Альфа
Искупление на кончиках пальцев
Солнце Мальдив, которое две недели назад казалось мне карающим огнем, теперь стало привычным фоном. Я сидел на террасе гостевого домика, чувствуя, как влажный морской бриз ласкает кожу. На моих коленях, свернувшись уютным калачиком, спал Юки. Его мерное дыхание было самым умиротворяющим звуком, который я когда-либо слышал. Маленькие пальчики во сне вцепились в мою футболку, и это доверие жгло мне грудь сильнее, чем любая рана от клыков монстра.
За эти четырнадцать дней я совершил невозможное. Я, Теневой Монарх, научился менять подгузники, не используя «Власть правителя», чтобы не напугать малыша. Я научился различать оттенки плача — когда Юки хочет пить, а когда ему просто грустно. Я стер с себя запах пепла и чужих амбиций, заменив его ароматом детской присыпки и овсяного печенья.
Юки начал меня принимать. Вчера он впервые за долгое время потянулся ко мне сам, назвав «па-па» без тени страха в глазах. Но с Алексом... с Алексом всё было иначе.
Он был рядом, но между нами всё еще стояла невидимая стена изо льда, которую не могло растопить даже тропическое солнце. Он наблюдал за мной, как охотник за опасным зверем, которого временно приручили. В его глазах больше не было той ледяной ненависти, но не было и тепла. Была лишь вежливая, отстраненная холодность. Он отвергал любые мои попытки сблизиться, любые жесты внимания. Моя сущность омеги внутри буквально выла от боли, чувствуя, что мой альфа закрыт для меня на все замки.
А еще был Ли Вон.
Адвокат не уехал. Он перебрался в отель неподалеку, но почти каждый день появлялся на нашей вилле. Они с Алексом часами сидели в тени пальм, обсуждая бумаги, смеясь над какими-то своими шутками и делясь воспоминаниями, в которых мне не было места. Ли Вон источал аромат персиков, который теперь казался мне ядовитым. Он касался плеча Алекса слишком непринужденно, и мой муж не отстранялся.
Я чувствовал, как внутри закипает темная, первобытная ревность, но подавлял её, боясь разрушить тот хрупкий мир, что начал строить с сыном.
Тихо, стараясь не разбудить Юки, я достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.
– Алло, пап? – прошептал я, когда на том конце подняли трубку.
– Джинву? – голос отца прозвучал обеспокоенно, но в нем слышалась и надежда. – Как ты, сынок? Как Юки?
– Юки спит у меня на руках, – я невольно улыбнулся, погладив сына по мягким черным волосам. – Мы... мы ладим. Он больше не плачет, когда я вхожу в комнату. Он начал доверять мне.
– Это великая победа, Джинву, – вздохнул отец. – Я горжусь тобой. Не каждый смог бы так быстро усмирить свою гордость. А как Алекс?
Я замолчал, глядя на океан. В горле встал ком.
– С Алексом всё плохо, пап. Он... он ведет себя так, будто я просто нанятая нянька. Он не подпускает меня к себе. Его аура закрыта, он не реагирует на мой запах, на мои извинения. А еще этот адвокат, Ли Вон. Он постоянно здесь. Они общаются так, будто... будто они пара, а не клиент и юрист. Мне больно на это смотреть. Я чувствую, как мой альфа ускользает сквозь пальцы, и я не знаю, что делать. Я хочу поставить метку, хочу закричать, что он мой, но я боюсь, что это станет концом.
– Джинву, послушай меня внимательно, – голос отца стал серьезным и глубоким. – Ты совершил классическую ошибку сильного человека. Ты думал, что если ты устранишь внешние раздражители — уволишь помощницу, уйдешь из Ассоциации, — то всё сразу вернется на круги своя. Но рана Алекса не в твоем «имидже». Она в его сердце. Ты заставил его чувствовать себя ненужным. Ты обесценил его преданность.
– Я знаю, пап. Я всё это осознал.
– Осознать мало. Алекс сейчас защищается. Ли Вон для него — это безопасная гавань, человек, который не требует от него подвигов и не бросает ради спасения мира. Чтобы вернуть Алекса, тебе нужно не доказывать свою силу, а показать свою слабость. Покажи ему, как сильно ты в нем нуждаешься не как в отце твоего ребенка, а как в своем альфе.
– Но он отвергает меня! – почти в отчаянии воскликнул я, тут же прикусив язык, чтобы не разбудить Юки.
– Терпи, – отрезал отец. – Ты заставил его ждать целый год. Теперь твоя очередь. Будь рядом, будь нежным, но не дави. И насчет адвоката... не смей проявлять агрессию. Если Алекс увидит в тебе ревнивого монстра, он окончательно убедится в своей правоте. Покажи ему, что ты доверяешь его выбору, даже если этот выбор причиняет тебе боль. Это и есть истинная любовь омеги — ставить счастье альфы выше своего эго.
– Я попробую, пап. Спасибо.
– Удачи, сынок. И помни: ты не Теневой Монарх для него. Ты его муж. Просто будь им.
Я положил трубку и долго сидел в тишине. Юки заворочался, приоткрыл один глаз — небесно-голубой, как у отца, — и, увидев меня, сладко зевнул, снова проваливаясь в сон.
Вечером, когда Юки уже был уложен в кроватку, я вышел на террасу главной виллы. Алекс сидел там один, глядя на лунную дорожку на воде. На столе стояли два бокала и открытая бутылка вина. Ли Вон ушел час назад, но его приторный запах всё еще витал в воздухе.
– Можно присесть? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Алекс не обернулся, но едва заметно кивнул.
– Юки уснул?
– Да, – я сел в соседнее кресло, чувствуя, как между нами искрит напряжение. – Он сегодня съел целую тарелку пюре. И... он назвал меня «папой» трижды за вечер.
– Я видел, – Алекс сделал глоток вина. – Ты хорошо справляешься, Джинву. Я не ожидал, что у тебя хватит терпения.
– Для него у меня хватит чего угодно, – я повернулся к нему, пытаясь поймать его взгляд. – Алекс, Ли Вон... он хороший человек. Я вижу, как он поддерживает тебя.
Алекс наконец посмотрел на меня. Его глаза в лунном свете казались серебряными.
– Да, он замечательный. Он был со мной в самые темные моменты этого месяца. Он умеет слушать, Джинву. Это качество, о котором ты, кажется, забыл.
– Я знаю, что виноват, – я подался вперед, сокращая расстояние. – Я знаю, что не имею права ревновать или требовать чего-то. Но, Алекс... мне больно видеть, как ты улыбаешься ему так, как раньше улыбался мне. Мой омега внутри... он просто умирает от голода без твоего внимания.
– Ты сам выбрал этот путь, – голос Алекса был лишен сочувствия. – Ты выбрал быть богом, которому не нужны земные привязанности. Почему теперь ты жалуешься на холод?
– Потому что я совершил ошибку! – я не выдержал и коснулся его руки, лежащей на подлокотнике.
Алекс не отдернул руку, но я почувствовал, как его мышцы напряглись под моей ладонью.
– Я не бог, Алекс. Я просто человек, которому дали слишком много силы, и я не сумел с ней справиться. Я потерял ориентиры. Но эти две недели... они вернули меня к жизни. Я не хочу быть Монархом. Я хочу быть твоим омегой. Я хочу, чтобы ты поставил мне метку. Хочу принадлежать тебе так, чтобы никто и никогда не усомнился в том, чей я.
Алекс медленно убрал свою руку из-под моей. Он встал и подошел к перилам террасы, повернувшись ко мне спиной.
– Метка? – он горько усмехнулся. – Ты хочешь метку сейчас? Когда всё разрушено? Джинву, метка — это не способ склеить разбитую вазу. Это венец доверия. А доверия больше нет.
– Я верну его, – я тоже встал, подходя к нему сзади, но не решаясь обнять. – Сколько бы времени это ни заняло. Я не подпишу бумаги, Алекс. Я буду бороться за нас.
– Ли Вон считает, что мне стоит подать в суд на принудительное расторжение, – бросил он, не оборачиваясь.
Сердце пропустило удар.
– И ты... ты согласишься?
Алекс долго молчал. Шум прибоя казался оглушительным в этой тишине.
– Не знаю, – наконец произнес он. – Раньше я думал, что это единственный выход. Но когда я вижу тебя с Юки... когда я вижу, как ты стараешься быть просто отцом... во мне что-то ломается. Но этого недостаточно, Джинву. Мне не нужен «отец для ребенка». Мне нужен партнер. А я не уверен, что ты способен им быть, когда снова откроются очередные врата S-ранга.
– Я изменюсь, – горячо прошептал я. – Я уже изменился.
– Слова, – Алекс обернулся, и на его лице была написана такая глубокая печаль, что мне захотелось закричать. – Просто слова. Пойди спать, Джинву. Завтра Ли Вон привезет окончательный вариант соглашения об опеке. Если ты его подпишешь без споров, возможно... возможно, я поверю, что ты ставишь интересы семьи выше своих амбиций.
Я смотрел, как он уходит вглубь виллы, оставляя меня в одиночестве под холодным светом луны.
На следующее утро Ли Вон приехал рано. Он выглядел безупречно в своем льняном костюме, от него снова пахло персиками, и он приветствовал Алекса легким объятием, которое заставило мои зубы заскрежетать.
Мы сидели за столом на террасе. Юки играл неподалеку под присмотром одной из моих теней, которую я замаскировал под обычную няню (Алекс разрешил это, так как Берру был единственным, кого малыш обожал почти так же, как нас).
– Итак, господин Сон, – Ли Вон раскрыл папку, его голос был профессионально-холодным. – Вот соглашение. Здесь прописано, что Юки остается с Алексом, но вы имеете право на посещения три раза в неделю. Также вы обязуетесь не привлекать ребенка к деятельности Ассоциации и не использовать свои способности в его присутствии без крайней необходимости.
Я смотрел на бумаги. Пункты, параграфы, печати... Всё это казалось таким мелким по сравнению с тем, что я чувствовал. Я поднял глаза на Алекса. Он сидел напротив, сжимая чашку кофе, и внимательно следил за моей реакцией.
– Если я подпишу это, – тихо спросил я, – это будет означать, что ты дашь нам шанс? Или это просто подготовка к разводу?
– Это проверка, Джинву, – ответил Алекс. – Проверка твоей готовности подчиняться правилам, которые установил я.
Ли Вон слегка улыбнулся, и в этой улыбке я увидел торжество. Он был уверен, что я начну спорить, что мой характер доминантного омеги и Монарха не позволит мне принять такие условия.
Я взял ручку. Мои пальцы не дрожали.
– Джинву, ты уверен? – Алекс подался вперед, в его голосе проскользнуло удивление. – Ты даже не оспоришь количество дней? Три дня в неделю для тебя — это ничто.
– Если это то, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности, я подпишу, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Мне не нужны бумаги, чтобы быть отцом. И мне не нужны условия, чтобы любить тебя. Я подписываю это, потому что доверяю тебе.
Я быстро расставил подписи на всех экземплярах и пододвинул папку к Ли Вону. Адвокат выглядел озадаченным. Его идеальный план по провокации конфликта провалился.
– Что ж... – Ли Вон кашлянул, собирая документы. – Это... неожиданно благоразумно с вашей стороны. Алекс, я думаю, на сегодня мы закончили. Может, пообедаем в городе? Я нашел отличный ресторан морепродуктов.
Я затаил дыхание. Мой омега внутри сжался в комок, ожидая ответа.
Алекс посмотрел на меня, потом на Ли Вона, потом на Юки, который в этот момент весело смеялся, пытаясь поймать Берру за прозрачное крыло.
– Знаешь, Ли Вон, – медленно произнес Алекс. – Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, останусь. Мы с Джинву обещали Юки, что сегодня вместе построим самый большой замок из песка.
Лицо адвоката на мгновение исказилось, но он быстро вернул себе маску вежливости.
– Конечно. Семья прежде всего. Я позвоню тебе завтра.
Когда Ли Вон ушел, на террасе воцарилась странная, звенящая тишина. Я не смел пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.
– Ты действительно подписал, – Алекс подошел к столу и взял один из экземпляров. – Без единого возражения.
– Я обещал, что изменюсь, – я встал, чувствуя, как внутри зарождается крошечный огонек надежды. – Алекс, я... я всё еще пахну пеплом?
Он подошел ко мне почти вплотную. Впервые за две недели он добровольно нарушил мою дистанцию. Он наклонился к моей шее, там, где должна была быть метка, и глубоко вдохнул. Я замер, боясь даже дышать. Его теплое дыхание опалило мою кожу, вызывая толпу мурашек.
– Нет, – прошептал он, и его голос вибрировал от подавляемых эмоций. – Сейчас ты пахнешь солью, солнцем и... домом.
Он поднял голову, и я увидел, что его глаза влажные.
– Но я всё еще не готов, Джинву. Мне нужно время, чтобы этот запах не казался мне сном, который исчезнет, как только ты проснешься.
– Я никуда не уйду, – я осмелился накрыть его щеку своей ладонью. – Я буду здесь столько, сколько потребуется.
Алекс не отстранился. Напротив, он на мгновение прижался лицом к моей руке, закрыв глаза. Это было мимолетное движение, почти незаметное, но для меня оно значило больше, чем все победы над монархами.
– Иди к Юки, – тихо сказал он, открывая глаза. – Он ждет свой замок. А я... я принесу нам чего-нибудь холодного.
Я шел к сыну по горячему песку, и мне казалось, что я лечу. Да, впереди еще были долгие месяцы восстановления доверия. Да, Ли Вон еще будет мелькать на горизонте. Да, мир всё еще был полон опасностей.
Но когда Юки увидел меня и с радостным криком бросился навстречу, врезавшись в мои колени, я понял: Теневой Монарх окончательно умер. На его месте родился человек, который наконец-то нашел свою истинную силу.
Силу быть любимым.
Я подхватил сына на руки, подбрасывая его в воздух под его заливистый смех. Обернувшись, я увидел Алекса на террасе. Он смотрел на нас, и на его губах играла та самая мягкая, теплая улыбка, которую я не видел целую вечность.
– Па-па, строим! – командовал Юки, тыча пальцем в сторону берега.
– Строим, малыш, – ответил я, чувствуя, как в моей груди наконец-то воцаряется покой. – Мы построим такой замок, который не разрушит ни один шторм.
И я знал, что на этот раз я не вру. Потому что фундамент этого замка был заложен не из магии, а из слез, прощения и бесконечного терпения альфы, который всё-таки решил дать своему омеге шанс вернуться домой.