← Назад к обзору

Альфа

Пустота в сердце и запах старого гнезда

– Раз ты теперь официально наш альфа, ты переезжаешь к нам. И это не обсуждается! – Сухо скрестил руки на груди, глядя на Юки снизу вверх с тем самым упрямством, которое он явно унаследовал от отца. – Я уже вызвал службу перевозки, они заберут твои вещи из квартиры через час.

Юки, стоявший посреди гостиной особняка Сон, лишь коротко усмехнулся. Он только что закончил тренировку, и его кожа всё еще блестела от легкой влаги, подчеркивая рельеф грудных мышц и темную вязь татуировок. Расстегнутая куртка едва держалась на широких плечах, открывая вид на безупречный пресс. Юки поправил кольца в левом ухе и лениво затянулся сигаретой, выпуская облако дыма в сторону открытого окна.

– Делай что хочешь, – он махнул рукой, в которой держал зажигалку. – Если тебе так будет спокойнее, я не против. Только не трогай мои ножи и снайперскую винтовку, я сам их упакую.

Сухо просиял и тут же умчался раздавать указания по телефону, его голос эхом разносился по коридорам большого дома. Юки проводил его взглядом, полным мудрой нежности, а затем повернулся к Джинву. Теневой Монарх стоял чуть поодаль, наблюдая за ними с легкой, почти незаметной улыбкой. Но Юки чувствовал нечто большее. Как альфа, он ощущал тончайшие вибрации их состояний.

– Твой дом слишком холодный, Джинву, – негромко произнес Юки, проходя вглубь гостиной. – Не в плане температуры. В плане запаха.

Он направился в сторону жилых комнат, инстинктивно ища то, что другие альфы часто игнорировали, но что для него, как для Жнеца, было очевидным. Гнезда. Места, где омеги должны чувствовать себя в полной безопасности, были в плачевном состоянии. В комнате Сухо подушки были разбросаны в беспорядке, а в спальне Джинву царил аскетичный минимализм, который больше напоминал келью, чем убежище. Запахи омег здесь были слабыми, тревожными, лишенными того густого, успокаивающего аромата, который дает присутствие сильного альфы.

Юки начал молча поправлять одеяла, перекладывать вещи, вплетая в ткань свою ауру холода и персика. Он двигался плавно, почти медитативно, наполняя пространство своей уверенностью.

– Ты занимаешься гнездами? – Джинву вошел вслед за ним, остановившись в дверях. – Обычно альфы даже не замечают таких вещей. Они просто... заявляют права.

– Я не «обычный» альфа, ты это знаешь, – Юки обернулся, его ярко-голубые глаза пронзительно сверкнули. – Омега не может быть спокойным, если его тыл пахнет одиночеством. Сухо слишком долго пытался быть сильным сам по себе, а ты... ты слишком долго нес на плечах весь мир, Джинву.

Он подошел к Джинву вплотную. Рост в два метра позволял ему буквально нависать над Монархом, но в этом жесте не было агрессии. Юки мягко коснулся цепочки на своей шее, а затем перевел взгляд на Джинву.

– Кстати, – Юки прищурился, и в его голосе проскользнула нотка холодного любопытства. – Я всё хотел спросить. Джинву, а кто отец Сухо?

В комнате мгновенно похолодало. Теневой Монарх замер, его взгляд стал непроницаемым, как бездна. Тени у его ног на мгновение затрепетали, словно живые существа, почуявшие опасность. Джинву долго молчал, рассматривая Юки, словно взвешивая, достоин ли тот правды, которая хранилась за семью замками.

– Это долгая история, Юки, – наконец ответил Джинву, проходя к окну. – История о временах, когда мир еще не знал, что такое истинные охотники S-ранга. Я скажу тебе. Но сначала... я хочу знать о твоей силе.

Джинву обернулся, и его фиолетовые глаза встретились с ярко-голубыми глазами Жнеца.

– Ты не просто пробужденный. Твоя магия пахнет смертью, но не той, что несет моя армия теней. Она пахнет концом всего сущего. Как ты ее получил?

Юки замер. Его рука непроизвольно сжала металлический кулон на груди. Он медленно подошел к креслу и сел, откинув голову назад. На его фарфоровой коже капли пота казались холодными искрами. Он долго молчал, и тишина в комнате стала тяжелой, почти осязаемой.

– Мне было восемь лет, когда это случилось, – начал Юки, его голос стал низким и бесцветным, лишенным всяких эмоций. – Тогда в моей деревне, глубоко в горах, открылись врата. Но они отличались от всех врат, которые мы видим сейчас. Они не были синими или красными. Они были угольно-черными, и из них не выходили монстры. Оттуда выходила тишина.

Он замолчал, словно заново переживая те события.

– В тот день я умер, Джинву. Буквально. Мое сердце остановилось, когда магическое давление из разлома просто раздавило всё живое в радиусе нескольких километров. Но пустота внутри врат не захотела отпускать меня. Она выбрала меня своим сосудом.

Юки горько усмехнулся, глядя на свои татуированные руки.

– За эту силу Жнеца мне пришлось заплатить цену, которую никто не должен платить. Когда я «вернулся», я обнаружил, что все жители моей деревни, включая моих родителей, перестали быть людьми. Магия разлома исказила их, превратив в нечто... лишенное души, но полное голода. Они набросились на меня первыми.

Джинву не перебивал. Он чувствовал, как вокруг Юки начинает концентрироваться ледяная аура, от которой по стенам пополз иней.

– Мне пришлось убить их всех, – прошептал Юки. – Своими руками. Я вырезал всю свою деревню, потому что они больше не были теми, кого я любил. Это была моя первая жатва. Смерть родителей стала ключом, который окончательно открыл во мне силу Жнеца. С тех пор я несу этот холод внутри.

Он поднял взгляд на Джинву. В его голубых глазах отражалась бесконечная печаль и мудрость существа, которое видело изнанку бытия.

– Теперь ты понимаешь, почему я не гонюсь за омегами и не рычу на других альф? Когда ты начинаешь свой путь с крови собственной семьи, всё остальное кажется мелочью. Я ищу не доминирования, Джинву. Я ищу тепла, которое сможет согреть этот лед.

Джинву медленно подошел к нему и положил руку на татуированное плечо. Он чувствовал холод, исходящий от кожи Юки, но не отстранился. Как Монарх Теней, он понимал эту тьму лучше, чем кто-либо другой.

– Мы оба отмечены смертью, Юки, – тихо произнес Джинву. – Возможно, именно поэтому мы и стали истинной парой. Твой холод дополняет мою тень.

Он вздохнул, собираясь с мыслями. Пришло время его чести отвечать на вопрос.

– Что касается Сухо... – Джинву отвел взгляд. – Его рождение было чудом. В те времена, когда я только получил силу Системы, я встретил человека. Он не был охотником, он был обычным врачом. Его звали Пак Хи Су. Мы были молоды, и я тогда еще не понимал, что моя сила сделает меня вечным, а его — лишь мимолетной искрой.

Джинву прикрыл глаза, вспоминая черты лица, которые время почти стерло из памяти, но которые всё еще жили в чертах Сухо.

– Он погиб во время одного из первых масштабных рейдов, когда я не успел вернуться вовремя. Он даже не знал, что я жду ребенка. Сухо — это всё, что у меня осталось от той, человеческой жизни. Я вырастил его один, скрывая его происхождение от Ассоциации, пока он сам не пробудился.

Юки внимательно слушал, отмечая, как дрогнул голос Джинву. Альфа внутри него отозвался глухим рыком сочувствия. Он встал и привлек Джинву к себе, обнимая его крепко и надежно.

– Теперь ты не один, – прошептал Юки ему в макушку. – И Сухо больше не будет расти в тени своего отца. Я здесь. И я клянусь своей силой Жнеца: никто больше не умрет в этом доме, пока я держу косу.

В этот момент в комнату ворвался Сухо, таща за собой две огромные коробки. Он замер, увидев их в объятиях друг друга, и его лицо мгновенно осветилось радостью.

– Эй! Вы чего тут лирику развели? Помогайте давайте! – он поставил коробки на пол и вытер пот со лба. – Юки, твои персиковые маринады я сложил отдельно, не благодари.

Юки отстранился от Джинву и подмигнул Сухо.

– Ты молодец, мелкий. Иди сюда, я помогу тебе с остальным.

– Я не мелкий! – возмутился Сухо, но тут же оказался втянут в крепкое объятие альфы. – Эй, пусти, я же потный!

– Ничего, – Юки прижал его к себе, вдыхая запах омеги, который теперь, благодаря его вмешательству в гнездо, стал более чистым и спокойным. – Ты мой омега. Мне нравится, как ты пахнешь.

Джинву наблюдал за ними, и тяжесть на его сердце, копившаяся годами, начала медленно таять. Юки действительно был другим. Он не требовал подчинения, он предлагал спасение.

Вечер прошел в суете переезда. Юки лично расставлял свои вещи, уделяя особое внимание кухне. Он приготовил ужин, и аромат жареного мяса с пряными травами окончательно вытеснил из дома запах одиночества.

Когда они втроем сидели за столом, Юки вдруг достал свой кулон и положил его на ладонь. Металл тускло поблескивал в свете ламп.

– Этот кулон — единственное, что осталось от моей матери, – сказал он, глядя на Сухо и Джинву. – Раньше он напоминал мне о смерти. Но сегодня... глядя на вас, я чувствую, что он наконец-то нашел свое место.

Сухо протянул руку и коснулся металла.

– Мы станем твоей новой семьей, Юки. Настоящей. Без всяких «но».

Юки улыбнулся — на этот раз открыто и ярко. Его голубые глаза сияли, как два сапфира.

– Я знаю. Именно поэтому я здесь.

Позже, когда Сухо уснул в своем новом, пахнущем альфой гнезде, Юки и Джинву стояли на балконе, глядя на ночной Сеул. Воздух был прохладным, но им было тепло.

– Ты действительно собираешься взять на себя часть рейдов? – спросил Джинву, опираясь на перила.

– Да, – Юки затянулся сигаретой. – Я видел отчеты. Врата ранга S в Инчхоне нестабильны. Моя сила Жнеца идеально подходит для зачистки сущностей, которые не имеют физической формы. Твои тени могут их задержать, а я — окончательно стереть.

– Это будет мощный союз, – согласился Джинву. – Ассоциация будет в шоке.

– Пусть привыкают, – Юки выбросил окурок и повернулся к Монарху. – Идем спать, Джинву. Завтра будет долгий день. И я хочу, чтобы ты наконец-то выспался в гнезде, которое пахнет твоим альфой.

Джинву кивнул, чувствуя, как внутри него разливается покой. Юки взял его за руку, и их пальцы переплелись — холод Жнеца и тьма Монарха, создавая нечто новое, непобедимое.

В ту ночь особняк семьи Сон впервые за долгие годы был наполнен не только магией, но и истинным, глубоким смыслом. Жнец принес с собой не конец, а начало. Начало новой главы, где боль прошлого стала фундаментом для будущего, в котором запах персиков и стали был гарантией того, что больше никто не останется один.

Юки лежал в темноте, слушая дыхание своих омег. Его татуировки на плече едва заметно пульсировали, словно живое сердце. Он знал: его родители, там, за гранью, которую он охранял, наконец-то могли покоиться с миром. Их сын нашел тех, ради кого стоило не просто убивать, но и жить.

– Спите, – прошептал он в пустоту комнаты. – Теперь я ваша тень. И ваше солнце.

И тишина, которая когда-то забрала его жизнь, теперь стала его верным союзником, оберегающим сон тех, кто стал его миром.