← Назад к обзору

Альфа

Наследие алых глаз и лесного дождя

– Мадара, если ты ещё раз попытаешься научить пятилетнего ребёнка технике «Огненного шара» прямо на газоне, я клянусь, я запечатаю твой Шаринган в кулинарную книгу и заставлю тебя печь печенье до конца вечности!

Голос Юми, моей прекрасной и всё ещё пугающей в гневе жены, раздался из глубины веранды. Я лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от маленького вихря, который с сосредоточенным видом пытался сложить печати своими пухлыми пальчиками.

Прошло восемь лет. Восемь лет с тех пор, как мой сын, Алекс, привел в наш дом этого невозможного омегу, Сон Джинву. Тогда я думал, что наш клан просто пополнился сильным бойцом. Я и представить не мог, что тишина нашего поместья будет окончательно разрушена топотом крошечных ног и звонким смехом, который не могли заглушить даже самые мощные защитные барьеры.

– Деда! Деда, смотри! – Маленький Алекс-младший, которого мы дома звали просто Аки, подпрыгнул на месте.

Этот ребёнок был моей гордостью и моей головной болью одновременно. Доминантный альфа в пять лет, он был точной копией своего отца: те же взъерошенные черные волосы, та же упрямая складка между бровей и глаза... о, эти глаза. Иссиня-черные, как ночное небо, в которых уже иногда проскакивали искры будущей великой силы.

– Я смотрю, Аки, – я пригубил чай, наслаждаясь моментом. – Но локти нужно держать выше. Учиха не просто выпускает огонь, он управляет им, как частью своего дыхания.

– Мадара, – Сон Ильхван, отец Джинву, сидевший напротив меня, негромко рассмеялся. – Дай ему хотя бы допить сок. Ты слишком строг. Посмотри на него — он же копия Алекса в этом возрасте. Такой же непоседа.

– В том-то и проблема, Ильхван, – я вздохнул, глядя на своего свата. – Алекс в пять лет умудрился поджечь занавески в кабинете Итачи. Я не хочу, чтобы Аки повторил этот подвиг с моей оранжереей.

Мы сидели в саду нашего поместья. Весна была в самом разгаре, и лепестки вишни медленно опадали в чашки с чаем. Это были редкие минуты затишья. Джинву и Алекс уехали на дипломатическую миссию в Ассоциацию, оставив всё своё «богатство» на наше попечение.

– Деда Учиха! – Аки с разбегу врезался в мои колени. – А папа сказал, что когда он был маленький, ты заставлял его тренироваться даже под дождем! Это правда?

Я подхватил внука и усадил его к себе на колени. Он пах точно так же, как Алекс в детстве — кедром и чем-то неуловимо сладким, наследие омежьего аромата Джинву.

– Твой папа иногда преувеличивает, – я потрепал его по голове, окончательно испортив прическу, которую Юми выравнивала всё утро. – Мы просто закаляли характер. Чтобы стать истинным альфой, нужно уметь противостоять любой стихии.

– Аки! Аки, подожди нас!

Из-за живой изгороди выкатились еще двое. Двойняшки. Сухо и Миджун. Если Аки был воплощением силы Учиха, то эти двое были живым напоминанием о том, что в наш род влилась кровь Сон Джинву. Серебристо-серые глаза, мягкие черты лица и этот невероятный запах лесного дождя, который окутывал их, словно невидимый кокон.

– Дедушка Ильхван! – Миджун, маленькая омега с хитрым блеском в глазах, бросилась к своему второму деду. – Сухо опять забрал мою куклу! Скажи ему!

– Я не забирал! – Сухо, бета с удивительно спокойным для своего возраста характером, шел следом, держа в руках игрушечного дракона. – Я просто проверял, может ли она летать. Папа Джинву сказал, что всё в этом мире может летать, если приложить достаточно маны!

Ильхван подхватил внучку на руки, довольно жмурясь.

– Вот видишь, Мадара, – сказал он, подмигивая мне. – Твои методы воспитания сталкиваются с философией Сон Джинву. «Всё может летать» — это куда оптимистичнее, чем «все должны страдать под дождем».

– Деда, а почему у тебя волосы такие длинные? – Аки вдруг потянул меня за прядь, выбившуюся из хвоста. – Мама говорит, что ты похож на древнего духа леса, который объелся лимонов и поэтому всегда такой серьезный.

Я почувствовал, как Итачи, сидевший чуть поодаль в тени дерева с книгой, издал подозрительный звук, похожий на подавленный смех.

– Мама Джинву очень... образная личность, – процедил я, глядя на Юми, которая как раз выходила к нам с подносом свежего печенья.

– О, я вижу, вы уже обсуждаете мои цитаты? – Юми поставила поднос на стол, и дети тут же окружили её. – Джинву прав, Мадара. Ты слишком много хмуришься. Посмотри на этих детей. В них сила двух величайших родов, но они прежде всего — дети.

– Дети, которые через десять лет будут определять судьбу этого мира, – напомнил я, но всё же взял одно печенье. Оно было в форме веера — герба нашего клана. Юми никогда не забывала о деталях.

– Пусть сначала научатся не пачкать рубашки вареньем, – Ильхван вытирал личико Миджун салфеткой. – Мадара, ты ведь чувствуешь это? В Аки уже просыпается очаг. Очень мощный. Даже мощнее, чем был у Алекса в этом возрасте.

Я посмотрел на внука, который с аппетитом уплетал печенье, сидя у меня на коленях. Да, я чувствовал. Глубоко внутри этого маленького тела пульсировала мана — густая, горячая, с тем самым оттенком корицы, который всегда отличал доминантных альф нашего рода. Но в ней была и чистота, прозрачность лесного дождя.

– Это наследие Джинву, – тихо сказал я. – Его гены сбалансировали нашу проклятую кровь. Учиха всегда были на грани безумия из-за своей силы. Но эти дети... они другие. Они стабильнее.

– Это потому, что они рождены в любви, а не в войне, – отозвался Итачи, закрывая книгу и подходя к нам. – Привет, мелюзга. Кто хочет послушать сказку о том, как ваш папа Алекс впервые пытался вызвать ворона и случайно призвал старую курицу из соседней деревни?

– Я! Я хочу! – закричали дети хором, бросая печенье и перебираясь к Итачи.

Наблюдая за ними, я почувствовал странное, непривычное тепло в груди. Восемь лет назад я был готов к тому, что мой сын станет последним великим воином, одиноким в своей мощи. Но Джинву... этот тихий, но невероятно волевой омега перевернул всё. Он принес в наш дом жизнь.

– Знаешь, Мадара, – Ильхван откинулся на спинку кресла, глядя на играющих детей. – Я ведь тоже боялся. Когда Джинву сказал, что его парой стал Учиха, я не спал ночами. Думал, мой сын сгорит в этом пламени.

– А в итоге он сам стал этим пламенем, – я усмехнулся. – Ты видел его последние отчеты из рейдов? Он движется так, будто пространство само расступается перед ним.

– Он счастлив, – просто сказал Ильхван. – И это единственное, что имеет значение. Алекс оберегает его, а Джинву дает Алексу смысл возвращаться домой.

В этот момент ворота поместья открылись, и на аллее показался знакомый внедорожник. Дети, обладающие инстинктами охотников с пеленок, мгновенно сорвались с мест.

– Папа! Родители приехали!

Алекс вышел из машины первым. За эти годы он стал еще мощнее, в его движениях появилась тяжелая грация хищника, который точно знает свою силу. Он подхватил Аки, взметнув его высоко в воздух, и тот заливисто рассмеялся.

– Привет, чемпион! Не разнес поместье без нас?

Следом вышел Джинву. Он почти не изменился, только взгляд стал глубже, увереннее. Он тут же оказался в окружении двойняшек, которые наперебой начали жаловаться на дедушек и хвастаться съеденным печеньем.

– Мама, папа! Деда Мадара учил Аки пускать огонь! – крикнула Миджун, дергая Джинву за рукав.

Джинву поднял взгляд на нас и покачал головой, но в его глазах светилась нескрываемая нежность.

– Опять, Мадара? Мы же договаривались — никакой боевой магии до школы.

– Я просто показывал теорию, – я величественно поднялся, стараясь сохранить серьезное лицо. – Учиха должен знать теорию.

Алекс подошел к нам, всё еще держа сына на плече. Он обменялся рукопожатием с Ильхваном и почтительно кивнул мне.

– Отец. Мама. Надеюсь, они не сильно вас утомили.

– Твой сын пытался съесть лепесток вишни, решив, что это целебная пилюля, – заметил Итачи, подходя к брату. – В остальном — образцовое поведение.

Мы все переместились на веранду. Юми и Джинву начали накрывать на стол для семейного ужина. Запах чая, домашней еды и смешивающиеся ароматы трех поколений альф и омег создавали ту самую атмосферу, которую я когда-то считал невозможной для нашего клана.

– Деда, а когда я вырасту, у меня тоже будет такая татуировка, как у папы? – Аки ткнул пальцем в руку Алекса, где из-под манжеты виднелся край узора.

– Если заслужишь, – ответил Алекс, садясь рядом со мной. – Но сначала ты должен научиться контролировать свой запах. Ты фонишь на всё поместье, Аки. Помнишь, что говорил папа Джинву?

– Сила — это тишина, – послушно повторил внук, зажмурившись и пытаясь втянуть свою ауру.

Я наблюдал за ними и понимал, что Ильхван был прав. Это и есть истинное наследие. Не свитки с запретными техниками, не количество захваченных врат, а вот этот момент. Когда доминантный альфа клана Учиха сидит за одним столом с омегой, чья сила равна его собственной, и их дети растут, не зная страха перед своей природой.

– Мадара, о чем ты задумался? – Юми положила руку мне на плечо, прерывая мои мысли.

– О том, что нам нужно расширять тренировочный зал, – я посмотрел на неё, и на моем лице, возможно, впервые за день появилась настоящая, открытая улыбка. – Через пару лет эти трое разнесут старый в щепки.

– Ты неисправим, – вздохнул Джинву, присаживаясь рядом с Алексом и кладя голову ему на плечо.

– Он просто Учиха, – ответил за меня Алекс, притягивая свою пару ближе. – Мы все такие.

Вечер опускался на поместье. В саду зажглись магические фонари, отбрасывая причудливые тени на траву. Я смотрел на свою семью — на Ильхвана, который нашел общий язык с моим братом, на Юми, светящуюся от счастья, на Алекса и Джинву, чья связь с годами стала только крепче.

И на детей. Наше будущее.

Аки вдруг замер, глядя на ночное небо. Его зрачки на мгновение расширились, и я увидел, как в них, словно отражение далеких звезд, вспыхнул алый свет. Совсем крошечный, едва заметный, но неоспоримый.

– Смотрите! – прошептал он. – Звезды танцуют!

Мы все посмотрели вверх. Там, в бесконечной вышине, мерцали созвездия. Но я знал, что Аки видит больше. Он видел потоки маны, связывающие мир.

– Да, Аки, – я положил руку на голову своего наследника. – Они танцуют для тебя.

В этот момент я окончательно понял: клан Учиха не просто выжил. Он переродился. И в этом новом мире, где лесной дождь смывал пепел старых войн, нам больше не нужно было прятаться в тенях. Мы были дома.

– Деда, а завтра мы пойдем в лес? – Сухо потянул меня за край кимоно. – Папа обещал показать, где живут духи гор.

– Пойдем, – пообещал я, чувствуя, как Аки крепче прижимается к моему боку. – Мы все пойдем.

За столом раздался смех, звон посуды и негромкие разговоры. Запах корицы, табака и лесного дождя сплелся в единый, неповторимый аромат — аромат семьи, которую не сможет разрушить ни одно проклятие в мире. И я, Учиха Мадара, впервые в жизни был абсолютно спокоен за завтрашний день.