← Назад к обзору

Альфа

Багряный закат над Фудзиямой

Послесвадебная неделя в особняке Сон пролетела как одно мгновение, наполненное густым ароматом карамели, табака и той непередаваемой нежности, которую Юки дарил своим омегам. Их брачная ночь была не просто актом страсти, а священным ритуалом, в котором магия Жнеца и сила Монархов сплелись в неразрывный узел. Юки, обычно такой сдержанный, в ту ночь позволил своему зверю полностью завладеть пространством, оставив на телах Джинву и Сухо метки, которые не заживут еще очень долго.

Но покой Жнеца всегда был хрупок. Звонок из Токио раздался в три часа ночи. Наполовину японец, наполовину китаец, Юки официально числился в списках экстренного реагирования Японии. Над районом Синдзюку разверзлись Божественные Врата — аномалия, которой не было равных в истории.

– Я должен лететь, – коротко бросил Юки, затягивая ремешок на предплечье, прямо поверх татуировки черепа.

– Мы полетим с тобой! – Сухо вскочил с кровати, его глаза горели золотом.

– Нет, – Юки подошел к нему и властно, но мягко прижал ладонь к его груди. – Вы нужны здесь. Если это ловушка, Сеул не должен остаться без защиты. Я справлюсь. Я — Жнец, Сухо. Смерть не может забрать того, кто сам является её воплощением.

Он поцеловал Джинву, долго и глубоко, передавая ему часть своей ледяной маны как залог своего возвращения, и исчез в портале.

Токио встретил его криками и запахом горелого мяса. Небо над городом раскололось, и из золотого сияния Врат спустились трое. Это не были монстры. Это были Высшие Боги — существа, чья аура заставляла обычных охотников ранга S падать на колени и задыхаться от ужаса.

Юки стоял посреди разрушенного перекрестка. Вокруг него лежали тела тех, кто пытался сопротивляться. Живые в панике бежали, но божественное давление прижимало их к земле, готовясь раздавить.

– Жалкое создание, – произнес один из богов, облаченный в доспехи из солнечного света. – Ты смеешь стоять, когда перед тобой вечность?

Юки не ответил. Он молча вскинул руку, и по его венам побежал синий огонь. Татуировка на предплечье начала пульсировать, череп словно ожил, оскалившись в беззвучном крике.

– Назад! – рявкнул Юки немногим выжившим гражданским, которые замерли в оцепенении.

Одним мощным импульсом маны он воздвиг вокруг них ледяной барьер — абсолютный ноль, который не смогла бы пробить даже танковая дивизия. Это стоило ему колоссальных сил, но он не мог позволить людям сгореть в божественном пламени.

– Ваша вечность пахнет гнилью, – прохрипел Юки, и в его руках материализовалась коса. – Я пришел собрать жатву.

Бой был за гранью человеческого понимания. Юки двигался быстрее мысли, оставляя за собой шлейфы инея. Первый бог пал, когда лезвие косы отсекло его сияющую голову, но двое других обрушились на Жнеца с удвоенной яростью.

В это время в Сеуле, в гостиной особняка, Джинву и Сухо сидели перед огромным экраном. Экстренные новости из Токио транслировались в прямом эфире с вертолетов, которые боялись подлетать ближе.

– Смотри... – прошептал Сухо, его пальцы впились в подлокотник кресла так, что дерево треснуло. – Это Юки. Он один против них.

На экране крошечная черная фигура сражалась с двумя титанами. Юки был весь в крови — своей и божественной. Его черная футболка была разорвана, обнажая татуировки, которые теперь светились ослепительным голубым светом.

– Он ранен, – голос Джинву был пугающе тихим. В его тени начали шевелиться тысячи солдат, готовых сорваться с места по одному его слову. – Его движения замедляются.

В Токио Юки чувствовал, как жизнь капля за каплей покидает его. Один из богов вонзил золотой клинок ему в бедро, другой опалил спину божественным разрядом. Но Жнец не чувствовал боли. Он чувствовал только ледяную ярость и запах карамели, который всё еще исходил от его собственной кожи — напоминание о доме.

– Ради них... – выдохнул Юки, и его аура взорвалась черным пламенем.

Он совершил рывок, который не под силу ни одному смертному. Коса Жнеца описала дугу, разрубая второго бога пополам, но в тот же миг третий бог, последний, вскинул тяжелое золотое копье.

– Умри, смертный!

Юки видел, как копье несется к нему. Он мог бы уклониться, но тогда удар пришелся бы по барьеру с людьми. Он принял решение в долю секунды.

Громкий хлопок, звук разрываемой плоти. Копье пробило грудь Юки насквозь, выйдя между лопаток.

Мир на секунду замер. Юки зашатался, его коса выпала из рук, со звоном ударившись о бетон. Но прежде чем бог успел торжествующе вскрикнуть, Юки схватил древко копья, торчащее из его груди, и с безумной силой рванул его на себя, сокращая дистанцию. Его правая рука, покрытая татуировкой черепа, превратилась в костяной клинок.

– Моя очередь... – прохрипел он и вонзил руку-клинок прямо в горло последнего бога.

Божественное существо рассыпалось золотой пылью. Юки остался стоять один на пустой площади.

Он медленно опустил взгляд на свою грудь. Золотое копье исчезло, оставив после себя зияющую рану, из которой толчками выходила густая, темная кровь.

– Вот... черт, – прохрипел Юки.

Он коснулся раны дрожащими пальцами, глядя на багряную жидкость. В его ушах звенело, а перед глазами плыли образы: Джинву, улыбающийся за завтраком, и Сухо, ворующий кусок мяса из его тарелки.

– Я... обещал вернуться, – прошептал он, и его колени подогнулись.

Юки рухнул на асфальт. Его ярко-голубые глаза начали тускнеть, отражая багряное небо Японии. Сознание угасало, погружая его в холодную пустоту, которую он так хорошо знал.

В Сеуле Сухо закричал, вскакивая на ноги. На экране было видно, как Юки падает, и как его кровь растекается по серому бетону.

– Папа! Мы должны! Сейчас же! – Сухо рыдал, его мана выходила из-под контроля, круша мебель вокруг.

Джинву уже стоял, его лицо было каменной маской ярости и отчаяния. Его глаза светились фиолетовым пламенем.

– Кайсел! – взревел Монарх Теней, и огромный дракон материализовался прямо в гостиной, проламывая крышу особняка. – В Токио! Быстрее, чем сама смерть!

Они летели над морем, и каждый километр казался вечностью. Джинву чувствовал через их связь, как нить жизни Юки истончается, становясь почти прозрачной.

– Держись, слышишь? – шептал Джинву в пустоту, сжимая кулаки так, что когти прорезали ладони. – Ты не имеешь права уйти. Ты — наш Альфа. Ты обещал нам ужин. Ты обещал нам вечность.

Когда Кайсел приземлился в центре Токио, город выглядел как кладбище. Ледяной барьер, воздвигнутый Юки, всё еще стоял, сияя слабым светом — последний оплот его воли.

Джинву и Сухо соскочили с дракона еще до того, как он коснулся земли. Они нашли его в центре площади. Юки лежал на боку, его черные волосы слиплись от крови, а лицо было белым, как мрамор.

– Юки! – Сухо упал перед ним на колени, боясь коснуться раны в груди. – Юки, очнись! Пожалуйста!

Джинву опустился рядом. Он положил руку на шею Альфы, на ту самую метку, которую они оставили неделю назад. Пульс был. Слабый, неритмичный, едва уловимый, но он был.

– Он жив, – выдохнул Джинву, и слеза, которую он не смог сдержать, упала на щеку Юки. – Он всё еще борется.

– Мы должны его спасти! Отец, сделай что-нибудь! – Сухо задыхался от рыданий.

Джинву закрыл глаза. Он знал, что обычная медицина здесь бессильна. Божественное копье повредило не только тело, но и саму душу Жнеца.

– Мы отдадим ему нашу ману, – твердо сказал Джинву. – Вместе. Мы — его омеги, мы его якоря. Мы вернем его назад.

Они оба положили руки на рану Юки. Джинву направил свою темную, властную энергию, а Сухо — свое яростное, золотое пламя. Они вливали в него саму свою жизнь, пытаясь заполнить пустоту в его груди.

Прошли минуты, которые казались часами. И вдруг Юки вздрогнул. Его грудь судорожно поднялась, делая первый, мучительный вдох. Кровь перестала течь, а края раны начали медленно затягиваться, подпитываемые силой двух Монархов.

– Где... – прохрипел Юки, не открывая глаз. Его голос был едва слышен. – Где мой... омлет...

Сухо истерически рассмеялся сквозь слезы, прижимаясь лбом к плечу Юки.

– Ты идиот, Окумура Юки! Ты самый большой идиот в обоих мирах! Какой омлет?! Мы чуть не умерли от страха!

Юки медленно открыл глаза. Голубое сияние вернулось в них, хотя оно было еще тусклым. Он увидел над собой два заплаканных, родных лица.

– Привет... – он попытался улыбнуться, но лишь поморщился от боли. – Кажется... я немного переоценил... этих богов.

– Заткнись, – Джинву осторожно приподнял его голову, прижимая к себе. – Просто молчи. Мы забираем тебя домой.

Юки слабо коснулся руки Джинву, его пальцы нащупали обручальное кольцо.

– Я защитил их... – прошептал он, глядя на ледяной барьер, внутри которого плакали от радости спасенные люди.

– Ты защитил всех, – Джинву поцеловал его в лоб. – Но теперь твоя очередь быть защищенным.

Кайсел снова поднялся в небо, неся на своей спине троих. Весь мир наблюдал за этим полетом. Япония ликовала, Сеул замер в ожидании, но для Юки мир сузился до двух пар рук, которые крепко держали его, не давая соскользнуть обратно в объятия смерти.

Он лежал, глядя на облака, и чувствовал, как карамельный запах его собственного гона снова становится сильнее, смешиваясь с запахами Джинву и Сухо. Он был изранен, он был на грани, но он был Альфой, который выжил, чтобы снова готовить завтраки, ворчать на Сухо за беспорядок и любить Джинву так, как умеет только Жнец.

– Знаете что, – прохрипел он, когда они уже подлетали к дому.

– Что? – хором спросили омеги.

– В следующий раз... я возьму с собой винтовку. Коса — это, конечно, пафосно... но копье в груди — это слишком плохой отзыв для ресторана.

Джинву и Сухо переглянулись и впервые за этот бесконечный день искренне улыбнулись. Жнец вернулся. И теперь ни один бог, ни одна бездна не посмеют встать на его пути. Потому что за его спиной стояли те, ради кого он был готов убить даже саму Смерть.