← Назад к обзору

Альфа

Вкус облаков и печать Жнеца

Солнце едва коснулось горизонта, окрашивая спальню в нежные персиковые и золотистые тона. Юки открыл глаза. В комнате царила та особенная тишина, которая бывает только после бури — тишина абсолютного удовлетворения и покоя. Его тело ощущалось легким и в то же время невероятно мощным. Он осторожно высвободил руки из-под тел спящих омег.

Джинву лежал справа, уткнувшись лицом в подушку, его дыхание было глубоким и размеренным. Сухо разметался слева, закинув ногу на бедро Юки, его черные волосы спутались, а на губах застыла слабая полуулыбка. На их шеях, прямо над ключицами, ярко алели свежие метки — следы клыков Юки, глубокие и четкие. Это было не просто физическое клеймо, это была магическая печать Жнеца, связывающая их души воедино. На шее самого Юки также красовались отметины: дерзкий укус Сухо и более глубокий, властный след от Джинву.

Юки бесшумно поднялся. На нем не было ничего, кроме татуировок и цепочки, которая тихо звякнула, когда он выпрямился в полный рост. Он прошел в ванную, позволив прохладным струям воды смыть остатки ночного пота, но не воспоминания. Под утро, когда омеги уже были на грани истощения от его ласк, Юки решил показать им истинную мощь своей магии. Он призвал «Теневое раздвоение» — технику Жнеца, создав своего идеального двойника.

Воспоминание о том, как два Юки одновременно владели телами Джинву и Сухо, заставило его зрачки на мгновение расшириться. Магия била через край, заполняя комнату густым туманом желания. Когда оба «Юки» одновременно вошли в них, омеги сорвали голоса, утопая в ошеломляющем экстазе. Это была его месть за две недели провокаций, и она была сладкой.

Выйдя из душа, Юки натянул только свободные черные штаны. Его торс остался обнаженным, демонстрируя перекатывающиеся под фарфоровой кожей мышцы. Он прошел на кухню. Готовка всегда была его способом выразить заботу, и сегодня он хотел приготовить нечто особенное.

Вскоре по квартире поплыл аромат свежесваренного кофе, поджаренного бекона и, конечно же, карамелизованных персиков. Юки ловко орудовал ножом, нарезая фрукты с хирургической точностью. Его движения были плавными, почти танцующими.

Первым проснулся Сухо. Он сел в кровати, чувствуя во всем теле приятную ломоту. На нем была огромная черная футболка Юки, которая сползала с плеча, обнажая метку. Память о ночи нахлынула на него резким приливом жара. Он вспомнил ледяные пальцы Юки, его горячее дыхание и тот момент, когда в комнате оказалось два альфы.

– Боже... – прошептал Сухо, закрывая лицо руками. – Он нас просто уничтожил.

Джинву зашевелился рядом. Он выглядел более собранным, но в его глазах все еще блуждал туман пережитого наслаждения. На нем тоже была футболка Юки — темно-синяя, пахнущая озоном и табаком. Великий Теневой Монарх, который мог повелевать армиями мертвых, сейчас чувствовал себя просто омегой, чей альфа оказался сильнее, мудрее и ненасытнее, чем можно было представить.

– Вставай, Сухо, – негромко произнес Джинву, потирая шею в том месте, где магия Юки пульсировала в такт его сердцу. – Кажется, наш Жнец уже на кухне.

Они вышли в гостиную, едва переставляя ноги. Вид Юки, стоящего у плиты в одних штанах, с растрепанными после душа волосами и играющими на спине мышцами, заставил их замереть в дверях.

– Проснулись? – Юки обернулся, окинув их пронзительным взглядом голубых глаз. – Завтрак почти готов. Садитесь.

– Ты... ты чудовище, Юки, – выдохнул Сухо, усаживаясь на высокий стул у барной стойки. Его лицо тут же залилось краской. – То, что ты устроил с клоном... это было нечестно. Это было слишком.

Юки поставил перед ним тарелку с пышными оладьями, политыми персиковым сиропом.

– Разве? – он приподнял бровь, и в углу его губ заиграла коварная усмешка. – Мне показалось, что тебе очень понравилось, когда «мы» держали тебя за руки. Ты ведь сам просил не останавливаться.

Сухо покраснел еще сильнее, уткнувшись в тарелку. Джинву сел рядом, принимая из рук Юки чашку кофе. Их пальцы соприкоснулись, и по телу омеги пробежал электрический разряд.

– Ты отыгрался за каждую фотографию, – констатировал Джинву, делая глоток. – Я недооценил твою фантазию, Юки. Твоя магия... она ощущается иначе теперь. После меток.

Юки оперся руками о стойку, наклоняясь к ним. Его мощная грудь была совсем рядом, и омеги невольно засмотрелись на то, как капли конденсата с чашки кофе отражаются в его ярко-голубых глазах.

– Метки связывают нас, – спокойно произнес Юки. – Теперь я всегда буду чувствовать, если вы решите снова поиграть с моим терпением. И поверьте, в следующий раз я придумаю что-нибудь еще более... ошеломляющее.

– Куда уж больше? – простонал Сухо, отправляя в рот кусочек персика. – У меня до сих пор искры из глаз летят, когда я вспоминаю финал.

– Ты отлично готовишь, – Джинву попытался сменить тему, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на губы Юки. – Я и забыл, что ты мастер на все руки.

– Я люблю заботиться о том, что принадлежит мне, – Юки выпрямился и подошел к ним сзади, положив руки им на плечи. – Вы двое — самое ценное, что у меня есть. В Японии я понял, что тишина мне больше не в радость, если в ней нет вашего шума.

Сухо откинул голову назад, прижимаясь затылком к животу Юки.

– Мы тоже скучали. Но папа прав, ты настоящий тиран. Ты хоть видел, что ты оставил у меня на шее? Как мне теперь в Ассоциации показываться?

Юки наклонился и прикусил мочку уха Сухо, заставляя того вздрогнуть.

– Пусть все знают, чей ты омега, Сухо. А если кто-то посмеет смотреть слишком долго... Жнец умеет собирать не только души, но и долги.

Джинву усмехнулся, глядя на эту сцену. В нем не было ревности, только глубокое чувство правильности происходящего. Юки идеально балансировал между ними, даря каждому именно то, в чем тот нуждался: Сухо — страсть и твердую руку, Джинву — понимание и равную по силе опору.

– Кстати, о долгах, – Джинву поставил чашку. – Сегодня в Ассоциации важное собрание по поводу новых врат в Инчхоне. Нам нужно быть там.

– Я пойду с вами, – Юки отошел к окну, подставляя лицо утреннему свету. – Теперь, когда я официально ваш альфа, я не собираюсь оставаться в тени.

– Ты? В тени? – рассмеялся Сухо, наконец-то справляясь со смущением. – С твоим ростом в два метра и этими татуировками? Ты светишься ярче любого портала.

Юки обернулся, и его взгляд стал серьезным.

– Я говорю о другом. Я больше не буду просто «талантливым новичком». Я возьму на себя часть ваших обязанностей по зачистке. Вы слишком много работаете, а отдых вам теперь потребуется... более качественный.

Джинву почувствовал, как внутри разливается тепло. Юки не пытался командовать ими в делах охотников, он предлагал защиту. Это была та самая мудрость, за которую они его полюбили. Он не гнался за властью, он создавал пространство, где они могли быть собой.

– Хорошо, – согласился Джинву. – Твоя помощь будет кстати. Особенно твои навыки снайпера.

Завтрак продолжался в уютной атмосфере. Юки подкладывал омегам лучшие кусочки, следя за тем, чтобы они восстановили силы. В какой-то момент Сухо, набравшись смелости, потянул Юки за руку, заставляя его сесть на свободный стул.

– Теперь ты ешь, – скомандовал он. – А то только на нас смотришь, как кот на сметану.

Юки послушно принялся за еду, и омеги с восхищением наблюдали за каждым его движением. В нем была грация хищника, который временно спрятал когти.

– Знаешь, Юки, – тихо произнес Сухо, рассматривая браслеты на запястье альфы. – Те две недели были ужасными. Мы вели себя как дураки с теми фото.

Юки поднял на него взгляд.

– Это было полезно. Это помогло мне понять, что я больше не хочу ждать. Вы подтолкнули Жнеца к действию, Сухо. Не жалуйтесь на результат.

– Никто не жалуется, – Джинву подошел к Юки со спины и обнял его за шею, касаясь губами его татуированного плеча. – Мы получили именно то, о чем мечтали. И даже больше.

– Намного больше, – подтвердил Сухо, придвигаясь ближе.

Юки отложил вилку и притянул их обоих к себе. В этот момент на кухне, залитой светом, они не были великими охотниками или правителями теней. Они были просто истинной парой, нашедшей свой баланс.

– Собирайтесь, – наконец сказал Юки, поднимаясь. – Нам пора. И наденьте что-нибудь с высоким воротником, если не хотите, чтобы вся Ассоциация обсуждала мои зубы.

– Поздно, – фыркнул Сухо, натягивая куртку поверх футболки Юки. – Я не собираюсь это прятать. Пусть смотрят. Пусть знают, что наш альфа вернулся.

Джинву лишь покачал головой, но в его глазах светилась та же гордость.

Когда они вышли из дома, Юки шел посередине, возвышаясь над омегами. Его черная куртка была расстегнута, обнажая цепочку и край татуировки на шее. Его взгляд был пронзительным и спокойным. Прохожие невольно расступались, чувствуя исходящую от этой троицы мощь.

В Ассоциации их появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Охотники, привыкшие видеть Джинву и Сухо холодными и недосягаемыми, замирали, видя их рядом с Юки. Но больше всего поражали метки. Яркие, магические, они буквально кричали о том, что эти двое теперь под защитой Жнеца.

Юки шел уверенно, его шаги гулко отдавались в мраморном холле. Он не рычал на других альф, которые бросали на них взгляды, полные зависти. Ему это было не нужно. Одного его присутствия, его роста и той ауры холода, которая теперь смешалась с ароматом персика, было достаточно, чтобы любой хищник поджал хвост.

На собрании Юки сидел за спинами Джинву и Сухо, как нерушимая скала. Его ярко-голубые глаза внимательно следили за каждым выступающим. Когда один из представителей японской делегации попытался возразить Джинву, Юки просто слегка наклонился вперед, и в зале мгновенно упала температура.

– Продолжайте, – негромко произнес Юки, но его голос прозвучал как скрежет косы по камню. – Мы внимательно слушаем.

Японец сглотнул и тут же сменил тон на более уважительный. Сухо, сидевший рядом, незаметно сжал руку Юки под столом, делясь своим восторгом.

После собрания, когда они остались в кабинете Джинву втроем, Юки подошел к окну.

– Мир меняется, – сказал он, глядя на город. – Врата становятся опаснее. Но пока я дышу, ни одна тварь из разлома не коснется вас.

Джинву подошел к нему, кладя голову на широкое плечо.

– Мы знаем, Юки. Мы чувствуем твою силу каждую секунду.

– Пап, Юки, – подал голос Сухо, который уже успел найти в шкафу Джинву заначку с персиками. – Хватит о работе. Давайте сегодня просто побудем дома. Только мы трое. Юки обещал приготовить что-то особенное на ужин.

Юки обернулся и улыбнулся — той самой теплой улыбкой, которую он берег только для них.

– Конечно. Я приготовлю утку в персиковом маринаде. И на этот раз, Сухо, я обойдусь без клонов. Если, конечно, ты будешь вести себя хорошо.

– Я буду самым послушным омегой в мире! – торжественно пообещал Сухо, запихивая в рот кусок фрукта.

Джинву рассмеялся, и этот смех был полон искреннего счастья. Юки притянул их обоих к себе, вдыхая их родные запахи. Он знал, что впереди еще много испытаний, но сейчас, в этом кабинете, залитом вечерним солнцем, он чувствовал себя абсолютно на своем месте.

Жнец нашел свою жизнь. И эта жизнь была на вкус как самый сладкий, самый спелый персик в мире, согретый теплом двух любящих сердец. Его татуировки на мгновение вспыхнули голубым светом, подтверждая нерушимость их связи. Они были семьей. Они были единым целым. И горе тому, кто решит проверить это на прочность.