Альфа
Туман желаний и стальные цепи
Пятый день течки наступил с обманчивой прохладой. Жар, который выжигал меня изнутри последние четверо суток, наконец-то начал отступать, сменяясь странной, тягучей тяжестью во всем теле. Мое сознание больше не напоминало раскаленный горн, но на смену безумию пришла пугающая ясность. Я чувствовал всё.
Я чувствовал запах Алекса, который, казалось, стал частью самого воздуха в квартире. Я чувствовал вибрацию его шагов на кухне. И, что самое опасное, я чувствовал его. Мой сын, мой доминантный альфа, всё это время балансировал на грани. Я ощущал его возбуждение как свое собственное — оно было плотным, горячим и темным, как его черное пламя. Алекс проводил часы в душе, пытаясь смыть этот зов природы холодной водой, но я знал, что это не помогает. Его аура дрожала от сдерживаемого напряжения, и этот резонанс между нами становился невыносимым.
Я медленно поднялся с кровати, пошатываясь. На мне не было ничего, кроме простыни, в которую я укутался, словно в кокон. Мои движения были ленивыми, кошачьими. Омега внутри меня, усмиренный вчерашней близостью, сегодня требовал окончательного закрепления своей победы.
Я вышел в коридор. Из кухни доносилось шипение сковороды и аромат кофе. Алекс стоял спиной ко мне. На нем были только свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Его голый торс в утреннем свете выглядел как ожившее произведение искусства: каждая мышца спины, каждое волокно дельтовидных мышц было прорисовано с божественной точностью. Короткие блондинистые волосы были влажными — он снова был в душе.
– Тебе лучше? – спросил он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым, надтреснутым.
Я не ответил. Я просто стоял, жадно рассматривая его. Мой взгляд, словно живой, скользил по широким плечам, спускался к узкой талии и неизбежно замирал на том, как плотно ткань штанов облегала его пах. У меня в горле пересохло. Я сглотнул, чувствуя, как внутри снова начинает закипать лава, но на этот раз это не была лихорадка — это был чистый, осознанный голод.
Я сделал шаг вперед. Затем еще один. Я шел к нему как завороженный, ведомый инстинктом, который был древнее самой системы «Level Up».
– Пап, ты чего? – Алекс наконец обернулся.
Он увидел мой взгляд. Он увидел, как я смотрю на него, и его лицо мгновенно изменилось. Зрачки расширились, поглощая голубизну глаз, а на руках проступили вены. Он выставил ладони вперед, будто пытаясь отгородиться.
– Папа, нет... Вернись в комнату. Я почти закончил с завтраком. Еще немного, и...
– Хватит, – тихо сказал я. Мой голос прозвучал непривычно властно.
Я не хотел больше ждать. Я не хотел, чтобы он страдал, подавляя себя ради меня. В этот момент я был не просто отцом, я был Монархом, который забирает то, что принадлежит ему по праву силы и крови.
– Из тени... – прошептал я.
Прежде чем Алекс успел среагировать, из-под его ног вырвались иссиня-черные жгуты теней. Они обвились вокруг его запястий, пригвождая руки к кухонной столешнице, и оплели его лодыжки. Алекс дернулся, его мускулы вздулись, и на мгновение мне показалось, что он разорвет мои оковы — его физическая сила была колоссальной. Черное пламя лизнуло его кожу, пытаясь сжечь тени.
– Стой, – приказал я, подходя вплотную. – Не смей сопротивляться мне. Не сегодня.
Он замер, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, пот катился по вискам.
– Ты не понимаешь... – прорычал он, и в его голосе послышалось животное отчаяние. – Если я сорвусь, я не смогу остановиться. Я разрушу тебя.
– Попробуй, – вызвало я его, опускаясь на колени прямо перед ним.
Простыня соскользнула с моих плеч, падая на пол бесформенной грудой. Я остался полностью обнаженным перед ним, чувствуя кожей жар, исходящий от его тела. Мои руки легли на резинку его штанов. Алекс издал звук, похожий на сдавленный стон боли.
Я медленно стянул с него одежду.
Он был идеален. Не было в мире скульптора, способного передать эту гармонию. Всё в нем было соразмерно, правильно, божественно. Мой взгляд замер на его естестве — он не был чрезмерно огромным, но его размеры внушали трепет, а форма была безупречной. Идеал. Чистый идеал доминантного альфы.
Я обхватил его рукой, чувствуя, как пульсирует жизнь под его кожей. Алекс закинул голову назад, его шея напряглась, а из горла вырвался хриплый, протяжный рык. Тени на его запястьях натянулись до предела.
– Папа... пожалуйста... – выдохнул он, и я не знал, просит ли он меня остановиться или, наоборот, умоляет продолжить.
Я не стал отвечать словами. Я придвинулся ближе и взял его в рот.
Мир вокруг перестал существовать. Остался только вкус — табак и карамель, только жар его тела и ощущение того, как мой омега внутри довольно замурлыкал, наконец-то получив то, к чему стремился все эти дни. Это было актом абсолютного подчинения и одновременно — высшей власти. Я чувствовал, как Алекс дрожит всем телом, как его пальцы судорожно сжимаются, пытаясь вырваться из теней, чтобы вцепиться в мои волосы.
Я действовал уверенно, по-хозяйски. Мой язык ласкал его, доводя до безумия, а руки сжимали его бедра, притягивая к себе еще ближе. Я слышал, как его дыхание становится всё более прерывистым, как он шепчет мое имя, смешивая его с проклятиями и мольбами.
– Я больше... не могу... – выдохнул он.
В этот момент я почувствовал, как его аура взорвалась. Черное пламя, которое он сдерживал три дня, вырвалось наружу, но не для того, чтобы причинить вред, а чтобы окутать нас обоих коконом из жара и тьмы. Мои тени начали таять под этим напором, и я сам позволил им исчезнуть.
Алекс мгновенно освободил руки и схватил меня за плечи, рывком поднимая с колен. Он прижал меня к столешнице, его глаза горели первобытным огнем.
– Ты сам этого хотел, – прорычал он, впиваясь в мои губы жестким, требовательным поцелуем.
В этом поцелуе не было нежности — только голод, накопленный за дни воздержания. Он пах персиком и опасностью. Его руки, твердые как сталь, блуждали по моему телу, оставляя огненные следы. Я обхватил его ногами за талию, прижимаясь всем существом, чувствуя, как наши ауры — тень и пламя — сплетаются в единое целое.
– Да... – выдохнул я ему в губы. – Возьми меня, Алекс. Прямо здесь.
Он не заставил себя ждать. Когда он вошел в меня, я почувствовал, что пространство вокруг нас просто раскололось. Это была не просто близость — это было столкновение двух стихий. Боль мгновенно утонула в океане наслаждения, настолько острого, что я на мгновение лишился чувств.
Алекс двигался с яростью и грацией хищника. Каждый его толчок отзывался во мне электрическим разрядом. Он кусал мои плечи, помечая меня своим запахом, заставляя весь мир знать, кому принадлежит Теневой Монарх в эти минуты. Его клыки царапали мою шею, проходя в опасной близости от железы, но я не боялся. Я хотел этого.
– Ты мой... – шептал он, теряя контроль. – Только мой.
Я впивался ногтями в его спину, оставляя длинные борозды на идеальной коже. Мы были как два зверя, запертые в клетке цивилизованной квартиры. Посуда на столешнице со звоном летела на пол, кофе остывал в чашках, но для нас время остановилось.
Когда финал накрыл нас, это было похоже на взрыв сверхновой. Я закричал, запрокидывая голову, чувствуя, как внутри меня разливается его горячее семя, закрепляя нашу связь на уровне, который был выше любых законов морали или общества. Алекс прижался ко мне, тяжело дыша, его сердце билось в унисон с моим — два мощных удара, сливающихся в один.
Мы стояли так долго, окутанные медленно гаснущим черным пламенем. Тишина кухни казалась теперь святилищем.
– Теперь ты успокоился? – тихо спросил Алекс через некоторое время. Он отстранился, но не отпустил меня, поддерживая за талию.
Его взгляд снова стал голубым, но в нем появилось нечто новое — глубокое, осознанное знание. Он больше не был просто сыном, вернувшимся из-за границы. Он стал моим партнером в этом безумном танце жизни и смерти.
– Да, – я коснулся его щеки, проводя большим пальцем по скуле. – Теперь мне хорошо.
– Ты сумасшедший, папа, – он слабо улыбнулся, и в этой улыбке было столько любви и преданности, что у меня защемило в груди. – Использовать тени, чтобы связать собственного сына...
– Это сработало, не так ли? – я усмехнулся, чувствуя, как слабость наконец-то берет свое.
Алекс подхватил меня на руки, как пушинку.
– Идем в кровать. Тебе нужно поспать. Настоящий сон, без кошмаров и жара.
Он отнес меня в спальню и уложил на свежие простыни, которые сам же и поменял утром. Он лег рядом, притягивая меня к себе, позволяя мне уткнуться носом в его изгиб шеи. Его запах — теперь уже не терзающий, а бесконечно родной и успокаивающий — окутал меня теплым одеялом.
– Я никуда не уйду, – прошептал он, целуя меня в макушку.
– Я знаю, – ответил я, засыпая.
Я знал, что завтра вернется Сухо. Я знал, что нам придется снова надеть маски нормальной семьи. Я знал, что то, что произошло между нами, многие назвали бы преступлением против природы. Но, засыпая в руках своего доминантного альфы, я чувствовал только одно — абсолютную, совершенную полноту.
Тень нашла свое пламя. И теперь никто в этом мире не сможет нас разлучить. Даже я сам.