← Назад к обзору

Альфа

Пепел и кофейные зерна

Запах вишневого сада и тяжелых феромонов омеги наконец выветрился, уступив место стерильной чистоте и аромату моющих средств. Я стоял посреди гостиной, глядя на свои ладони. Они больше не дрожали. Течка ушла, оставив после себя лишь фантомную слабость в коленях и странное, почти болезненное чувство пустоты в животе. Пять дней безумия закончились.

Мы с Алексом работали молча, как слаженная команда зачистки. Нужно было убрать все следы того, что здесь происходило, до возвращения Сухо. Младший сын обладал острым нюхом альфы, хоть и не был доминантным, как его брат. Если он почувствует хоть каплю того первобытного хаоса, что творился в этих стенах, вопросов не избежать. А на эти вопросы у меня не было ответов, которые мог бы принять шестнадцатилетний подросток.

– Всё чисто, – голос Алекса вывел меня из задумчивости.

Я обернулся. Он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. На нем были простые темно-синие джинсы и черная приталенная кофта с высоким горлом, которая скрывала следы моих ногтей на его плечах. На переносице покоились очки в тонкой стальной оправе — он надевал их только тогда, когда работал с документами или графиками.

В этом образе он выглядел пугающе сексуально. Умный, сдержанный, невероятно красивый мужчина, в чьих глазах всё еще тлели угли того черного пламени, которое едва не сожгло нас обоих. Глядя на него сейчас, я понимал: пути назад нет. Наши отношения безвозвратно мутировали. Мы больше не были просто отцом и сыном. Мы стали альфой и омегой, между которыми пролегла невидимая, но прочная, как алмазная нить, связь.

– Спасибо, Алекс, – я постарался, чтобы мой голос звучал ровно, по-деловому. – Сухо будет здесь через час. Ты уверен, что твой запах...

– Я принял тройную дозу блокаторов, – перебил он меня, поправляя очки. Жест был сугубо механическим, но я не мог оторвать взгляда от его длинных, сильных пальцев. – И проветрил свой кабинет. Если он не решит обыскать твою спальню с собаками, он ничего не заметит.

– Хорошо, – я кивнул и отвел взгляд. – Я пойду приготовлю что-нибудь на ужин. Обычное. Без... без излишеств.

Алекс промолчал. Я чувствовал его взгляд на своей спине — тяжелый, собственнический, изучающий. Он больше не скрывал своей природы доминантного альфы передо мной. Ему больше не нужно было притворяться «просто сыном».

Через сорок минут входная дверь с грохотом распахнулась. Сухо ворвался в квартиру, бросая спортивную сумку прямо в прихожей.

– Я дома! – крикнул он, стягивая кроссовки. – Пап, ну и нудятина у Минхо. Мы три дня готовились к тестам, я думал, у меня мозги вытекут через уши.

Я вышел в холл, натянув на лицо привычную спокойную улыбку.

– С возвращением, Сухо. Мой руки и за стол. Кимчи и жареная свинина уже готовы.

Сухо замер, принюхиваясь. Мое сердце пропустило удар. Он нахмурился, водя носом в воздухе, и на мгновение в его глазах мелькнуло подозрение.

– Чем это пахнет? – спросил он, глядя на меня в упор. – Какое-то странное чистящее средство? Слишком... лимонно.

– Я заказывал профессиональную дезинфекцию, – быстро ответил я, стараясь не выдать волнения. – В кондиционере завелся грибок, пришлось всё промывать химией.

– А, понятно, – Сухо расслабился и прошел мимо меня в гостиную. – О, Алекс! Ты всё еще в очках? Тебе идет, выглядишь как босс мафии из тех дорам, что тетя смотрит.

Алекс вышел из кабинета, держа в руке планшет. Его лицо было непроницаемым, как маска из черного мрамора.

– Рад тебя видеть, мелкий, – он подошел и небрежно взъерошил волосы брата. – Надеюсь, ты не забыл, что завтра мы идем на поле? Ты обещал показать мне свой новый финт.

– Конечно не забыл! – Сухо просиял. Золотой мальчик, он всегда тянулся к старшему брату, даже не осознавая, какая бездна теперь разделяет их миры. – Я тебя всухую сделаю.

– Мечтай, – усмехнулся Алекс.

Ужин проходил под непрекращающуюся болтовню Сухо. Он рассказывал о школе, о друзьях, о новых кроссовках, которые хочет купить. Я сидел напротив него, механически пережевывая еду, и чувствовал себя актером в театре абсурда. Рядом со мной сидел Алекс. Время от времени его колено случайно — или намеренно — касалось моего под столом. Каждый такой контакт обжигал, заставляя меня сжимать палочки до побеления костяшек.

Алекс вел себя безупречно. Он задавал вопросы, смеялся над шутками Сухо, давал советы по тренировкам. Но я видел, как он смотрит на меня, когда Сухо отвлекался на телефон. В этих ярко-голубых глазах за стеклами очков читалось обещание. Он не собирался отпускать то, что получил.

– Пап, ты какой-то бледный, – заметил Сухо, отставляя пустую тарелку. – Точно всё в порядке? Может, та химия в воздухе на тебя плохо повлияла?

– Всё хорошо, Сухо, – я улыбнулся, чувствуя, как под столом рука Алекса на мгновение легла на мое бедро, крепко сжав его через ткань брюк. – Просто немного устал.

– Тебе нужно больше отдыхать, – вставил Алекс, и его голос прозвучал бархатисто и глубоко. – Я возьму на себя завтрак завтра. Сухо, помоги отцу с посудой.

– Эй, почему я? – возмутился младший.

– Потому что я сегодня закрыл сделку, которая оплатит твой колледж, – спокойно парировал Алекс, поднимаясь из-за стола. – Имею право на отдых.

Он прошел мимо меня, и я на мгновение уловил его истинный запах — тонкий шлейф табака, который не смогли убить никакие блокаторы. Он зашел в свой кабинет и закрыл дверь.

Позже, когда Сухо наконец угомонился и ушел в свою комнату играть в приставку, я остался в гостиной один. Свет был приглушен. Я стоял у окна, глядя на огни города, и пытался привести мысли в порядок. Система Теневого Монарха молчала, будто даже она не знала, как классифицировать то, что произошло в этой семье.

Дверь кабинета Алекса тихо открылась. Он вышел, уже без очков, и направился ко мне. Его шаги были бесшумными. Он остановился за моей спиной, но не прикоснулся.

– Он спит? – спросил Алекс шепотом.

– Почти, – ответил я, не оборачиваясь. – Алекс, так не может продолжаться. Мы не можем вести себя так, будто ничего не случилось, и при этом жить под одной крышей с ним.

– А что случилось, папа? – он подошел ближе, и я почувствовал его жар. – Мы спасли друг друга. Ты омега, я альфа. То, что мы связаны кровью, не отменяет того, что наши ауры совпали идеально. Ты сам это чувствуешь.

Он положил руки на подоконник по обе стороны от меня, фактически заключая в кольцо.

– Я чувствую, что я схожу с ума, – честно признался я. – Я должен быть твоим отцом. Защитником. Примером.

– Ты и есть мой пример, – Алекс наклонился к моему уху. – Ты самый сильный человек, которого я знаю. Но даже сильным нужно на кого-то опираться.

Он осторожно коснулся губами моей шеи, именно в том месте, где еще вчера были видны следы его зубов. Я вздрогнул, закрывая глаза. Сопротивляться ему было всё равно что пытаться остановить прилив.

– Сухо... он вырастет, – продолжал Алекс, его голос был похож на гипнотический шепот. – У него будет своя жизнь. А мы... мы останемся. Черное пламя и тени. Мы созданы друг для друга, и ты это знаешь.

– Ты слишком мудр для своих лет, – я горько усмехнулся. – И слишком опасен.

– Я такой, каким ты меня вырастил, – он наконец развернул меня к себе.

В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. В нем не было и тени сомнения. Он знал, чего хочет, и он знал, что я принадлежу ему. Эта уверенность доминантного альфы пугала и восхищала одновременно.

– Иди спать, Алекс, – я мягко оттолкнул его. – Завтра тяжелый день. Тебе играть в футбол с братом.

Он внимательно посмотрел на меня, затем медленно улыбнулся.

– Хорошо. Но не думай, что это конец разговора. Ты мой, папа. И я буду напоминать тебе об этом каждый день.

Он развернулся и ушел в свою комнату. Я остался стоять в пустой гостиной, прижимая пальцы к губам. Мое тело всё еще помнило его прикосновения, а разум уже начал строить планы на будущее, в которых не было места общепринятым нормам.

Я посмотрел на закрытую дверь комнаты Сухо. Мой младший сын, мой золотой мальчик, он жил в мире, где всё было просто и понятно. А мы с Алексом... мы перешагнули черту, за которой начиналась территория вечных сумерек.

Я зашел в свою спальню и лег в кровать. Она пахла свежестью и лимоном — результатом нашей уборки. Но когда я закрыл глаза, я почувствовал на подушке едва уловимый аромат персика.

– Проклятье, – прошептал я, утыкаясь лицом в ладони.

Я знал, что Алекс не отступит. Его ум, его физическая мощь, его холодное оружие и его черное пламя — всё это теперь было направлено на одну цель. На меня. И самое страшное было в том, что Теневой Монарх внутри меня не хотел сражаться с этим захватчиком. Он хотел сдаться.

Ночь накрыла Сеул своим покрывалом, скрывая тайны семьи Сон. Впереди было много дней, полных притворства и скрытых взглядов, случайных касаний и тяжелого молчания. Но этой ночью я впервые за долгое время спал без сновидений, зная, что за стеной дышит тот, кто готов сжечь весь мир ради моего спокойствия. И ради моей любви.

Утром я проснулся от запаха свежего кофе и звука голосов на кухне.

– Пап, вставай! – крикнул Сухо. – Алекс приготовил такие панкейки, что ты просто обязан это попробовать! Он говорит, это какой-то рецепт из Парижа.

Я поднялся, потягиваясь. Тело больше не болело. Я чувствовал себя странно обновленным.

– Иду, – отозвался я.

Выйдя на кухню, я увидел идиллическую картину: Сухо с набитым ртом что-то увлеченно доказывал брату, а Алекс, снова в своих очках и в той же черной кофте, спокойно переворачивал очередной блинчик на сковороде.

Он поднял на меня взгляд. За стеклами очков блеснула искра.

– Доброе утро, – сказал он, и в этом простом приветствии я услышал тысячи несказанных слов.

– Доброе утро, – ответил я, садясь за стол.

Жизнь продолжалась. Но теперь в ней было пламя, которое грело меня изнутри, и тень, которая больше не была одинокой. Мы были семьей. Странной, неправильной, опасной, но неразрывной. И пока Сухо смеялся, не замечая ничего вокруг, мы с Алексом делили одну тайну на двоих — тайну, которая была слаще карамели и крепче любого табака.