← Назад к обзору

Альфа

Колыбель из теней и пепел прошлого

В квартире Сон Джинву пахло не только изысканными специями, но и чем-то более глубоким, инстинктивным. Воздух стал густым, пропитанным феромонами, которые предвещали скорое приближение течки у обоих омег. Для обычного альфы это время было бы периодом агрессии и животной жажды, но Юки, верный своей натуре Жнеца, подошел к этому с присущей ему мудростью и заботой.

Он занимался тем, что альфы его склада делали крайне редко — вил гнездо. Юки перетащил в центр просторной гостиной самые мягкие подушки, кашемировые пледы и несколько своих футболок, которые еще хранили его терпкий запах холодного металла и ночного леса. Его движения были сосредоточенными; он аккуратно укладывал вещи, создавая защитный барьер, в котором его омеги могли бы чувствовать себя в безопасности.

Джинву наблюдал за ним, прислонившись к дверному косяку. Его собственное тело уже начинало отзываться на близость Альфы легкой ломотой и тягучим чувством внизу живота. Вид Юки, который с такой нежностью обустраивал их будущее убежище, вызывал у Джинву странную смесь благоговения и любопытства.

– Ты делаешь это так уверенно, – негромко произнес Джинву, проходя в комнату. – Словно занимался этим всю жизнь.

Юки расправил складку на черном пледе и поднял на него свои ярко-голубые глаза. В полумраке гостиной они светились особенно интенсивно, контрастируя с темными татуировками на его руках.

– Инстинкты Жнеца не так уж сильно отличаются от инстинктов Альфы, когда речь идет о защите своего, – Юки выпрямился, его облегающая футболка подчеркнула разворот плеч. – Я хочу, чтобы вам было комфортно. Холод моей магии не должен касаться вас в эти дни.

Джинву присел на край строящегося гнезда, проводя рукой по мягкой ткани. Он помолчал немного, собираясь с мыслями, а затем задал вопрос, который давно не давал ему покоя.

– Юки... я всё хотел спросить. О Сухо. Ты ведь знаешь, что в мире охотников ходят разные слухи. Говорили, что я был с охотницей Ча Хэ Ин, что он её сын. Тебя никогда не смущало наше прошлое?

Юки замер, его пальцы на мгновение сжали край подушки. Он медленно опустился рядом с Джинву, и аромат его силы окутал омегу, успокаивая его взвинченные гормоны.

– Меня не волнуют слухи, Джинву, – голос Юки был спокойным и глубоким. – Я вижу твою душу, и я вижу душу Сухо. Этого мне достаточно. Но если ты хочешь что-то рассказать... я выслушаю.

Джинву усмехнулся, глядя на свои руки.

– Ча Хэ Ин была прекрасной женщиной и сильным бойцом. Но Сухо... он особенный. Он плод не просто союза, а столкновения сил, которые не должны были пересекаться. Я скажу тебе правду о его рождении, но у меня есть условие.

Юки вопросительно приподнял бровь, и его серьги-кольца тихо звякнули.

– Какое условие?

– Расскажи мне, как ты получил силу Жнеца, – Джинву посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде была решимость охотника S-ранга. – Ты никогда не говорил о своей семье. Юноша твоего возраста с такой мощью... это не берется из ниоткуда.

Юки надолго замолчал. Иней начал медленно проступать на поверхности журнального столика, стоявшего неподалеку — верный признак того, что Альфа погрузился в тяжелые воспоминания. Татуировка черепа на его предплечье словно потемнела, впитывая свет ламп.

– Хм... ну... – Юки отвел взгляд, его голос стал тише. – Это честный обмен.

Он сел по-турецки, положив руки на колени. Черные разводы татуировок на его кистях казались живыми тенями.

– Мне было около восьми лет, когда это случилось, – начал он, и в комнате стало заметно холоднее. – Я рос в обычной семье, по крайней мере, я так думал. Мои родители были пробужденными низкого ранга, работали в службе поддержки. Но однажды в нашем доме открылись врата. Очень странные врата... они не были похожи на те, что регистрирует Ассоциация. Они были черными, как сама бездна, и от них пахло сталью и замерзшей кровью.

Джинву затаил дыхание. Он знал сотни историй о подземельях, но в тоне Юки было нечто такое, что заставляло его собственную силу Теневого Монарха инстинктивно сжиматься.

– Из этих врат не вышли монстры, – продолжал Юки, его голубые глаза затуманились. – Из них вышла сама Смерть. Она искала сосуд. Мои родители... они пытались защитить меня, но сущность из врат была слишком быстрой. Она не убила их сразу. Она... она использовала их. Превратила в марионеток, в пустые оболочки, ведомые жаждой разрушения.

Юки сжал кулаки, и костяшки его пальцев побелели.

– В тот день я умер. Сердце восьмилетнего ребенка не выдержало давления такой ауры. Но Жнец, вышедший из врат, не дал мне уйти. Он предложил мне сделку: его сила в обмен на мою жизнь и мою службу. Я согласился, потому что хотел спасти родителей.

Он горько усмехнулся, и эта улыбка была полна боли, не свойственной восемнадцатилетнему парню.

– Но спасать было уже некого. Те существа, что стояли передо мной, больше не были мамой и папой. Это были искаженные твари, которые бросились на меня, едва я открыл глаза, уже будучи Жнецом. Мне пришлось... мне пришлось убить их. Своими руками. Своей новой, холодной силой.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Даже Сухо, который, как оказалось, стоял в дверях и слушал, не смел пошевелиться. Его лицо было бледным, а в глазах стояли слезы.

– Вот почему я такой, Джинву, – Юки поднял голову, и его глаза вспыхнули ярко-голубым пламенем. – Вот откуда эта мудрость, о которой вы говорите. Когда ты в восемь лет лишаешь жизни тех, кто дал ее тебе, ты перестаешь быть ребенком. Ты начинаешь ценить каждый миг тишины. Ты перестаешь гнаться за властью, потому что знаешь её истинную цену — одиночество и холод.

Джинву медленно протянул руку и накрыл ладонь Юки своей. Он чувствовал, как Альфу бьет мелкая дрожь, которую тот пытался скрыть за маской спокойствия.

– Теперь я понимаю, – прошептал Джинву. – Твои татуировки... это не просто украшения.

– Это печати, – подтвердил Юки. – Они сдерживают холод внутри, чтобы я не превратился в то чудовище, которое пришло из врат. Череп на руке — это память о моем отце. Разводы на кисти — это кровь моей матери, которая никогда не отмоется с моей души.

Сухо сорвался с места и буквально влетел в гнездо, обнимая Юки со спины, прижимаясь лицом к его широким лопаткам.

– Юки... прости, – всхлипнул он. – Я не знал. Я вел себя как капризный ребенок, требовал внимания, а ты... ты нес всё это в себе.

Юки расслабился под весом Сухо, его аура начала теплеть. Он протянул вторую руку и притянул Джинву к себе, замыкая их в кольцо своих объятий.

– Всё в порядке, – мягко произнес он. – Мое прошлое сделало меня тем, кто я есть. Тем, кто может защитить вас. Теперь твоя очередь, Джинву. Кто же на самом деле отец Сухо?

Джинву глубоко вздохнул, чувствуя, что пришло время сбросить и свой груз.

– Слухи о Ча Хэ Ин были удобной ширмой, – начал он, глядя на сына. – Она знала правду и помогла мне скрыть её. Сухо... у него нет матери в обычном понимании этого слова.

Юки нахмурился, его интерес Жнеца пробудился.

– Как это возможно?

– Ты знаешь, что я — Теневой Монарх, – голос Джинву стал твердым. – Моя сила связана со смертью не меньше, чем твоя. Когда я достиг пика своего могущества, моя собственная энергия стала настолько плотной, что начала искать выход. Сухо родился из моей тени и искры жизни, которую я получил, когда изменил реальность, чтобы спасти этот мир. Он — частица моей души, обретшая плоть. В нем течет кровь системы и магия Монарха.

Сухо замер, широко открыв глаза. Он знал, что он силен, но правда о его происхождении всегда была окутана туманом.

– Значит... я не человек? – тихо спросил он.

– Ты больше, чем человек, – Юки повернулся к нему, его взгляд был полон нежности. – Ты — чудо, сотворенное из воли и любви твоего отца к этому миру. Теперь понятно, почему твоя энергия так резонирует с моей. Мы оба стоим на грани жизни и смерти.

Юки прижал их обоих к себе еще крепче. Гнездо, которое он строил, теперь казалось чем-то большим, чем просто местом для течки. Это был алтарь их общей правды, их израненных душ, нашедших друг друга в бесконечном хаосе мира охотников.

– Мы странная семья, – Юки негромко рассмеялся, и этот звук разогнал остатки льда в комнате. – Жнец, Теневой Монарх и дитя системы. Любой другой альфа сошел бы с ума от такой компании.

– Но ты не любой другой, – Джинву улыбнулся, кладя голову на плечо Юки. – Ты наш Альфа. Истинный и единственный.

– И теперь, когда секретов не осталось, – Сухо шмыгнул носом, вытирая слезы, – ты ведь не передумаешь насчет ЗАГСа?

Юки посмотрел на свидетельство, лежащее на столе, затем на своих омег. Его голубые глаза светились спокойным, уверенным светом.

– Теперь — тем более нет. Нам нужно держаться вместе. Мир может быть жестоким, но пока мы в этом гнезде, ни одни врата не смогут нас разлучить.

Он потянулся к снайперской винтовке, стоявшей в чехле у стены, и переставил её поближе к кровати. Его движения были скупыми и точными.

– А теперь, – Юки снова стал тем мудрым и заботливым лидером, – ложитесь. Я чувствую, что течка начнется через несколько часов. Я буду здесь. Я буду охранять ваш сон и ваш покой.

Джинву и Сухо послушно забрались в центр гнезда. Запах Юки — сталь, мороз и теперь отчетливый аромат обладания — окутал их, даря чувство абсолютной защищенности.

Юки сел рядом, его рука покоилась на предплечье, где красовался череп. Он больше не боялся своего прошлого. Оно было ценой, которую он заплатил за то, чтобы иметь силу защитить свое настоящее.

– Спите, – прошептал он, и иней на окнах сложился в защитные руны. – Ваш Жнец на посту.

В ту ночь в Сеуле было тихо. Но в одной квартире три сердца бились в унисон, связанные не только государственными печатями или истинной связью, но и общей болью, которая превратилась в неразрушимую броню. Юки смотрел на спящих омег, и в его голубых глазах отражалась вечность, в которой больше не было места одиночеству. Он нашел свой дом, и он был готов убить любого бога или демона, который посмеет нарушить эту тишину.