← Назад к обзору

Альфа

Пламя в тени

Утро встретило меня странным, тягучим чувством тревоги. После вчерашнего свидания я летал на крыльях — признание Алекса, его истинный облик, этот невероятный ужин на крыше мира... Всё казалось началом прекрасной сказки, где два доминанта наконец нашли друг друга. Я заснул с улыбкой, вдыхая остатки его запаха на своей коже, и проснулся с предвкушением новой встречи в коридорах академии.

Но когда я вошел в класс, первое, что бросилось в глаза — пустая задняя парта.

Алекса не было. Его стул сиротливо пустовал, а на столе не лежало ни одной книги. Это было не похоже на него. Даже притворяясь ботаником, он никогда не опаздывал.

Я сел на свое место, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Мои инстинкты омеги, обостренные вчерашней близостью, буквально кричали о том, что что-то не так.

– Джинву! – Сатору Годжо возник передо мной так внезапно, что я едва не подпрыгнул. Он буквально навис над моим столом, его глаза за темными очками горели нездоровым любопытством. – Ну? Не томи! Как всё прошло? Выглядишь ты так, будто тебя всю ночь катали на облаках, а потом уронили в чан с карамелью.

– Тише ты, Сатору, – я попытался осадить друга, хотя улыбка сама собой просилась на губы. – Всё прошло... великолепно. Мы гуляли по набережной, много разговаривали. Он оказался куда интереснее, чем я думал.

Я намеренно умолчал о «Морте Индастриз» и его истинном статусе. Это была наша тайна, и я не собирался выдавать её даже Годжо. Пусть Алекс сам решит, когда сбросить маску перед остальными.

– И это всё? – Сатору разочарованно надул губы. – Никаких пикантных подробностей? Никаких татуировок на всю спину? Джинву, ты меня расстраиваешь. Я-то надеялся на полноценный отчет с картинками!

– Сатору, угомонись, – к нам подошел Сугуру Гето, как всегда спокойный и собранный. Он положил руку на плечо Годжо, слегка сжимая его. – Дай человеку прийти в себя.

– Да я в порядке, – я нахмурился, снова глядя на пустую парту. – Просто... Алекс не пришел. Вы его не видели утром?

Сатору и Сугуру переглянулись. Улыбка мгновенно сползла с лица Годжо, сменившись странным, понимающим выражением.

– А, так ты еще не знаешь? – Сатору поправил очки. – Я думал, он тебе сказал.

– Сказал что? – моё сердце пропустило удар.

– У Алекса начался гон, – тихо произнес Гето, присаживаясь на край соседнего стола. – Причем, судя по тому, что передали из медицинского блока, гон доминантного уровня. Его накрыло еще ночью.

Мир вокруг меня на мгновение поплыл. Гон. У доминантного альфы. Я вспомнил нашу близость вчера вечером, то, как он прижимал меня к себе, как его запах становился всё гуще и темнее. Я сам спровоцировал это. Моя омежья аура, которую я так щедро выпускал последние две недели, стала катализатором.

– Где он? – я вскочил со стула, едва не опрокинув его.

– Эй, Джинву, остынь! – Сатору схватил меня за руку. – Ты же знаешь правила. Доминантный альфа в состоянии гона — это ходячая катастрофа. Его заперли в специальном изоляторе в подвале академии, там стены из усиленного манобетона. К нему никого не пускают, даже учителей.

– Он там один? – мой голос дрогнул. Я представил Алекса, запертого в четырех стенах, сражающегося со своими инстинктами в одиночку.

– Конечно один, – Гето нахмурился. – Это техника безопасности. Если туда зайдет омега, здание просто взлетит на воздух от резонанса. Джинву, даже не думай туда идти. Твой запах сейчас для него как искра для бочки с порохом.

Я не слушал их. В голове пульсировала только одна мысль: он там, ему больно, и это моя вина. Доминантные альфы переносят гон гораздо тяжелее обычных. Их мана начинает бушевать, разрывая каналы изнутри, если нет возможности выплеснуть её.

– Джинву, сядь на место! – крикнул Сатору, но я уже вылетел из класса, сорвавшись на бег.

Коридоры академии проносились мимо смазанным пятном. Я чувствовал его. Даже через несколько этажей и слои бетона, я чувствовал этот запах. Табак, пепел и раскаленная сталь. Это был не тот мягкий персик, что вчера — это был запах разъяренного зверя, загнанного в клетку.

Я сбежал по лестнице в технический сектор. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным подавляющими полями. У входа в зону изоляции стояли двое охранников в тяжелой броне.

– Стой, охотник! – один из них преградил мне путь копьем. – Сюда нельзя. Территория закрыта на карантин.

– Мне нужно пройти, – я выпустил свою ауру, и охранники пошатнулись. Мои глаза, должно быть, светились холодным синим пламенем. – Пропустите меня, или я вынесу эти двери вместе с вами.

– Сон Джинву, остановись! – сзади послышался голос Хэ Ин. Она бежала за мной вместе с Годжо и Гето. – Ты с ума сошел? Ты омега! Ты понимаешь, что он с тобой сделает в таком состоянии?

– Он ничего мне не сделает, – я обернулся к ним, тяжело дыша. – Он мой альфа. И он страдает там из-за меня.

– Джинву, это биология, а не романтика! – Сатору выглядел непривычно серьезным. – Его инстинкты сейчас сильнее его разума. Он тебя не узнает. Он просто возьмет то, что ему нужно, и может случайно покалечить.

– Вы его не знаете, – отрезал я. – Пропустите.

Я активировал «Власть Монарха». Тень под моими ногами запульсировала, расширяясь и окутывая охранников. Они замерли, парализованные моей волей. Я сорвал магнитный ключ с пояса одного из них и приложил к сканеру.

Тяжелая стальная дверь со стоном отъехала в сторону.

– Джинву, нет! – крикнул Годжо, но я уже шагнул внутрь, и дверь за мной захлопнулась с глухим лязгом.

Внутри было темно и невыносимо жарко. Воздух дрожал от избытка маны. Запах Алекса ударил мне в лицо с такой силой, что я едва не упал на колени. Это было как войти в эпицентр лесного пожара.

В центре комнаты, на коленях, скованный по рукам и ногам тяжелыми цепями из подавляющего металла, находился он. Его водолазка была разорвана, обнажая татуированную спину, которая сейчас ходила ходуном от тяжелого дыхания. Кожа была багровой, а пот градом катился по мышцам.

– Алекс... – позвал я тихим, дрожащим голосом.

Он замер. Его плечи напряглись, а цепи натянулись со звоном, который эхом отозвался в пустой комнате. Он медленно повернул голову.

Его глаза... В них не было зрачков, только сплошное небесно-голубое сияние, полное боли и первобытной жажды. Он оскалился, обнажая клыки, и издал низкий, предупреждающий рык.

– Уходи... – прохрипел он. Голос был едва узнаваем, это был голос зверя. – Джинву... уходи, пока я... не сорвался...

– Я не уйду, – я сделал шаг вперед, игнорируя то, как мое собственное тело начинает вибрировать от желания подчиниться этой мощи. – Я здесь, Алекс. Я рядом.

– Ты... ты не понимаешь... – он дернулся, и одна из цепей, вмонтированная в стену, треснула. – Я убью тебя... Моя мана... она не контролируется...

Я подошел еще ближе, почти вплотную. Его запах окутывал меня, проникал под кожу, заставляя мой собственный гон просыпаться раньше срока. Власть Монарха внутри меня боролась с его доминантной аурой, создавая вокруг нас вихрь из теней и искр.

– Посмотри на меня, – я опустился перед ним на колени, протягивая руки к его лицу. – Посмотри мне в глаза, Алекс. Ты сильнее этого.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах бушевал хаос, но где-то в самой глубине я увидел его — того парня, который вчера кормил меня изысканными деликатесами и обещал не отпускать.

– Джинву... – его голос надломился.

Он рванулся ко мне, и стальные оковы лопнули, как бумажные ленты. В следующую секунду я оказался прижат к холодному полу его тяжелым телом. Его руки, огромные и горячие, вцепились в мои плечи, а лицо уткнулось в изгиб моей шеи.

Он дышал так часто, что я чувствовал жар его легких. Его зубы коснулись моей кожи, прямо над меткой, и я вскрикнул, но не от страха, а от переполнявшего меня чувства сопричастности.

– Возьми меня, – прошептал я, обхватывая его за шею и притягивая ближе. – Если тебе нужно выплеснуть это — бери. Я выдержу. Я твой омега, Алекс.

Его аура взорвалась. Тени в комнате взметнулись до потолка, переплетаясь с его голубым сиянием. Это было не просто совокупление — это было слияние двух мощнейших энергий. Я чувствовал, как его мана вливается в меня, заполняя пустоты, как его боль становится моей, а моё спокойствие — его.

Он сорвал с меня одежду с яростью, которая должна была напугать, но я лишь сильнее прижимался к нему. Каждый его укус, каждое движение было пропитано этой дикой, необузданной страстью доминанта. Он не был нежным, но в каждом его прикосновении я чувствовал отчаянную попытку не навредить мне, сдержать ту разрушительную силу, что бушевала в нем.

– Мой... – рычал он мне в губы, впиваясь в них с привкусом крови. – Только мой...

– Да, – выдыхал я, выгибаясь под ним. – Только твой. Навсегда.

Мы потеряли счет времени. В этом бетонном бункере, вдали от глаз учителей и друзей, мы создали свой собственный мир. Я чувствовал, как его пульс постепенно замедляется, как раскаленная сталь в его запахе сменяется привычной сладостью персика, хотя горечь пепла всё еще витала в воздухе.

Когда пик прошел, Алекс обессиленно рухнул на меня, придавливая своим весом. Его кожа всё еще была горячей, но дыхание стало ровным.

– Прости... – прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы. – Джинву, прости меня. Я не хотел, чтобы ты видел меня таким.

Я ласково провел рукой по его мокрой спине, очерчивая контуры татуировок.

– Глупый альфа, – я улыбнулся, чувствуя невероятную легкость во всем теле. – Ты думал, я испугаюсь? Я видел твою силу, Алекс. И я принимаю её. Всю, до последнего грамма.

Он приподнялся на локтях, глядя на меня. Его глаза вернули свой нормальный цвет, но теперь в них светилось что-то новое — глубокое, осознанное признание.

– Ты сумасшедший омега, Сон Джинву, – он коснулся моей щеки. – Никто в здравом уме не вошел бы в эту комнату.

– Значит, нам повезло, что я не в здравом уме, – я притянул его для короткого, нежного поцелуя.

За дверью послышались приглушенные голоса и топот ног. Видимо, охрана наконец пришла в себя, или Годжо привел подмогу.

– Нам пора выходить, – заметил Алекс, оглядывая разгромленную комнату и обрывки цепей. – Боюсь, у директора академии будет много вопросов к «тихому ботанику», который разнес изолятор S-класса.

– Пусть спрашивают, – я начал одеваться, чувствуя себя как никогда сильным. – Теперь нам нечего скрывать.

Алекс поднялся, его мощная фигура в полумраке выглядела величественно. Он подобрал свою разорванную водолазку и просто накинул её на плечи.

– Ты готов? – спросил он, протягивая мне руку.

– С тобой — всегда, – я вложил свою ладонь в его.

Когда двери изолятора открылись, на пороге стояла целая делегация: директор школы, Хэ Ин, Сатору и Сугуру. Они замерли, глядя на нас. Мы стояли в центре разрушенной комнаты, полуобнаженные, растрепанные, но связанные такой мощной парной аурой, что никто не посмел сделать шаг вперед.

Сатору первым нарушил тишину, присвистнув и поправляя очки.

– Ну, что я говорил? – он повернулся к Гето. – Я же сказал, что Джинву его усмирит. Хотя, судя по виду комнаты, они тут не в шахматы играли.

Директор академии, пожилой охотник с суровым лицом, переводил взгляд с обрывков цепей на Алекса.

– Окумура... – начал он, но Алекс перебил его, сделав шаг вперед.

Он больше не сутулился. Его голос прозвучал с той самой властностью, которую я слышал вчера в ресторане.

– Все вопросы — к моим юристам, господин директор. А сейчас моему омеге нужно отдохнуть. Пропустите нас.

Толпа невольно расступилась. Мы шли по коридорам академии, и все — беты, альфы, омеги — провожали нас взглядами, полными шока и благоговения. Маска была сорвана. Тень вышла на свет.

Я шел рядом с ним, чувствуя, как его рука крепко сжимает мою. Я знал, что впереди нас ждет много трудностей — объяснения с Ассоциацией, сплетни в школе, управление корпорацией... Но глядя на Алекса, я понимал одно: пока мы вместе, ни один гон, ни один враг и ни одна тайна не смогут нас сломить.

Потому что пламя, рожденное в тени, светит ярче любого солнца.