← Назад к обзору

Альфа

Шёпот маленьких теней и колыбельная Жнеца

– Это ж полный пиз... – Юки осёкся, вовремя вспомнив, что в комнате находятся четверо младенцев, чей слух, по его подозрениям, уже сейчас был острее, чем у среднестатистического охотника ранга А.

Он стоял посреди детской, засунув руки в карманы домашних штанов, и смотрел на четыре колыбели, выстроенные в ряд. Юки перешёл на свой родной русский язык только в моменты крайнего потрясения или когда эмоции зашкаливали. Сейчас был именно такой случай.

– Юки, не выражайся, – Джинву тихо вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Его голос звучал устало, но в глазах светилось такое глубокое умиротворение, какого Юки не видел у него за все годы их знакомства. – Они всё впитывают. Даже если сейчас просто спят.

– Я до сих пор не могу поверить, что это происходит наяву, – Юки обернулся к мужу. Свет ночника выхватывал острые скулы альфы и его пронзительные голубые глаза, в которых сейчас плескалась растерянность. – Мне кажется, я сплю. Одиннадцать месяцев назад я курил на балконе в Токио и думал, что умру в одиночестве где-нибудь в разломе. А теперь...

Он указал рукой на «четыре комочка», как он их называл.

Их выписали из роддома всего пару дней назад. Особняк Сон превратился в настоящую крепость, защищённую не только магией Теневого Монарха, но и ледяной аурой Жнеца. Вторичный пол у детей обычно определялся к шести годам, но Юки, чья связь с миром душ была абсолютной, уже знал правду.

Двое сыновей от Джинву — настоящие маленькие титаны, оба альфы. От них уже сейчас исходила волна такой уверенности, что Юки не сомневался: его дом скоро станет полем битвы за лидерство.

Дети от Сухо были иными. Мальчик — тоже альфа, стремительный и дерзкий даже во сне, и девочка — единственная омега в этой компании, маленькое сокровище с глазами цвета грозового неба, которая уже сейчас умела вить веревки из своего грозного отца-Жнеца.

– Наш дом теперь официально самое опасное место на планете, – усмехнулся Юки, подходя к кроватке старшего сына. Ребёнок зашевелился, и в воздухе на мгновение промелькнула крошечная тень, похожая на муравья-солдата. – Смотри, он уже пытается призывать тени. В три дня от роду!

– Это наследственность, – Джинву подошёл сзади и обнял Юки за талию, прижимаясь щекой к его широкой спине. – Ты сам хотел сильных наследников. Вот они.

В дверях появился Сухо. Он выглядел заспанным, в безразмерной футболке Юки, которая всё ещё была ему велика. Он подошёл к ним и молча уставился на своих детей.

– Знаете, – тихо произнёс Сухо, – я ведь вначале ненавидел мысль о том, что мне придётся делить тебя с отцом. Я злился, ревновал... думал, что это разрушит всё.

Джинву бросил на сына понимающий взгляд. Они прошли долгий путь от взаимных упрёков и соперничества за внимание Юки до того молчаливого перемирия, которое теперь скрепляло их семью.

– Мы были глупцами, – согласился Джинву. – Этот альфа оказался слишком большим для кого-то одного из нас.

Юки обернулся, обнимая обоих своих омег. Его огромные ладони покоились на их плечах, даря то самое чувство защищённости, ради которого он когда-то прошёл сквозь ад сибирских врат.

– Идите спать, – скомандовал Юки низким, бархатистым голосом. – Я посижу с ними. Вам нужно восстанавливаться.

– Ты сам не спал двое суток, – возразил Сухо, зевая. – Ты же свалишься.

– Жнецы не устают так быстро, – Юки подтолкнул их к выходу. – Идите. Это приказ вашего альфы.

Когда за омегами закрылась дверь, Юки наконец позволил себе расслабиться. Он опустился на ковёр прямо посреди комнаты, скрестив ноги. Его обнажённая спина, покрытая сложными татуировками и шрамами от когтей демонов, была видна в тусклом свете. Каждая отметина на его теле теперь имела смысл — они были ценой за эти четыре спокойных дыхания в колыбелях.

Он закрыл глаза и потянулся своей маной к детям. Это была тонкая, ювелирная работа. Он не подавлял их, а словно укутывал в прохладный кокон, успокаивая их зарождающиеся силы.

– Спите, маленькие монстры, – прошептал он на русском. – Растите большими. Мир снаружи суров, но пока я жив, он вас не коснётся.

Позже ночью, когда дом окончательно погрузился в сон, Джинву и Сухо тихо прокрались обратно в детскую. Они не могли долго находиться вдали от своего источника силы.

Юки спал прямо на полу, на животе, подложив руки под голову. Его мощные мышцы спины мерно двигались в такт дыханию. Он выглядел величественно и в то же время уязвимо — единственный защитник, который поставил свою жизнь на кон ради них.

Джинву сел рядом, коснувшись пальцами татуировки на плече Юки.

– Ты помнишь нашу первую встречу? – шёпотом спросил Сухо, присаживаясь с другой стороны. – В Ассоциации. Когда он порвал футболку во время спарринга.

– Помню, – улыбнулся Джинву. – Я тогда подумал, что он слишком самонадеянный для новичка. А потом почувствовал запах его магии... и понял, что пропал.

– Я тогда так разозлился, что он меня перехватил за шею, – Сухо хихикнул, вспоминая свой багровый румянец. – А на самом деле мне просто хотелось, чтобы он никогда не отпускал.

Они смотрели на спящего альфу, и в их душах царило абсолютное единство. Все разногласия, всё соперничество за право быть «первым» или «единственным» сгорело в пламени той страсти и преданности, которую Юки подарил им обоим. Он не выбирал между ними, он расширил своё сердце так, чтобы в нём хватило места для обоих — и для их детей.

– Он наш, – тихо сказал Сухо, касаясь волос Юки.

– И мы его, – добавил Джинву.

Юки, не открывая глаз, чуть заметно улыбнулся. Он слышал их шёпот, чувствовал их любовь, которая была для него слаще любого персика. Его дом действительно стал полем битвы — битвы за счастье, которую он намерен был выигрывать каждый день.

Где-то в глубоких тенях комнаты зашевелились верные слуги Джинву, охраняя покой своих господ, но даже они замирали, когда ледяное дыхание Жнеца проходило по комнате, подтверждая: здесь правит Альфа. И это правление было самым справедливым из всех возможных.

Утром их ждал хаос из пеленок, детского плача и бесконечной готовки, но сейчас, в тишине ночи, они были просто семьей. Самой сильной, самой странной и самой счастливой семьей в мире, где врата больше не имели значения, пока они были вместе.