← Назад к обзору

Альфа

Истинный аромат обладания

– Ты опять это делаешь, Джинву.

Низкий, с хрипотцой голос Алекса раздался совсем рядом с моим ухом, и я почувствовал, как по спине пробежало стадо мурашек. Я вздрогнул, едва не выронив чашку с остывшим чаем, и обернулся.

Мы были в нашем загородном коттедже — маленьком раю, который Алекс купил три месяца назад, подальше от шума Сеула и назойливых глаз Ассоциации. Здесь, среди сосен, укрытых тяжелыми шапками снега, воздух казался хрустальным. Но даже этот покой не мог унять бурю, которая клокотала у меня внутри последние несколько дней.

– Что именно я делаю? – я постарался придать голосу безразличие, но пальцы, вцепившиеся в фарфор, выдавали меня с головой.

Алекс подошел ближе. Он был без своей привычной мешковатой одежды — здесь, дома, он предпочитал простые черные футболки, которые облегали его широкие плечи так плотно, что казались второй кожей. Его татуировка на руке, хищно изгибающаяся у локтя, всегда притягивала мой взгляд. Он мягко забрал у меня чашку и поставил её на столик, а затем притянул меня к себе за талию.

– Ты выпускаешь феромоны так сильно, что даже белки в лесу, наверное, поняли, что ты не в духе, – он усмехнулся, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. – Запах лесного дождя стал таким тяжелым, будто назревает настоящий ураган. Опять думаешь о вчерашнем приеме в Ассоциации?

Я прикрыл глаза, невольно подаваясь навстречу его теплу. Запах корицы и дорогого табака мгновенно окутал меня, пытаясь усыпить мою ярость.

– А как мне не думать? – я резко отстранился, чувствуя, как внутри снова вскипает негодование. – Прошло полгода, Алекс! Полгода с тех пор, как все узнали, кто ты такой. И эти... эти омеги! Они ведут себя как голодные пиявки.

Я начал мерить шагами уютную гостиную, где весело потрескивал камин.

– Когда ты ходил в своих дурацких очках и растянутых худи, когда все считали тебя «ботаником»-неудачником, они даже не смотрели в твою сторону! – я всплеснул руками. – А теперь? Стоит тебе появиться на пороге любого здания, как они слетаются толпами. «Ох, господин Учиха, не поможете ли вы мне с отчетом?», «Ох, Алекс, у меня проблемы с циркуляцией маны, не посмотрите ли вы своей силой глаза?». Тьфу! Противно.

Алекс стоял, прислонившись к дверному косяку, и в его глазах, теперь уже не скрытых линзами, плясали искры смеха. Его забавляла моя ревность, и это бесило меня еще больше.

– Джинву, ты же знаешь, что они для меня — пустое место, – спокойно произнес он. – Я их даже не замечаю.

– Зато они тебя замечают! – я остановился прямо перед ним, ткнув пальцем в его твердую грудь. – Они буквально раздевают тебя глазами. И самое ужасное, что они знают, что мы вместе. Наши семьи уже официально познакомились, наши матери ходят друг к другу на чай каждую неделю! Даже наши отцы, которые в первую встречу едва не разнесли ресторан, теперь обсуждают тактику охоты и, кажется, планируют совместную рыбалку. Всё официально! Но этим пиявкам всё равно.

Алекс перехватил мою руку, поднес её к губам и медленно поцеловал костяшки пальцев. Его взгляд стал глубоким, почти обжигающим.

– А может, дело в том, что на тебе до сих пор нет самого главного подтверждения того, что я принадлежу только тебе? – прошептал он.

Я замер. Мое дыхание сбилось. Мы обсуждали это много раз, но всегда откладывали. Учиха — клан древний, и их метка была не просто укусом. Это была связь душ, которую невозможно разорвать.

– Ты... ты уверен? – мой голос вдруг стал совсем тихим. – Полгода — это не так много. Твой отец, Мадара, он ведь такой приверженец традиций...

– Мой отец в восторге от тебя с того самого дня, как ты не испугался его Шарингана, – Алекс усмехнулся, притягивая меня обратно в свои объятия. – А Итачи уже давно спрашивает, когда он сможет официально называть тебя племянником. Джинву, я не хочу больше ждать. Мне надоело чувствовать, как ты сжимаешься каждый раз, когда кто-то смеет дышать в мою сторону.

Он медленно повел меня к дивану, не разрывая зрительного контакта. В комнате стало жарко, и дело было вовсе не в камине. Его аура доминантного альфы начала медленно расправляться, заполняя каждый уголок коттеджа. Это было то самое давление, которое когда-то пугало всю академию, но для меня оно было самым сладким наркотиком.

– Я хочу, чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, чувствовал мой запах на твоей коже, – голос Алекса стал ниже, приобретая те самые властные нотки, от которых у меня подгибались колени. – И я хочу, чтобы когда я вхожу в комнату, все знали: этот омега — мой. И я сотру в порошок любого, кто посмеет о тебе даже подумать.

Я сел на диван, Алекс опустился рядом, нависая надо мной. Его рука скользнула под воротник моей домашней рубашки, лаская ключицы. Я чувствовал, как моя омега внутри буквально скулит от предвкушения, требуя этого окончательного признания.

– Сделай это, – выдохнул я, закрывая глаза. – Поставь свою метку. Я хочу, чтобы эти пиявки сдохли от зависти, едва почувствовав твой аромат на мне.

Алекс издал низкий, горловой звук, похожий на рычание. Он не стал медлить. Его губы коснулись чувствительной кожи на сгибе моей шеи и плеча. Сначала это были нежные поцелуи, от которых по телу пробегали электрические разряды, но затем я почувствовал остроту его клыков.

– Будет немного больно, – предупредил он, его дыхание опалило мою кожу.

– Плевать, – я вцепился пальцами в его футболку, комкая ткань.

Резкая вспышка боли заставила меня вскрикнуть, но она тут же сменилась невероятной, оглушающей эйфорией. Я почувствовал, как его мана — горячая, темная, пахнущая корицей и пеплом — хлынула в мои каналы, сплетаясь с моей собственной. Это было похоже на то, как если бы в лесной дождь ударила молния, превращая всё вокруг в единую стихию.

Я чувствовал Алекса так ясно, как никогда раньше. Его любовь, его собственнический инстинкт, его гордость и ту глубокую тишину, которую он находил только рядом со мной. Метка пульсировала на моей шее, запечатывая наш союз.

Когда он отстранился, я был похож на расплавленный воск. Алекс бережно прижал меня к себе, поглаживая по волосам. Его глаза светились алым — Мангекё пробудился сам собой от избытка чувств.

– Теперь ты мой, Сон Джинву, – прошептал он, и в его голосе было столько торжества, что я невольно улыбнулся. – Официально. Окончательно. Навсегда.

– А ты — мой, Алекс Учиха, – я приподнялся и коснулся губами его подбородка. – И попробуй только завтра на тренировке не надеть что-нибудь закрытое. Я не хочу, чтобы они видели, как ты светишься от удовлетворения.

– Пусть видят, – он рассмеялся, откидываясь на подушки и увлекая меня за собой. – Пусть знают, что у доминантного альфы клана Учиха самый лучший омега в мире.

Мы пролежали так долго, слушая, как за окном воет метель. Нам было тепло. В этом маленьком коттедже, скрытом от всего мира, мы были просто двумя людьми, нашедшими друг друга вопреки всем маскам и социальным рангам.

На следующее утро я проснулся первым. Солнце ярко светило в окно, отражаясь от снега. Я подошел к зеркалу в ванной и осторожно отвел воротник. На моей шее красовался аккуратный, багровый след — знак принадлежности, который теперь навсегда станет частью меня. Я провел по нему пальцами, чувствуя легкое покалывание маны Алекса.

Когда мы вернулись в город через два дня, первым делом нам пришлось зайти в Ассоциацию охотников. Алексу нужно было сдать какие-то документы, а я решил составить ему компанию — просто чтобы посмотреть на лица тех самых «пиявок».

Едва мы вошли в холл, как пространство вокруг нас словно замерзло. Омеги, стоявшие у стоек регистрации, инстинктивно обернулись. Я шел рядом с Алексом, чуть приподняв голову, намеренно не скрывая метку.

Эффект был мгновенным.

Девушка-омега, которая еще неделю назад пыталась «случайно» столкнуться с Алексом в лифте, внезапно побледнела и сделала шаг назад. Запах Алекса, исходящий от меня, был настолько мощным и агрессивным, что он буквально кричал: «Занято! Смертельно опасно!».

Я видел, как их лица вытягиваются от шока и разочарования. Некоторые шептались, другие просто отводили глаза, не в силах выносить это доминирующее присутствие. Алекс же, казалось, действительно ничего не замечал. Он спокойно подошел к стойке, сдал бумаги и, развернувшись, собственнически приобнял меня за плечи.

– Закончил? – спросил я с легкой усмешкой.

– Да. Пойдем отсюда, здесь слишком душно, – он бросил короткий, ледяной взгляд на группу омег в углу, и те моментально ретировались.

Когда мы вышли на улицу, я не выдержал и рассмеялся.

– Ты видел их лица? Это было бесценно!

Алекс остановился у машины и посмотрел на меня с нескрываемой нежностью.

– Джинву, ты — единственный омега, которому позволено так открыто наслаждаться моей дурной репутацией.

– Ну, я же теперь Учиха, – я подмигнул ему. – Приходится соответствовать статусу.

– Кстати, о статусе, – Алекс открыл мне дверь. – Мой отец пригласил нас на ужин сегодня. Сказал, что хочет обсудить... детали.

– Какие детали? – я насторожился.

– Ну, – Алекс замялся, и я впервые увидел, как он смущается. – Он уже начал планировать, где будет стоять колыбель для его будущего внука. Сказал, что в главном поместье слишком много сквозняков и нужно делать ремонт.

Я едва не поперхнулся воздухом.

– Внука? Алекс, мы только поставили метку!

– Ты же знаешь Мадару, – Алекс сел за руль и завел мотор. – Для него «навсегда» начинается прямо сейчас. И, честно говоря... я с ним согласен.

Он накрыл мою ладонь своей, и я почувствовал ту невероятную связь, которая теперь связывала нас. Мы были Сон Джинву и Алекс Учиха. Мы были ледяным дождем и жгучей корицей. И впереди у нас была целая жизнь, в которой больше не было места маскам и секретам — только наша общая сила и аромат истинного счастья.

– Ну что ж, – я откинулся на сиденье, глядя на пролетающий мимо город. – Тогда поехали к твоему отцу. Но предупреди его: если он выберет для детской обои с Шаринганами, я лично его прокляну.

Алекс громко расхохотался, и этот звук был самым прекрасным, что я слышал за этот день. Мы ехали навстречу нашему будущему, и я знал: что бы ни случилось, мы справимся. Потому что теперь мы — одно целое. И это было лучше любой легенды.