← Назад к обзору

Альфа

Симфония после шторма

Сеульское утро после затяжной грозы всегда казалось неестественно чистым, словно мир умылся перед началом нового цикла. В квартире Окумуры Юки тишина была почти осязаемой, но это была не та ледяная, колючая тишина, что царила здесь четыре дня назад. Теперь воздух был пропитан запахом уюта, домашнего тепла и едва уловимым, сладковатым отзвуком завершившегося гона.

Юки стоял у плиты, его движения были неторопливыми и точными. На нем были только свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Босые ноги бесшумно касались холодного пола, но сам он, казалось, больше не нуждался в магии льда, чтобы сдерживать внутренний жар. Его кожа всё еще хранила следы безумия последних дней.

Вся широкая спина Альфы была исчерчена багровыми полосами — следами когтей, которые Джинву и Сухо оставляли в моменты, когда реальность рассыпалась на искры маны. На плечах и шее темнели глубокие укусы-метки. Юки мог бы залечить их за секунду, используя свою регенерацию Жнеца, но он сознательно подавлял эту способность. Ему нравилось чувствовать эту тянущую боль. Эти отметины были доказательством того, что его омеги приняли его полностью, со всей его пугающей силой и жаждой.

На шее Юки, прямо поверх абстрактной татуировки, теперь красовались две переплетенные метки — аккуратный, но властный след Джинву и более дерзкий, глубокий укус Сухо. Они заявили на него права так же яростно, как и он на них.

На сковороде аппетитно шкворчал бекон, а в воздухе плыл аромат свежесваренного кофе и рисового омлета. Юки тихо напевал какой-то меланхоличный мотив, который слышал в одном из своих рейдов. Клоны, созданные из маны, давно развеялись, оставив после себя лишь воспоминания о многократном блаженстве, и теперь Юки снова был один — цельный, спокойный и бесконечно преданный своим парам.

Он уже успел сменить постельное белье, выбросив пропитанный потом и магией шелк, и привел в порядок самих омег. Пока они находились в глубоком, целительном сне, он осторожно омыл их тела теплой водой, обработал метки на их шеях и надел на них свои чистые черные футболки. На Джинву и Сухо эти вещи смотрелись непривычно большими, скрывая их собственные шрамы и подчеркивая хрупкость момента затишья.

Послышался шорох шагов. Юки не оборачивался, он и так знал, кто это.

– Ты никогда не устаешь, Альфа? – голос Сон Джинву звучал низко и все еще немного хрипло.

Монарх стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Черная футболка Юки сползала с его плеча, обнажая свежую, налитую темно-красным цветом метку на шее. Его взгляд, обычно пронзительный и холодный, сейчас был подернут дымкой нежности.

Юки обернулся, держа в руке лопатку. Его ярко-голубые глаза смягчились.

– Сон для тех, у кого нет двух голодных омег, – Юки едва заметно улыбнулся, кивком указывая на стол. – Садись. Тебе нужно восстановить силы. Ты потерял много маны, пытаясь переспорить мою природу.

Джинву усмехнулся, проходя к столу и опускаясь на стул. Он чувствовал себя странно — легким и одновременно наполненным до краев чужой, но ставшей родной силой.

– Твоя природа оказалась весьма убедительной, – Джинву посмотрел на израненную спину Юки. – Тебе стоит их залечить. Выглядит так, будто ты сражался с легионом демонов.

– В каком-то смысле так и было, – Юки поставил перед ним тарелку с завтраком. – Но я не хочу их убирать. Они напоминают мне о том, что вы не просто подчинились. Вы сражались за свое место рядом со мной. Это ценнее любой гладкой кожи.

В этот момент в кухню ввалился Сухо. Он выглядел заспанным, его черные волосы торчали во все стороны, а футболка Юки доходила ему почти до середины бедра. Он зажмурился от яркого утреннего света и тут же уткнулся лицом в спину Альфы, обхватывая его руками за талию.

– Вкусно пахнет... – пробормотал Сухо, не открывая глаз. – И ты теплый. Больше не ледяной.

Юки на секунду замер, чувствуя, как Сухо прижимается щекой к его лопатке, прямо к одной из царапин.

– Садись есть, соня, – Юки ласково потрепал парня по голове. – Или ты хочешь, чтобы я кормил тебя с ложечки?

– Я бы не отказался, – Сухо наконец поднял голову и посмотрел на Юки снизу вверх. Его глаза блеснули золотом. – После того, что ты вытворял со своими клонами, ты мне должен как минимум пожизненный запас завтраков в постель.

Юки рассмеялся — редко, открыто и искренне. Он усадил Сухо рядом с отцом и выставил на стол оставшиеся блюда.

Завтрак проходил в уютном молчании, прерываемом лишь звоном столовых приборов. Это была идиллия, которую трудно было представить для трех сильнейших существ на планете. Но здесь, за этим столом, не было рангов, не было Врат и не было Ассоциации охотников. Была только семья.

– Метки... – Джинву коснулся пальцами шеи, чувствуя пульсацию под кожей. – Я чувствую тебя, Юки. Твой холод теперь всегда со мной, как тихий шепот в глубине сознания.

– А я чувствую твою тьму, Джинву, – Юки сел напротив них, сложив руки на столе. – И твое пламя, Сухо. Это странно. Раньше я был Жнецом, который идет один между мирами. Теперь я чувствую, что у меня есть якорь.

Сухо, жуя бекон, внимательно рассматривал татуировку черепа на руке Юки.

– Знаешь, – сказал он, проглотив еду. – Ты ведь так и не стал тем «типичным альфой», которого мы боялись. Даже в разгаре гона... ты спрашивал. Твоя магия спрашивала наше разрешение.

Юки опустил взгляд на свои руки.

– Сила без уважения — это просто насилие, – тихо произнес он. – Я хотел, чтобы вы принадлежали мне, потому что вы этого хотите, а не потому, что ваши инстинкты омег не могут сопротивляться.

– Мы этого хотели, – подтвердил Джинву, накрывая ладонь Юки своей. – Больше, чем ты можешь себе представить.

Юки поднял глаза, и в их голубизне промелькнуло нечто глубокое и мудрое, то, что всегда выделяло его среди сверстников.

– Теперь, когда мы связаны, пути назад нет. Ассоциация скоро начнет задавать вопросы. Твоя аура изменилась, Джинву. И твоя, Сухо. Они поймут, что у вас появился Альфа.

– Пусть спрашивают, – Сухо дерзко ухмыльнулся, потягиваясь. – Если кто-то из них рискнет подойти к тебе с претензиями, я лично покажу им, чему научился у Жнеца за эти четыре дня.

Юки улыбнулся, глядя на своих омег. Он знал, что впереди их ждут трудности. Мир охотников жесток, а связь между тремя настолько сильными игроками вызовет бурю. Но сейчас, глядя на то, как Джинву спокойно допивает свой кофе, а Сухо пытается стащить лишний кусок омлета из тарелки Альфы, Юки чувствовал абсолютное, непоколебимое спокойствие.

– Я приготовлю на ужин тушеную говядину, – вдруг сказал Юки, вставая из-за стола. – Нам нужно восстанавливать не только ману, но и железо в крови.

– Ты серьезно думаешь о готовке после всего этого? – Джинву покачал головой, но в его голосе слышалось восхищение.

– Готовка — это тоже магия, – Юки подошел к окну, глядя на просыпающийся Сеул. – Магия созидания. После стольких лет разрушения и охоты, я предпочитаю создавать что-то, что приносит вам удовольствие.

Он обернулся к ним, и солнечный свет подчеркнул каждый контур его лица, каждую линию татуировок и каждую царапину на груди.

– Вы — мой дом. А в доме всегда должно быть тепло и пахнуть едой.

Сухо подошел к нему и обнял со спины, прижавшись лбом к лопаткам. Джинву встал рядом, положив руку Юки на плечо. Три силы, три разные стихии теперь были переплетены в один узел, который не смог бы разрубить ни один меч в мире.

Юки закрыл глаза, вдыхая родные запахи. Его гон закончился, но его жизнь только начиналась. Жнец нашел то, что не могла дать ему смерть — смысл защищать жизнь. И пока на его шее горели их метки, а на его спине заживали следы их страсти, он знал: он — самый счастливый Альфа из всех когда-либо существовавших.

– Пойдемте в гостиную, – негромко предложил Юки. – Посмотрим какой-нибудь фильм. Просто побудем вместе. Без клонов, без магии, без снайперских винтовок.

– Хорошая идея, – согласился Джинву.

– Только если фильм выберу я! – воскликнул Сухо, уже убегая в комнату.

Юки посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на Джинву.

– Ты ведь знаешь, что он выберет какой-нибудь ужастик, чтобы потом прижиматься к нам еще сильнее?

– Знаю, – Джинву улыбнулся, направляясь вслед за сыном. – И, честно говоря, я совсем не против.

Юки остался на кухне еще на минуту, убирая тарелки. Он посмотрел на свое отражение в стекле духового шкафа. Голубые глаза, татуировки, метки. Он был Жнецом. Он был Альфой. Но прежде всего, он был тем, кто наконец-то обрел покой в объятиях своих истинных пар. И этот покой стоил дороже всех уровней и всех достижений в мире.