← Назад к обзору

Альфа

Искупление из пепла

Белый шум медицинских приборов в моем особняке стал самым ненавистным звуком в мире. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, перед которым трепетали боги и правители, сейчас чувствовал себя беспомощным ребенком, запертым в стеклянной банке.

Прошла неделя. Семь бесконечных дней и ночей, в течение которых я почти не покидал стерильный блок, оборудованный в крыле дома. На двух соседних койках лежали те, кто составлял смысл моего существования.

Юки. Мой гордый, дерзкий «щенок». Его мощное тело, обычно переполненное божественной энергией костей, сейчас казалось неестественно неподвижным. Рана на боку затянулась благодаря моей магии и силе Ли Вона, который не отходил от него ни на шаг, но сознание Юки блуждало где-то в чертогах той силы, которую он вырвал из груди Монарха Жизни. Ли Вон спал прямо в кресле, сжимая руку Юки, его лицо осунулось, а аура омеги была пропитана тихой, изматывающей тревогой.

И Юми. Моя Юми.

Я смотрел на её лицо, которое не изменилось ни на йоту за шестнадцать лет. Монарх Жизни использовал её как сосуд, как вечный аккумулятор, поддерживая её тело в идеальном состоянии, пока её душа томилась в бесконечном сне. Я часто ловил себя на мысли, что боюсь моргать — вдруг она исчезнет, окажется очередным миражом, созданным моим израненным сердцем.

Солнечный луч пробился сквозь плотные шторы, осветив бледную кожу Юми. Я сидел в тени, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели. Сухо заглядывал пару часов назад, приносил еду, которую я даже не тронул. Он выглядел потерянным, но в его глазах появилось новое качество — решимость. Он наконец-то понял, что значит быть частью семьи Сон.

Внезапно воздух в комнате изменился. Я почувствовал это каждой клеткой своего тела — тонкая, почти невесомая нить маны Юми, которая раньше едва теплилась, вдруг натянулась и завибрировала.

Её веки дрогнули. Сердце в моей груди, казалось, остановилось, а затем пустилось в галоп.

– Юми? – мой шепот прозвучал как хруст ломающегося льда.

Она медленно открыла глаза. Сначала взгляд был затуманенным, расфокусированным, словно она всё еще смотрела сквозь толщу воды в той проклятой капсуле. Она сделала глубокий, судорожный вдох, и этот звук был для меня слаще любой симфонии.

– Джин...ву? – её голос был хриплым, едва слышным, похожим на шелест сухой листвы. Она попыталась повернуть голову, но мышцы, не привыкшие к движению, подвели её. – Где я... что происходит?

Я мгновенно оказался рядом, опускаясь на колени у её кровати. Мои руки дрожали — я, победитель драконов, боялся прикоснуться к ней, словно она была сделана из тончайшего фарфора.

– Тише, родная. Ты дома. Ты в безопасности, – я осторожно взял её ладонь в свои. Она была прохладной, но живой. По-настоящему живой.

Юми с трудом сфокусировала взгляд на моем лице. Она долго всматривалась в мои черты, и в её глазах отразилось замешательство.

– Ты... ты выглядишь старше, – она попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули. – Но глаза... те же. Сколько я спала? Мне снилось, что я умираю в больнице... холод... а потом темнота.

Я почувствовал, как по моим щекам потекли слезы. Я не вытирал их, позволяя им падать на её простыни. Это были первые слезы за многие годы — слезы облегчения, которые вымывали из души вековую пыль одиночества.

– Прошло шестнадцать лет, Юми, – я произнес это, и каждое слово ощущалось как удар колокола.

Она замерла. Её зрачки расширились, она на мгновение перестала дышать.

– Шестнадцать... лет? – повторила она эхом. – Но как... Джинву, о чем ты говоришь? Наш ребенок... я помню, как врачи кричали... я помню боль...

Я притянул её к себе, осторожно обнимая, стараясь не повредить трубки медицинских приборов. Она уткнулась лицом в мое плечо, и я почувствовал, как её тело начинает мелко дрожать.

– Тебя обманули, Юми. Нас обоих обманули. Тебя похитили прямо из операционной, подменили тело... Монарх Жизни использовал тебя все эти годы. Но наш сын... он выжил.

Юми резко отстранилась, насколько ей позволяли силы. В её глазах вспыхнул материнский инстинкт, пробившийся сквозь пелену слабости.

– Сын? Он... он жив? Где он?

Я молча указал на соседнюю койку.

Юми проследила за моим жестом. Она увидела Юки — огромного, атлетически сложенного парня с взлохмаченными черными волосами, который даже во сне выглядел как воплощение первобытной мощи. Рядом с ним, не разжимая рук, спал Ли Вон.

Юми смотрела на него минуту, две. Тишина в палате стала оглушительной. Она смотрела на его выбритые виски, на пирсинг, который тускло поблескивал в утреннем свете, на татуировку ассасина, выглядывающую из-под бинтов на шее. Она видела в нем мои черты, но в то же время что-то совершенно иное, божественное и грозное.

Затем она заплакала. Это был не тихий всхлип, а глубокий, надрывный плач женщины, у которой украли целую жизнь. Она плакала о потерянных первых шагах, о первых словах, о том, что пропустила, как её мальчик превращался в этого мужчину.

– Это он... – прошептала она сквозь рыдания. – Мой маленький щенок... он такой большой. Джинву, почему он не просыпается? С ним что-то случилось?

– Он спас тебя, Юми, – я гладил её по волосам, пытаясь передать всё свое спокойствие. – Он в одиночку бросил вызов Монарху Жизни. Он вырвал у него победу, чтобы вернуть тебя мне. Он просто очень устал. Скоро он придет в себя. Он доминантный альфа, самый сильный из всех, кого я знал.

Юми продолжала плакать, глядя на Юки. В этот момент Ли Вон пошевелился. Он открыл глаза, мгновенно приходя в состояние боевой готовности — инстинкт защитника омеги сработал безупречно. Увидев, что Юми проснулась, он замер, а затем медленно поднялся, склонив голову в глубоком, почтительном поклоне.

– Вы проснулись, госпожа... – его голос дрогнул. – Юки будет очень счастлив.

Юми вытерла слезы, всматриваясь в Ли Вона.

– А ты... кто ты, милый?

Ли Вон бросил короткий взгляд на спящего Юки и мягко улыбнулся.

– Я Чон Ли Вон. Я... я принадлежу вашему сыну. И я обещаю, что больше никто и никогда не причинит вреда вашей семье.

Юми кивнула, кажется, интуитивно понимая характер их связи. Она снова перевела взгляд на Юки и вдруг протянула к нему слабую руку.

– Можно мне... прикоснуться к нему?

Я помог ей пересесть в кресло-каталку и подкатил её к кровати сына. Юми дрожащими пальцами коснулась щеки Юки. Она провела по шраму на его скуле, по взлохмаченным волосам.

– Мой мальчик... – прошептала она. – Прости меня. Прости, что меня не было рядом.

В этот момент ресницы Юки дрогнули. Его аура, до этого спокойная, вдруг вспыхнула ослепительно-белым светом. Кости в его теле глухо щелкнули, восстанавливая структуру. Он открыл глаза — небесно-голубые, пронзительные, как сама вечность.

Первое, что он увидел, было лицо матери.

Юки замер. Его зрачки сузились, а затем расширились. Он не двигался, боясь, что это очередной глюк в системе или предсмертное видение после битвы.

– Мама? – голос Юки был низким и хриплым, совсем не похожим на голос шестнадцатилетнего подростка.

– Я здесь, Юки. Я здесь, – Юми прижала его ладонь к своему лицу.

Юки медленно сел на кровати. Ли Вон тут же подставил ему под спину подушку, но Юки даже не заметил этого. Он смотрел на Юми так, словно пытался запомнить каждую черточку её лица. Его рука, огромная и мозолистая от тренировок, осторожно коснулась её плеча.

– Ты теплая... – выдохнул он. – Значит, сердце Монарха Жизни сработало. Система не соврала.

Он вдруг резко подался вперед и обнял её, пряча лицо в её плече. Его плечи затряслись в беззвучном рыдании. Доминантный альфа, сокрушитель богов, сейчас был просто ребенком, который наконец-то обрел то, чего был лишен с самого рождения.

Я стоял позади них, чувствуя, как Ли Вон осторожно берет меня за руку, разделяя этот момент. Сухо стоял в дверях, его глаза тоже были влажными.

– Пап, – Юки поднял голову, не отпуская матери. Его взгляд встретился с моим. В нем больше не было того холода и отчужденности, которые он носил как броню. – Мы дома. Все вместе.

– Да, Юки, – я подошел и положил руку ему на плечо. – Мы дома.

Прошло еще несколько часов, прежде чем первая буря эмоций утихла. Юми, несмотря на слабость, настояла на том, чтобы ей рассказали всё. И мне пришлось говорить.

Я рассказал ей о годах одиночества, о том, как я стал Монархом Теней, чтобы защитить этот мир. Я рассказал о Ча Хэ Ин — и при упоминании этого имени Юки сжал кулаки, а его глаза опасно блеснули.

– Она знала, – холодно произнес Юки. – Я нашел записи в архивах «Нео-Генезис». Хэ Ин знала, что мама жива. Она была частью сделки. Она получила статус жены Монарха в обмен на молчание и помощь в экспериментах. Именно поэтому она так ненавидела меня. Я был живым напоминанием о её грехе.

Юми слушала, и её лицо становилось всё более серьезным. Она посмотрела на Сухо, который стоял чуть поодаль, чувствуя себя виноватым за поступки матери.

– Иди сюда, Сухо, – мягко позвала она.

Старший сын Джинву нерешительно подошел. Юми взяла его за руку.

– Ты не отвечаешь за ошибки своей матери, – сказала она, глядя ему в глаза. – Ты — сын Джинву. И ты брат Юки. В этой семье больше не будет лжи.

Сухо кивнул, и я увидел, как с его души свалился огромный камень.

Вечером, когда Юми наконец уснула естественным, здоровым сном, а Сухо ушел в свою комнату, мы с Юки и Ли Воном остались в гостиной. Юки сидел на диване, вытянув свои длинные ноги, Ли Вон устроился под его боком, положив голову ему на плечо.

– Что дальше, отец? – спросил Юки, вертя в руках стакан с водой. – Корпорация разрушена, Монарх Жизни мертв. Но мир узнает о том, что произошло. Пресса уже гудит о взрыве в Каннаме.

– Ли Вон уже подготовил официальную версию, – я посмотрел на адвоката.

– Да, – подтвердил Ли Вон, не поднимая головы. – «Нео-Генезис» проводила незаконные эксперименты с маной, что привело к нестабильности ядра и взрыву. Гильдия Сон Джинву прибыла для ликвидации последствий. О госпоже Юми... мы скажем, что она была одной из спасенных заложниц, чья личность долгое время скрывалась корпорацией. Никаких подробностей о Монархах.

Юки хмыкнул.

– Чисто сработано. Но Хэ Ин... где она?

– Она уехала из страны, – ответил я. – Мои тени следят за ней. Она лишена всего. Она больше никогда не сможет причинить вред этой семье.

Юки промолчал, но я видел, что он не совсем доволен таким исходом. В нем жила та самая беспощадность, которая когда-то помогла мне выжить в подземельях.

– Юки, – я обратился к нему серьезно. – Твоя сила... та, что ты забрал у Монарха Жизни. Ты чувствуешь её?

Сын поднял правую руку. Между его пальцами заплясали белые искры, переплетающиеся с золотистым свечением.

– Она странная, пап. Она не разрушает. Она... созидает. Я чувствую, как она восстанавливает мои клетки. Я думаю, я смогу лечить людей. Не просто исцелять раны, а восстанавливать саму суть жизни.

Я кивнул. Мой сын стал чем-то большим, чем просто альфой или охотником. Он стал балансом для моей тьмы.

– Это великий дар, Юки. И великое бремя.

– Я справлюсь, – он посмотрел на Ли Вона, и его взгляд смягчился. – У меня есть ради кого справляться.

Я оставил их одних и вышел на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней, но сегодня этот город казался мне другим. Более теплым, более живым.

Я чувствовал, как за моей спиной бесшумно возникли Игрит и Белл. Мои верные рыцари склонили головы. Они тоже чувствовали перемены. Тень Монарха больше не была местом скорби. Она стала щитом, за которым расцветала новая жизнь.

Я закрыл глаза и впервые за шестнадцать лет вздохнул полной грудью. Моя Юми была здесь. Мой сын был сильнее, чем я мог мечтать. Моя семья была восстановлена из пепла и лжи.

– Спасибо, Юки, – прошептал я в ночную тишину.

Где-то в глубине дома раздался тихий смех Юки и ворчливый, но счастливый голос Ли Вона. Жизнь продолжалась. И на этот раз она была настоящей.

Я знал, что впереди еще много трудностей. Мир пробужденных жесток, и многие захотят проверить на прочность молодого Монарха Костей. Но глядя на то, как Юки защищает своих близких, я понимал — им не победить.

Потому что Сон Юки не просто унаследовал мою силу. Он унаследовал нечто гораздо более важное — способность любить так сильно, что даже смерть отступает в страхе.

Я вернулся в дом, где в воздухе витал аромат домашнего уюта и маны, которая больше не жалила, а ласкала. Я зашел в комнату Юми и сел рядом с её кроватью, слушая её ровное дыхание.

– Мы победили, Юми, – прошептал я, касаясь её руки. – Мы наконец-то победили.

И в этот момент я понял: быть Монархом Теней — это почетно, но быть отцом и мужем в этой семье — это и есть истинное божество.

На следующее утро дом наполнился суетой. Сухо пытался приготовить завтрак, Ли Вон спорил с кем-то по телефону о юридических тонкостях, а Юки... Юки сидел на террасе с мамой, показывая ей что-то в своем ноутбуке. Они смеялись.

Я стоял в дверях, наблюдая за этой картиной, и чувствовал, как шрамы на моей душе окончательно затягиваются.

– Эй, Монарх! – крикнул Юки, заметив меня. – Иди сюда, мама не верит, что ты когда-то носил не только черное!

Я улыбнулся и пошел к ним. Солнце светило ярко, и в этом свете не было места теням. Только будущее, которое мы построили сами. Кость к кости, кровь к крови. Семья Сон была готова к новой главе своей истории. И эта глава обещала быть легендарной.