Альфа
Секреты за закрытыми дверями
Мы привели себя в порядок настолько, насколько это было возможно в полевых условиях библиотеки. Алекс натянул свою безразмерную толстовку, которая мгновенно превратила его из опасного хищника обратно в нескладного подростка. Он привычным жестом нацепил очки — те самые, с трещиной на оправе, — и пригладил волосы так, чтобы челка снова закрывала глаза.
Когда мы вошли в класс, всё выглядело так, будто ничего не произошло. Алекс молча проскользнул на свою заднюю парту, сразу же уткнувшись в какой-то учебник. Я сел на своё место, чувствуя, как подрагивают пальцы. Внутри всё ещё кипело, а запах табака и персика, казалось, преследовал меня, напоминая о каждой секунде, проведённой под тем столом.
Я повернулся к Сатору. Годжо, как обычно, выглядел так, будто он познал дзен, лениво пережёвывая жвачку.
– Слышь, Годжо, – прошептал я, наклонившись к нему. – Помнишь, ты делился секретами о том, как можно усмирить своего альфу?
Глаза Сатору за линзами его тёмных очков подозрительно блеснули. Он медленно повернул голову ко мне, и на его губах расплылась широкая, предвкушающая улыбка.
– Неужели ты и этот наш ботаник?.. – начал он в полный голос, но я вовремя шикнул на него.
– Цыц, Годжо! – я метнул быстрый взгляд на заднюю парту, но Алекс даже не шелохнулся. – Если хоть слово пикнешь, я о тебе такое расскажу, что Гето тебя в кладовке запрёт. Давай после уроков у меня дома.
– О-о-о, интриги, скандалы, расследования! – Сатору театрально прижал ладонь к груди. – Хорошо, Джинву, заметано. Буду у тебя через десять минут после звонка.
Остаток уроков тянулся невыносимо медленно. Я то и дело оборачивался, пытаясь поймать взгляд Алекса, но он был мастером маскировки. Ни один мускул на его лице не выдавал того, что произошло в библиотеке. Когда прозвенел финальный звонок, он одним из первых выскочил из класса и направился к выходу из академии. Его походка снова была шаркающей, плечи опущены. Глядя на него, никто бы не поверил, что этот парень может прижать доминантного омегу к столу так, что у того искры из глаз посыпались.
Мы с Годжо пошли ко мне. Как только дверь моей квартиры закрылась, Сатору бесцеремонно скинул кроссовки и прошествовал в гостиную.
– Итак, выкладывай! – потребовал он, плюхаясь на диван.
Я бросил рюкзак на пол и достал телефон. Пока я шёл, мне удалось незаметно сфотографировать Алекса в коридоре, когда он на секунду замер у окна, поправляя лямку рюкзака. Но моё внимание привлекло не это. Я вспомнил, что видел у него на заставке телефона, когда он выронил его в библиотеке.
– Смотри, – я открыл сохранённую заметку, куда успел перекинуть скриншот, который он случайно вывел на экран блокировки.
На фото был сам Алекс — без очков, с открытым лицом. Он стоял спиной к камере, но его голова была повернута вполоборота. Сзади его обнимал кто-то мощный. Лица второго человека не было видно, но его огромный, рельефный бицепс по-хозяйски перехватывал шею Алекса. Это выглядело невероятно вызывающе и властно.
– Черт возьми, это выглядит просто ошеломляюще, – пробормотал я, рассматривая детали. – Я хочу сделать такое же фото с ним. Только чтобы там он был тем, кто обнимает.
Сатору выхватил у меня телефон, прищурился.
– У-у-у, Джинву, да у нашего тихони есть зубки. И, судя по всему, очень острые. Так что там в библиотеке? Он тебя укусил?
Я сел на кровать рядом с ним. Сатору уже успел откуда-то выудить пачку печенья и пирожные, которые я хранил в холодильнике, и теперь с набитым ртом ждал подробностей.
Я начал рассказывать. Сначала сбивчиво, потом всё более уверенно. Рассказал про то, как выследил его у дома, про татуировки, про его настоящий запах и про то, что произошло сегодня между стеллажами.
– О-о-о, это прогресс! – воскликнул Годжо, когда я закончил. – Наш Джинву наконец-то нашёл себе достойного противника. Или партнёра. Слушай, если он доминантный альфа, который скрывается, значит, у него на это есть веские причины. Такие типы обычно самые опасные в постели и самые верные в жизни. Но их надо правильно «готовить».
– И как же его «готовить»? – спросил я, чувствуя, как краснеют уши.
– Теперь слушай внимательно, – Сатору отставил тарелку с пирожными и принял серьёзный вид, что случалось крайне редко. – Доминантные альфы, которые привыкли прятать свою силу, больше всего на свете боятся потерять контроль. То, что ты сделал в библиотеке — это был удар ниже пояса, буквально и фигурально. Ты заставил его сорваться.
– Ему, кажется, понравилось, – вставил я.
– Конечно, понравилось! – Годжо фыркнул. – Но теперь он будет ещё сильнее закрываться. Твоя задача — не давать ему покоя. Ты должен стать для него тем самым раздражителем, который он не сможет игнорировать. Понимаешь?
– Хочешь сказать, мне нужно продолжать провоцировать его публично?
– Не совсем, – Сатору хитро прищурился. – В классе веди себя как обычно, но делай маленькие намёки, которые поймёт только он. Случайное касание, запах, который ты можешь чуть-чуть «выпустить» только для него. А когда вы останетесь одни...
Годжо придвинулся ближе и начал шептать, перечисляя такие приёмы, от которых у меня даже дыхание перехватило. Он рассказывал о точках давления, о том, как правильно использовать свою омежью ауру, чтобы не просто подчиняться, а вести игру на равных.
– И самое главное, – закончил Сатору, – не бойся его силы. Он скрывает её, потому что боится навредить окружающим или привлечь лишнее внимание. Покажи ему, что ты — тот, кто выдержит любой его напор. Что ты не сломаешься.
Я слушал его, и в голове медленно выстраивался план. Алекс Окумура думал, что может просто забыть о нашей встрече в парке или спрятаться за разбитыми очками. Но он не знал, что я уже учусь играть по его правилам.
– Спасибо, Годжо, – искренне сказал я.
– Всегда пожалуйста, дорогуша! – Сатору встал и потянулся. – Ладно, мне пора. Сугуру, наверное, уже с ума сходит, ища меня. У нас сегодня по плану «тренировка» в спортзале, если ты понимаешь, о чём я.
Он подмигнул мне и направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, я снова взял телефон и посмотрел на фото Алекса.
«Завтра, Алекс, – подумал я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. – Завтра мы сделаем новое фото. И на нём ты не будешь прятаться».
Я лёг на кровать, закрыл глаза и снова почувствовал этот запах. Табак, корица и персик. Теперь это был не просто аромат — это был мой личный вызов. И я собирался принять его до конца.