← Назад к обзору

Альфа

Узы, скрепленные сталью и медом

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь плотные шторы спальни, обычно заставали Окумуру Юки уже на ногах. Его внутренние часы, отточенные годами дисциплины и инстинктами Жнеца, работали безупречно. Но сегодня утро было иным. Тишина в комнате не была пустой — она была густой, уютной и сонной.

Юки лежал на спине, разметав по подушке свои густые черные волосы. Его лицо, обычно сосредоточенное или мудро-спокойное, сейчас разгладилось. Длинные ресницы подрагивали, а губы были слегка приоткрыты. Без своего пронзительного голубого взора и ауры ледяного господства он выглядел на свои восемнадцать лет — почти мальчишка, если бы не детализированная татуировка черепа на предплечье, которая даже во сне казалась зловещим оберегом.

Сон Джинву проснулся первым. Он приподнялся на локте, глядя на своего Альфу. В груди Монарха Теней разливалось странное, щемящее тепло. Он привык видеть в Юки опору, воина, чья снайперская винтовка не знает промаха, но видеть его таким беззащитным было особой привилегией.

– Пап, ты только посмотри на него... – прошептал Сухо, который проснулся мгновением позже.

Младший Сон осторожно потянулся к тумбочке и схватил свой смартфон.

– Что ты делаешь? – Джинву едва сдержал улыбку, глядя на сына.

– Это нужно запечатлеть для истории, – Сухо быстро сделал несколько снимков под разными углами. – В это никто не поверит. Великий Жнец, который вчера разнес Врата ранга S, сегодня спит как котенок, обнимая край одеяла.

Юки во сне что-то неразборчиво пробормотал и перевернулся на бок, подтянув колено к груди. Футболка задралась, обнажая полоску крепких мышц живота и следы недавних ласк.

– Ладно, идем, – Джинву осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить сон Юки. – Дадим ему еще полчаса. После той битвы его тело восстанавливается медленнее, чем он хочет признать.

Они тихо выскользнули из спальни, прикрыв за собой дверь. На кухне было прохладно. Джинву занялся кофемашиной, а Сухо, повязав фартук (который на нем смотрелся довольно комично поверх домашней одежды), начал доставать ингредиенты для завтрака.

– Знаешь, пап, – Сухо разбил яйцо о край миски, его голос стал серьезным. – Мне иногда хочется просто взять Юки за руку и потащить его в ЗАГС. Прямо сейчас.

Джинву замер с чашкой в руках, внимательно глядя на сына.

– С чего такие радикальные мысли с самого утра?

– Меня бесит, как на него смотрят другие омеги, – Сухо с силой взбил белок. – Ты видел ту девушку из Ассоциации вчера? Или тех охотниц в гильдии? Они буквально пожирают его взглядом. Он для них как экзотический трофей. Высокий, красивый, с этими татуировками... и эта его манера держаться, будто он знает все тайны вселенной. Их вообще не смущает, что у него уже есть мы.

Джинву вздохнул, облокотившись о кухонный остров. Он прекрасно понимал чувства сына. Юки обладал той редкой породой мужской привлекательности, которая не кричала о себе, а манила глубиной и тайной. В мире, где большинство альф были прямолинейны и агрессивны, мудрость и сдержанность Окумуры действовали на омег как магнит.

– Они чувствуют его силу, Сухо, – мягко ответил Джинву. – И его необычную ауру. Но Юки не из тех, кто ведется на пустые взгляды. Ты же знаешь, он даже не замечает их внимания. Для него существуем только мы.

– В том-то и дело! – Сухо отставил миску. – Он такой... правильный. Другой бы на его месте уже давно расставил границы так, чтобы никто и подойти не смел. А он просто вежливо улыбается или проходит мимо. Я хочу, чтобы у него на пальце было кольцо. Чтобы каждый знал — этот Жнец занят Монархами.

Джинву подошел к сыну и положил руку ему на плечо.

– Юки не принадлежит нам как вещь, Сухо. В этом его прелесть. Он выбрал нас, имея весь мир у своих ног. Официальные бумаги не сделают его «более нашим», чем те метки, которые он носит на своей коже.

– Я знаю, – буркнул Сухо, возвращаясь к готовке. – Но всё равно... Хочется заявить права так, чтобы у всех остальных глаза вылезли.

В этот момент в коридоре послышались тихие шаги. Юки вошел на кухню, потирая заспанные глаза. На нем были только свободные штаны, и утренняя прохлада заставила его кожу покрыться мурашками.

– О чем спорим так рано? – голос Юки был низким и бархатистым, в нем еще слышались отголоски сна.

– О том, что тебе нельзя выходить на улицу без паранджи, – съязвил Сухо, не оборачиваясь.

Юки замер, недоуменно моргнув, а затем тихо рассмеялся. Он подошел к Сухо со спины и обнял его, положив подбородок на плечо парня.

– Опять ревнуешь? Я же говорил тебе, что другие запахи для меня — просто шум. Твой и Джинву — единственная музыка, которую я слышу.

Сухо мгновенно обмяк в его руках, вся его решимость и злость испарились, как туман под солнцем.

– Ты просто слишком красивый, – прошептал Сухо, откладывая венчик. – Это несправедливо по отношению к остальному миру.

Юки перевел взгляд на Джинву, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за этой сценой.

– Я слышал что-то про ЗАГС, – заметил Альфа, и в его голубых глазах заплясали лукавые искорки. – Вы действительно хотите связать себя со мной еще и бумагами?

Джинву поставил чашку кофе перед Юки.

– Сухо считает, что нам нужно официальное подтверждение твоего статуса «занятого». Чтобы отпугивать назойливых поклонниц.

Юки взял чашку, вдыхая аромат кофе, и на мгновение задумался. Его лицо стало серьезным, та самая мудрость, о которой говорил Джинву, снова отразилась в его взгляде.

– Знаете, – начал он, глядя на пар, поднимающийся над чашкой. – В моем понимании, брак — это не способ ограничить свободу или пометить территорию. Это обещание защищать друг друга перед лицом всего мира. Если вам это нужно, чтобы чувствовать себя спокойнее... я готов. Я пойду с вами куда угодно.

Сухо резко обернулся, его глаза расширились.

– Ты... ты серьезно? Ты согласен?

Юки улыбнулся и притянул Сухо к себе для короткого, но нежного поцелуя.

– Я согласился на это в ту ночь, когда поставил вам свои метки. Остальное — лишь формальность. Но если эта формальность заставит вас улыбаться, то я подпишу любые бумаги.

Джинву подошел к ним, замыкая круг.

– Юки, ты понимаешь, что это будет свадьба века? Теневой Монарх, его наследник и Жнец Холода. Ассоциация сойдет с ума.

– Пусть сходят, – Юки пожал плечами, и татуировка черепа на его руке словно подмигнула им в свете ламп. – Мы зачищали подземелья и пострашнее, чем толпа журналистов. Главное, что здесь, на этой кухне, мы знаем правду.

– Какую правду? – тихо спросил Сухо.

Юки обнял их обоих, прижимая к себе.

– То, что я ваш Альфа не потому, что так велит закон или биология. А потому, что я люблю вас больше, чем свою собственную жизнь. И никакие омеги мира не изменят того факта, что мое сердце бьется в унисон с вашими.

На кухне воцарилась тишина, наполненная ароматом кофе и обещанием чего-то нового, грандиозного. Сухо шмыгнул носом, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, а Джинву просто прижался лбом к плечу Юки, чувствуя исходящую от него прохладу и уверенность.

– Ладно, жених, – Сухо первым нарушил молчание, возвращаясь к плите. – Садись. Завтрак почти готов. Нам нужны силы, если мы собираемся планировать самую громкую свадьбу в истории охотников.

Юки сел за стол, наблюдая за своими омегами. Он знал, что впереди будет много шума, много завистливых взглядов и сплетен. Но глядя на то, как Джинву и Сухо суетятся вокруг него, он понимал: его мудрость заключалась в том, чтобы вовремя сдаться этим двоим.

– Кстати, – добавил Юки, принимая тарелку из рук Сухо. – На свадьбе готовить буду я. Я не доверю наш праздничный ужин никому другому.

Джинву и Сухо переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Типичный Юки, – покачал головой Джинву. – Даже на собственной свадьбе он не может оставить половник.

– Это не просто половник, – Юки подмигнул им, и его глаза вспыхнули ярким небесным светом. – Это часть моей магии. Магии, которая создала эту семью.

В это утро в доме Сон Джинву не было места тревогам. Были только планы на будущее, вкусный завтрак и осознание того, что их узы теперь не просто скреплены магией — они стали нерушимым бастионом, против которого бессильны любые взгляды и любые штормы. Жнец нашел свою гавань, и он собирался сделать её самой счастливой в обоих мирах.