Альфа
Смерть репутации
Тишина в квартире после ухода Джинву в ванную была тяжелой, как могильная плита. Я сидел за кухонным столом, чувствуя, как внутри всё клокочет. Стакан с виски в моей руке слегка подрагивал, но не от страха, а от едва сдерживаемого бешенства. Кёнхи сидела напротив, прикрыв глаза рукой. Она не плакала, но её плечи мелко дрожали.
– Святой человек, – глухо произнес я, глядя в янтарную жидкость. – Алекс — просто святой. Любой другой альфа на его месте уже давно бы либо силой поставил метку, либо сравнял бы этот пентхаус с землей вместе со всеми тенями Джинву.
– Он любил его, Ильхван, – отозвалась жена, не открывая глаз. – И любит до сих пор. Поэтому и ушел. Потому что смотреть, как любимый человек превращается в ледяную статую, невыносимо.
Я сделал глоток. Обжигающая жидкость немного прояснила мысли. Сила Теневого Монарха... она дала Джинву всё, о чем можно мечтать, но она же и ослепила его. Он привык, что мир вращается вокруг его решений, что его приказы не обсуждаются. И эта женщина, Ча Хэ Ин... Она стала тем самым кривым зеркалом, в котором Джинву видел не мужа и отца, а «Великого Охотника».
Внезапно резкий, требовательный звонок в дверь разрезал тишину.
Я замер. В воздухе тут же разлился приторно-сладкий, цветочный аромат, от которого у меня мгновенно свело челюсти. Лилии и дорогая пудра. Запах, который в последнее время стал для нашей семьи синонимом беды.
– Это она, – прошипел я, ставя стакан на стол с таким стуком, что лед звякнул о стекло.
– Ильхван, не надо, – слабо попробовала остановить меня Кёнхи, но я уже поднялся.
Моя собственная аура, аура человека, который годами выживал в пустоте между мирами, начала непроизвольно просачиваться наружу. Я не был Монархом, но я был отцом, чей дом только что был разрушен.
Я дошел до двери и рывком распахнул её. На пороге стояла Ча Хэ Ин. Безупречная укладка, строгий костюм, который подчеркивал её статус S-ранга, и это выражение лица — смесь профессиональной озабоченности и скрытого превосходства.
– Господин Сон, – она слегка склонила голову, но в её глазах не было уважения. – Простите за поздний визит. Мне срочно нужен Джинву. У нас завтра утренняя съемка для мирового агентства, а он внезапно исчез с радаров, не закончив согласование графика.
Она попыталась сделать шаг внутрь, словно это был её собственный офис, а не частная квартира.
– Стой, где стоишь, – мой голос прозвучал как удар хлыста.
Хэ Ин замерла, её брови удивленно взлетели вверх.
– Простите? Мне действительно нужно войти. Дела Ассоциации не ждут, и имидж Джинву сейчас под угрозой из-за его внезапного ухода с банкета в Токио.
– Имидж? – я сделал шаг вперед, выходя на лестничную клетку и закрывая собой проем. – Ты пришла сюда говорить об имидже? В час ночи? После того, как мой сын вернулся домой в состоянии эмоционального трупа?
– Я не понимаю вашего тона, – она выпрямилась, и её мана охотника S-ранга начала пульсировать, пытаясь подавить мою. – Джинву — лицо охотников мира. Его личные неурядицы не должны мешать глобальным целям. Если у него проблемы с мужем, я готова помочь сгладить углы в прессе, но сейчас работа...
Я не дал ей закончить. Годы, проведенные в битвах с монстрами, научили меня реагировать быстрее, чем противник успеет подумать. Моя рука метнулась вперед, и прежде чем эта «идеальная бета» успела активировать свои навыки, я железной хваткой вцепился в её горло.
Я припечатал её к стене коридора. Хэ Ин хрипнула, её глаза расширились от шока. Она попыталась схватить меня за запястье, её ногти впились в мою кожу, но я даже не почувствовал боли.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворила, девчонка? – я приблизил свое лицо к её лицу, чувствуя, как от её духов меня начинает подташнивать. – Ты так долго крутилась рядом, так старательно втиралась в доверие, создавая этот «имидж», что мой сын забыл, как пахнет его собственный ребенок.
– Пус... тите... – прохрипела она, её лицо начало бледнеть.
– Ты счастлива? – я сжал пальцы чуть сильнее, ровно настолько, чтобы она почувствовала близость конца. – Ты разрушила брак. Ты лишила годовалого ребенка отца. Ты кормила эго Джинву, нашептывая ему о «долге» и «статусе», пока он терял единственное, что делало его человеком. Ты хотела быть рядом с Монархом? Ну так поздравляю. Теперь он один. Но к нему ты больше не подойдешь.
– Это... бизнес... – выдавила она, пытаясь ударить меня коленом, но я просто перехватил её ногу своей, лишая опоры.
– Для тебя это бизнес. Для него это была жизнь, которую ты превратила в декорацию, – я смотрел ей в глаза, видя в них не раскаяние, а страх за свою карьеру. – Если я еще раз увижу тебя ближе, чем на сто метров к моему сыну, или если ты посмеешь позвонить ему по «личным» вопросам, я забуду о том, что я цивилизованный человек. Я охотник старой закалки, Хэ Ин. Я убивал существ, которые были страшнее всех твоих кошмаров. И поверь, стереть тебя с лица земли для меня будет проще, чем приготовить завтрак.
Я резко разжал руку. Хэ Ин сползла по стене, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к шее, где уже начали проступать багровые пятна.
– Убирайся, – тихо сказал я. – И передай своей Ассоциации: если они еще раз попытаются использовать семью Джинву как разменный монету в своих пиар-играх, они будут иметь дело со мной. И с тенями, которые, я уверен, будут очень недовольны, когда узнают, кто довел их хозяина до такого состояния.
Она поднялась, пошатываясь. В её взгляде теперь была чистая, незамутненная ненависть, но она промолчала. Поправив измятый пиджак, она бросила последний взгляд на дверь и, не оглядываясь, пошла к лифту. Её шаги были быстрыми, почти беглыми.
Я стоял в коридоре, пока запах её духов не выветрился окончательно. Только тогда я вернулся в квартиру.
Джинву стоял в дверях ванной. Он был одет в простую домашнюю футболку и спортивные штаны — одежду, которую он не носил месяцами. Его волосы были мокрыми, а кожа раскраснелась от горячей воды, но взгляд оставался тяжелым.
– Ты всё слышал? – спросил я, возвращаясь к своему виски.
– Да, – он прошел на кухню и сел на стул, на котором обычно сидел Юки во время завтрака. – Я почувствовал её ману. И твою ярость.
– Ты собираешься меня винить? – я посмотрел на него в упор. – За то, что я выставил твою «правую руку» за дверь?
– Нет, – Джинву опустил голову на руки. – Я собираюсь поблагодарить тебя. Я сам должен был это сделать еще полгода назад. Когда она впервые предложила перенести нашу годовщину с Алексом ради интервью в Париже, а я... я согласился.
Он ударил кулаком по столу, но на этот раз без магии. Просто человеческий жест бессилия.
– Я был таким идиотом, папа. Я думал, что если я буду «идеальным Монархом», мир будет в безопасности, и Алекс будет гордиться мной. Я думал, что он понимает...
– Он понимал, Джинву, – мягко сказала Кёнхи, выходя из тени коридора. – Он понимал слишком хорошо. Он видел, как ты отдаляешься. Он видел, как ты позволяешь чужим людям диктовать правила в твоем доме. Альфа может простить слабость, но он никогда не простит пренебрежения к своему гнезду.
Джинву поднял на нас глаза. В них больше не было слез, только холодная, кристально чистая решимость.
– Она больше не подойдет ко мне. Завтра я разорву контракт с Ассоциацией в том виде, в котором он существует сейчас. Мне плевать на их рейтинги. Мне плевать на имидж.
– Этого мало, сынок, – я покачал головой. – Алекс не вернется только потому, что ты уволил помощницу. Ты должен вернуть себя. Того Джинву, который любил его без оглядки на ранги и уровни.
– Я знаю, – он встал. – Я отправлюсь на Мальдивы. Сейчас же.
– Нет, – я остановил его движением руки. – Ты не отправишься туда «сейчас же». Ты дашь ему ночь. И себе дашь ночь. Если ты ворвешься туда в таком состоянии, ты только всё испортишь. Посмотри на себя — ты всё еще вибрируешь от напряжения. Юки почувствует это за километр.
Джинву глубоко вдохнул, пытаясь успокоить потоки маны.
– Игрис там, – тихо сказал он. – Он доложил, что они в безопасности. Юки спит. Алекс... Алекс долго сидел на берегу. Один.
– Дай ему это одиночество, – посоветовала Кёнхи. – А завтра утром лети. Но не порталом. Купи билет на обычный самолет. Проведи эти часы в кресле, как обычный человек. Подумай, что ты скажешь мужу, когда увидишь его без охраны и без вспышек камер.
Джинву кивнул. Он выглядел изможденным, но в его облике наконец начало проступать что-то живое, человеческое.
– Папа, – позвал он меня, когда я уже собирался уходить в свою спальню.
– Да?
– Спасибо, что прикрыл мне спину. С ней... и со мной тоже.
Я посмотрел на него — на своего сына, который мог передвигать горы, но не мог удержать любимого человека.
– Просто верни моего знука и зятя домой, Джинву. Иначе я сам поеду на Мальдивы и настучу тебе по голове, Монарх ты или нет.
Джинву слабо улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка за долгое время.
Ночь тянулась бесконечно. Я слышал, как Джинву ходил по своей комнате, как он открывал шкафы, видимо, собирая вещи. Я знал, что он не спит. Он учился заново дышать тишиной, в которой не было голоса Хэ Ин, не было докладов о монстрах, а были только воспоминания о смехе Юки и тепле Алекса.
Утром он ушел тихо. Я видел из окна, как он садится в такси, а не исчезает в черном провале портала. На нем была простая толстовка с капюшоном, джинсы и те же кроссовки, в которых он когда-то бегал на свидания к Алексу.
– Он справится? – спросила Кёнхи, стоя у меня за спиной.
– Не знаю, – честно ответил я. – Алекс — гордый альфа. Он не из тех, кто покупается на красивые слова. Джинву придется вывернуть душу наизнанку, чтобы доказать, что он всё еще тот человек, которому Алекс когда-то доверил свое сердце.
Я посмотрел на пустую чашку из-под виски на столе. Мир за окном продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что его величайший защитник сейчас летит через океан, чтобы сразиться в самой важной битве в своей жизни. Битве, где нельзя использовать тени, где нет системы уровней и где единственное оружие — это искренность.
– Знаешь, что я думаю? – сказал я, обнимая жену за плечи. – Если Алекс увидит в его глазах того самого испуганного омегу, который когда-то пришел к нему просить помощи, он не сможет устоять. Потому что их связь была глубже любой магии.
– Надеюсь, – прошептала она. – Очень надеюсь.
А в это время, где-то над Индийским океаном, Сон Джинву сжимал в кармане половинку разорванной фотографии и молился богам, которых он сам когда-то победил, чтобы ему дали еще один шанс. Всего один. Чтобы снова почувствовать запах соленого моря, смешанный с ароматом кедра, и услышать, как маленький голос произносит самое важное слово на свете.
«Папа».