← Назад к обзору

Альфа

Танец на костях Преисподней

Просторный особняк Сон Джинву, защищенный десятками барьеров и скрытый от глаз любопытных репортеров, стал для Юки новым домом. Переезд прошел на удивление быстро: Джинву и Сухо просто не оставили ему выбора. «Раз уж мы связаны метками, — заявил тогда Сухо с обезоруживающей улыбкой, — Альфа должен быть там, где его омеги». Юки лишь мудро промолчал, собирая свои немногочисленные вещи и бережно упаковывая снайперскую винтовку.

Прошла неделя. Жизнь втроем напоминала странный, но гармоничный сон, пока Ассоциация не забила тревогу. Врата ранга S, открывшиеся в заброшенном промышленном секторе, извергали из себя не просто монстров, а древних стражей, чья мана была пропитана запахом разложения и старой крови.

Сейчас Джинву и Сухо стояли на возвышении, наблюдая за тем, что происходило внизу, в центре разрушенного цеха. Они намеренно не вмешивались. Юки сам попросил об этом. Ему нужно было «размяться» после гона, выплеснуть накопившуюся энергию Жнеца, которая бурлила в его жилах, требуя выхода.

– Ты только посмотри на него, – тихо произнес Сухо, не отрывая взгляда от черной фигуры внизу. – Он ведь даже не достал оружие.

– Юки всегда был мастером контроля, – отозвался Джинву, скрестив руки на груди. Его глаза внимательно следили за каждым движением Альфы. – Но сейчас он... он словно танцует.

Внизу, среди обломков бетона и искореженного металла, Юки сошелся в рукопашной с существом, которое когда-то, вероятно, было великим воином. Тварь ростом в три метра, закованная в обсидиановые доспехи, обрушивала на парня удары, способные превратить танк в лепешку. Но Юки двигался с пугающей легкостью.

На нем была лишь облегающая черная майка, открывающая вид на его татуировки и рельефные мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Он уклонялся от ударов в последний момент, пропуская лезвие противника в миллиметрах от лица. Его кулаки, окутанные ледяным сиянием, впечатывались в доспехи монстра, оставляя на металле глубокие вмятины и трещины, из которых тут же начинал сочиться иней.

Юки действительно наслаждался. Его ярко-голубые глаза горели азартом, на губах играла едва заметная, хищная усмешка. Он использовал боевые искусства, которым научился за долгие годы, совмещая их с магией холода. Каждый его выпад был выверен, каждая подсечка — смертоносна.

– Он не просто дерется, – заметил Сухо, чувствуя, как внутри все замирает от восхищения. – Он играет с ним.

Однако противник оказался хитрее, чем казалось на первый взгляд. В какой-то момент страж Врат резко сменил ритм. Когда Юки занес руку для очередного удара, монстр проигнорировал защиту и, приняв урон на грудь, нанес мощнейший удар ногой с разворота.

Тяжелый кованый сапог врезался Юки прямо в ребра. Воздух со свистом покинул легкие парня. Сила удара была такова, что Окумуру отшвырнуло назад, словно тряпичную куклу. Он пролетел добрых десять метров и со страшным грохотом врезался в массивную каменную стену.

Послышался отчетливый, сухой хруст костей. Стена пошла глубокими трещинами, а Юки сполз на землю, оставляя на камне кровавый след.

– Юки! – Сухо рванулся вперед, но рука Джинву железной хваткой легла ему на плечо.

– Стой, – коротко бросил Монарх. Его лицо было напряжено, но он чувствовал — это еще не конец. – Смотри на него.

Юки сидел на коленях, низко опустив голову. Тяжелое, рваное дыхание вырывалось из его груди вместе с кровавой пеной. Его левое плечо висело под неестественным углом, а по подбородку стекала тонкая алая струйка. В воздухе отчетливо запахло озоном и холодом — признак того, что мана Жнеца начала выходить из-под контроля.

Монстр медленно приближался, занося свой огромный меч для финального удара. Из-под земли начали вырываться острые костяные шипы, окружая Юки, словно клетка.

– Неужели это всё? – проскрежетал страж на языке, который понимали только охотники высших рангов.

Юки медленно поднял голову. Его голубые глаза больше не просто светились — они полыхали инфернальным огнем, а зрачки сузились до вертикальных щелей. Он издал негромкий, пугающий смешок, который перерос в гортанный кашель.

– Всё? – Юки сплюнул кровь на бетон и медленно, превозмогая боль, начал подниматься. – Мы ведь только начали.

Он запустил правую руку в свои густые черные волосы, с силой зачесывая влажные от пота и крови пряди назад, открывая лоб и безумный блеск в глазах. Этот жест, полный первобытной уверенности и какой-то порочной грации, заставил сердца Джинву и Сухо забиться быстрее. Окровавленный, израненный, со сломанными ребрами — в этот момент Юки выглядел чертовски горячо. В нем проснулся Жнец, для которого боль была лишь лучшим катализатором.

– Из глубин, где замерзает само время... – голос Юки стал многоголосым эхом. – Приди ко мне.

Земля под его ногами мгновенно покрылась черным льдом. Пространство за спиной Альфы разорвалось, являя миру нечто чудовищное. Из разлома выскочил Цербер — огромный трехголовый пес, чьи шкуры были сотканы из теней и инея. Каждая из его голов изрыгала морозное пламя, а когти с легкостью крошили бетон. Пёс встал впереди своего хозяина, закрывая его от врага и издавая рев, от которого задрожали стены цеха.

Но Юки не собирался прятаться за спиной питомца. Он выпрямился, и послышался резкий щелчок — его сломанные кости встали на место под воздействием грубой маны. В его правой руке, прямо из воздуха, начали материализоваться черные частицы.

Через мгновение он сжал пальцы на длинном древке. Огромная коса, лезвие которой светилось призрачным голубым светом, возникла в его руках. Это не было обычным оружием — это была часть его души, инструмент Жнеца.

– Цербер, – негромко произнес Юки, и пес мгновенно сорвался с места, атакуя стража с трех сторон сразу.

Пока монстр отбивался от яростных голов пса, Юки исчез. Он двигался так быстро, что человеческий глаз видел лишь голубые росчерки в воздухе.

– Теперь мой черед, – прошептал Юки, появляясь прямо за спиной врага.

Взмах косы был бесшумным. Лезвие прошло сквозь обсидиановый доспех, как сквозь масло. Страж даже не успел вскрикнуть — его тело мгновенно начало покрываться льдом, который высасывал саму жизнь из его магического ядра. Юки не давал ему передышки. Он кружил вокруг монстра, нанося удар за ударом, превращая бой в кровавую жатву.

Джинву и Сухо наблюдали за этим с замиранием сердца. Они видели Юки разным: мудрым, терпеливым, нежным любовником, искусным поваром. Но таким — воплощением беспощадной смерти — они видели его впервые. И эта грань его личности пугала и манила одновременно.

– Он невероятен, – прошептал Сухо, сжимая кулаки. – Отец, ты видел это движение?

Джинву лишь кивнул. Он чувствовал, как его собственная Теневая мана откликается на силу Юки. Они были двумя сторонами одной медали: Монарх Теней и Жнец Холода.

Внизу битва подходила к концу. Юки вонзил косу в землю, и от места удара во все стороны разошлась волна абсолютного нуля. Всё в радиусе тридцати метров — остатки монстров, обломки стен, сам страж — превратилось в ледяные статуи.

Юки стоял в центре этого застывшего кладбища. Он тяжело дышал, его футболка была разорвана, обнажая татуировку черепа, которая теперь светилась так же ярко, как и его глаза. Цербер подошел к нему и ткнулся одной из голов в ладонь, ища ласки. Юки рассеянно погладил пса, и тот растворился в тенях.

– Эй, вы долго там собираетесь стоять? – Юки поднял взгляд на балкон, где находились его омеги. На его лице снова появилась та самая мягкая, чуть усталая улыбка. – Я закончил. И, кажется, я снова проголодался.

Сухо первым спрыгнул вниз, преодолевая расстояние в один прыжок. Он практически врезался в Юки, обнимая его за шею и не обращая внимания на кровь и холод, исходящий от его кожи.

– Ты... ты просто сумасшедший! – воскликнул Сухо, вглядываясь в лицо Альфы. – Ты чуть не позволил ему убить себя!

– Но не позволил же, – Юки приобнял его здоровой рукой, вдыхая запах Сухо, который помогал ему окончательно прийти в себя. – Мне нужно было почувствовать предел. Теперь я знаю, на что способен.

Джинву спустился более степенно. Он подошел к Юки и внимательно осмотрел его раны.

– Твои ребра, – заметил он, касаясь бока парня. – Они зажили, но мана еще нестабильна. Тебе нужен отдых.

– Мне нужен душ и вы двое, – ответил Юки, глядя Джинву прямо в глаза. – Остальное приложится.

Они вышли из разрушенного здания, когда солнце уже начало клониться к закату. Юки шел посередине, опираясь на плечи своих омег. Несмотря на недавнюю битву и боль, он чувствовал себя абсолютно живым.

Дома Юки первым делом отправился в душ, смывая с себя грязь и кровь Врат. Когда он вышел, обернутый в полотенце, Джинву и Сухо уже ждали его в спальне. В комнате царил полумрак, горели только несколько свечей, создавая интимную атмосферу.

– Мы решили, что сегодня готовить будем мы, – сказал Сухо, указывая на поднос с едой, заказанной из их любимого ресторана. – Тебе нельзя стоять у плиты в таком состоянии.

Юки сел на край кровати, чувствуя, как усталость наконец накрывает его тяжелой волной.

– Спасибо, – тихо произнес он.

Джинву подошел к нему сзади и начал осторожно втирать целебную мазь в его плечи и спину.

– Ты сегодня напугал нас, Юки, – негромко сказал Монарх. – Когда я услышал хруст твоих костей... мой инстинкт требовал уничтожить всё живое в радиусе десяти миль.

– Я знаю, – Юки прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями Джинву. – Я чувствовал твой гнев. Это помогало мне подняться.

Сухо устроился рядом, положив голову на колено Юки.

– Ты выглядел чертовски круто с этой косой, – признался он. – И когда ты убрал волосы назад... я чуть не забыл, как дышать.

Юки усмехнулся, проводя пальцами по щеке Сухо.

– Значит, мой план сработал.

– Какой план? – не понял младший Сон.

– План по окончательному покорению ваших сердец, – Юки притянул их обоих к себе, заставляя лечь на кровать. – Хотя, кажется, я и сам попался в эту ловушку.

Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Юки чувствовал, как его мана Жнеца успокаивается, резонируя с аурами Джинву и Сухо. Он был Альфой, который нашел свою стаю. Он был воином, который нашел свой причал.

– Завтра мы никуда не пойдем, – твердо сказал Джинву, обнимая Юки поперек груди. – Никаких Врат, никаких тренировок. Только мы.

– Согласен, – прошептал Юки, засыпая.

В ту ночь ему не снились битвы или холодные пустоши Преисподней. Ему снились теплые руки, запах домашнего ужина и ярко-голубые искры, которые теперь всегда освещали его путь. Он больше не был одиноким Жнецом. Он был частью чего-то гораздо более могущественного — он был любим. И эта сила была единственной, которую он никогда не хотел бы перерасти.