метра, закованные в монолитные титановые панцири. В руках каждого грозно гудели тяжелые плазменные карабины.
– Окружить единицу, – синхронно проскрежетали их динамики. – Огонь на поражение.
Лиана оказалась в ловушке. Сзади – разбитое окно и обрыв в шесть этажей. Спереди – бронированная стена, которую ее винтовка не смогла бы пробить с одного выстрела: в узком пространстве комнаты тяжелые пули рикошетили бы от стен, убивая ее саму.
Палец Лили медленно опустился к полу, нащупывая край тумблера под сорванной половицей.
Один рывок. Три секунды задержки. И дом рухнет, похоронив их всех.
*«Живи свободно, Лили...»*
– Прости, пап, – шепнула она. – Кажется, пора зажечь свет.
Она уже собралась дернуть рычаг, как вдруг пространство за спинами роботов взорвалось яростным, ликующим воплем:
– КАВАБАНГА-А-А-А!
С потолка лестничной клетки, пробив ветхие гипсокартонные перекрытия, с грохотом рухнула огромная зеленая туша.
Микеланджело приземлился прямо на плечи центрального дроида, обмотал цепь своих нунчаков вокруг его механической шеи и с диким хохотом рванул на себя:
– Эй, жестянка! Ты заказывал пиццу с доставкой на шестой этаж?! Получи экспресс-отправку!
Голова робота с треском сорвалась с шарниров, осыпая площадку снопами фиолетовых искр.
Следом из пролома выскользнули еще три тени.
Леонардо в воздухе описал катанами идеальную горизонтальную восьмерку. Клинки из закаленной японской стали, направленные рукой мастера ниндзюцу, рассекли приводы оружия левого пехотинца. Карабин пришельца с грохотом упал на пол, продолжая беспорядочно плеваться плазмой в стены.
– Раф, правый твой! – крикнул Лео.
– Да я уже на нем! – взревел Рафаэль.
Он врезался в оставшегося дроида с грацией разъяренного носорога. Удар мощного пластрона отбросил двухсотфутовую машину назад, на лестничные перила. Раф всадил оба сая в сочленения бедренных шарниров робота, провернул их всем корпусом и с глухим рыком перебросил тяжелую тушу через перила.
Робот с металлическим воем полетел вниз, в пролет лестницы, пересчитывая ступени до самого подвала, где и взорвался с глухим эхом.
В дверях мастерской возник Донателло. В руках он сжимал массивный электромагнитный излучатель собственной сборки.
– Лили! Ты цела?! – крикнул он, близоруко щурясь сквозь дым и копоть. – Мы перехватили их частоту! На крыше еще двое, они устанавливают резонансную мину, чтобы снести верхний ярус!
Лиана медленно убрала руку от детонатора.
Ее лицо, освещенное сполохами догорающей плазмы, оставалось все таким же невозмутимым, но в глубине алых глаз промелькнуло нечто новое. Изумление. И странное, почти забытое чувство, от которого в груди стало непривычно горячо.
Они пришли.
Они действительно пришли в ее дом. Не для того, чтобы запереть ее в клетку или отдать приказ. Они пришли встать спиной к спине.
– Мина на крыше? – тихо переспросила она, поднимая винтовку. В ее голосе не было ни капли страха, лишь холодная, смертоносная собранность.
– Да! – подтвердил Лео, отряхивая клинок от черного масла. – Донни не успеет взломать ее снизу! Нам нужно прорваться наверх!
– Не нужно прорываться, – отрезала Лили.
Она сделала два неслышных шага к центру комнаты, посмотрела на потолок из толстых сосновых балок и прищурилась. Ее взгляд безошибочно нашел точку, где над перекрытием вибрировал установленный крэнгами прибор. Металл крыши резонировал с частотой четыреста герц – едва различимый гул, который слышала только она.
– Отойдите, – бросила Лиана.
– Что она... – начал было Раф, но Лео мгновенно схватил брата за плечо и оттащил назад, в коридор.
Лиана не стала подниматься на крышу. Она легла на спину прямо на верстак, уперлась локтями в деревянную столешницу и направила дуло винтовки строго вертикально в потолок.
Расстояние до балки – четыре фута. Толщина перекрытия – восемь дюймов дерева и два слоя рубероида. За ними – корпус генератора из литого магниевого сплава.
– Пуля с вольфрамовым сердечником, – прошептала она одними губами. – Начальная скорость – девятьсот пятьдесят метров в секунду. Пробитие преграды с потерей устойчивости на три процента. Точно в распределительный узел.
Вдох. Выдох.
*БАМ!*
Оглушительный грохот в замкнутом пространстве комнаты заставил даже закаленных ниндзя прижать ладони к ушам.
Пуля прошила потолочные балки, выбив сноп щепок, пробила рубероид и вошла прямо в днище установленной на крыше мины.
Секунду спустя над их головами раздался глухой, свистящий хлопок. Силовое поле крэнгов схлопнулось, так и не успев сдетонировать. Раздался испуганный визг пришельцев, топот механических лап по жести крыши, а затем – шум реактивных ранцев. Остатки карательного отряда спешно покидали негостеприимный район.
В мастерской повисла тяжелая, густая тишина.
Сквозь пробитую в потолке дыру падал узкий, яркий луч полуденного солнца, озаряя танцующие в воздухе пылинки, пороховой дым и медные стружки.
Лиана плавно поднялась с верстака. Ее длинные черные волосы растрепались, пара прядей упала на лоб, но в рубиновых глазах сияло абсолютное, чистое спокойствие. Она передернула затвор, поймала вылетевшую гильзу и небрежно бросила ее в жестяную банку на полке.
– Чисто, – произнесла она так обыденно, словно закончила утреннюю уборку.
Четверка черепах медленно вошла в разгромленную мастерскую.
Микеланджело ошарашенно оглядывался по сторонам, разглядывая ряды самодельных инструментов, наковальню, бак с маслом и висящие на стенах чертежи:
– Чуваки... это не комната. Это логово суперзлодея! Или супергероя! Лили, ты что, сама все это собрала?! А этот нож... – Мики благоговейно уставился на матовый черный танто, торчащий из фиксатора на ее поясе. – Ты выковала новый нож за одно утро?!
Лиана скользнула взглядом по младшему брату, и в уголках ее губ дрогнула едва заметная улыбка.
– Металл не любит ждать, оранжевый. Если потерял оружие – сделай лучше прежнего.
– Она невероятна... – пробормотал Донателло, подходя к наковальне и с восхищением проводя пальцем по слоистому срезу обрезка судового вала. – Высоколегированная хромомолибденовая сталь... кустарная закалка в масляной ванне с принудительной подачей углерода... Как тебе удалось избежать внутренних напряжений без термической печи для отпуска?!
– Я остужала его на сквозняке из окна, – просто ответила Лили. – Морской ветер здесь дует с постоянной влажностью. Нужно просто чувствовать, когда сталь перестает петь.
Рафаэль подошел к ней вплотную. Его янтарные глаза внимательно осмотрели разорванный пластырь на ее бедре, следы гари на жилете, но на этот раз он не стал язвить. Он просто протянул вперед свою широкую зеленую руку, сжатую в кулак.
– Неплохо сработано, снайперша. Ты уложила двоих невидимок еще до того, как мы выбили дверь.
Лиана посмотрела на его кулак. На секунду в ее взгляде промелькнула старая, въевшаяся в кровь настороженность дикого зверька.
Но затем она вспомнила: они пробили потолок, чтобы спасти ее дом. Они рисковали своими шкурами ради девчонки, которая даже не назвала им своего полного имени при первой встрече.
Она подняла свою тонкую руку в полуперчатке и легко, с глухим стуком коснулась кулаком его кулака.
– Вы тоже неплохо шумите, зеленый. Хотя над бесшумным шагом твоему оранжевому брату еще работать и работать. Он топает, как товарный состав с чугуном.
– Эй! Я грациозен, как горная лань! – возмутился Мики, картинно встав на одну ногу, но тут же потерял равновесие и едва не свалился в бак с отработанным маслом.
Леонардо подошел к окну, осторожно выглядывая наружу сквозь треснувший плексиглас.
– Полиция перекрыла нижний въезд, – тихо сообщил он. – Скоро сюда нагрянут федералы или люди Стокмана. Лили... твой дом раскрыт. Они знают этот адрес.
Лиана подошла к нему, встала рядом, глядя на панораму залива.
Ветер, врывающийся сквозь разбитое окно, яростно трепал ее волосы, швыряя черные пряди на плечи. Она опустила ладонь в карман шорт. Пальцы сжали стальной кругляш медальона.
*«Живи свободно, Лили...»*
Свобода не была привязана к этим четырем стенам. Она не была заперта в старом верстаке или в кирпичной печи. Свобода жила в ее руках, державших молот. В ее глазах, видевших сквозь мрак. В ее сердце, которое не знало страха.
– Этот дом сделал свое дело, – негромко, но твердо произнесла Лиана. – Он хранил меня, пока я училась ковать сталь. Теперь пришло время двигаться дальше.
Она повернулась к четверке мутантов. Ее алые глаза горели ровным, чистым светом.
– У вас в канализации есть свободный угол для наковальни и пары ящиков с инструментами?
Микеланджело издал победный вопль, подпрыгнув до самого потолка:
– ДА-А-А! У нас будет собственная база с личным снайпером! Я уступлю тебе вторую половину своей комнаты, Лили! Только чур мои комиксы не трогать, они представляют огромную историческую ценность!
– Мики, в твоей комнате воняет тухлым сыром и старыми носками, – поморщился Раф. – Она там задохнется через две минуты. В западном тоннеле у лаборатории Донни полно места. Там сухо, вентиляция отличная и бронированные двери еще со времен холодной войны.
– И там есть силовой кабель на триста восемьдесят вольт! – с горящими глазами добавил Донателло. – Мы сможем поставить нормальный электроэрозионный станок! Я помо