← Назад к обзору

Альфа

Иллюзия искупления

– Нет, Игрис, не сейчас. Оставь отчеты на столе, – я устало потер переносицу, не открывая глаз.

Тихий шелест доспехов подсказал, что мой верный рыцарь подчинился, растворяясь в тени угла моего роскошного кабинета в штаб-квартире Ассоциации.

Прошел год. Целый год с того дня на Мальдивах, когда мне показалось, что я получил шанс. Мы вернулись в Сеул, но наш дом перестал быть общим. Алекс настоял на раздельном проживании. Он купил квартиру в другом районе, объяснив это тем, что ему нужно личное пространство, чтобы понять, остались ли между нами чувства или только общие обязательства перед сыном.

Юки жил со мной. Это была маленькая победа, мой личный якорь. Днем он был с нянями или моими тенями, а вечерами я превращался из Теневого Монарха в обычного отца. Я читал ему сказки, кормил кашей и чувствовал, как его маленькое тельце, излучающее жар доминантного альфы, успокаивает бурю в моей душе.

Но физическая близость... вернее, её полное отсутствие, медленно сводило меня с ума. Я был доминантным омегой в самом расцвете сил. Моя природа требовала своего альфу, требовала его запаха, его рук, его узла. Алекс же держал дистанцию. Он целовал меня в щеку при встречах, когда забирал Юки на выходные, но его глаза оставались спокойными, а аура — закрытой. Он не ставил метку. Он не звал меня к себе.

Я чувствовал, как во мне копится напряжение. Не магическое — с этим я справлялся в подземельях, выжигая орды монстров дотла. Это был зуд под кожей, биологический голод, который делал меня раздражительным и уязвимым.

– Господин Сон, – дверь кабинета приоткрылась без стука.

Я вздрогнул. Ча Хэ Ин. После того скандала с моим отцом она на время исчезла из моей личной жизни, ограничившись сугубо деловыми вопросами. Но в последние месяцы она снова стала появляться чаще. Она была единственной, кто не боялся моей тяжелой ауры, когда я возвращался с рейдов S-ранга. Она была рядом, когда я задерживался допоздна, принося кофе и обсуждая дела, которые Алексу были неинтересны.

– Хэ Ин, я просил не беспокоить меня, – я наконец открыл глаза. Серые, как грозовая туча, они сейчас отражали мою крайнюю степень истощения.

– Вы работаете на износ, Джинву, – она мягко прошла в кабинет, закрыв за собой дверь на защелку. – Вы омега, вам нужен отдых. И не только сон.

От неё пахло лилиями. Этот запах, который я когда-то ненавидел, теперь казался мне спасительным дурманом. Он перекрывал запах одиночества, которым пропитались стены этого кабинета.

– Уходи, – мой голос прозвучал неубедительно.

– Вы так одиноки, – прошептала она, подходя к моему столу. – Я вижу, как вы смотрите на телефон, ожидая звонка, который не поступит. Алекс не ценит то, что имеет. Он мучает вас этой неопределенностью. А я... я всегда здесь.

Она положила руку на мое плечо. Я должен был сбросить её. Должен был вызвать портал и переместиться домой к сыну. Но в этот момент инстинкты омеги, изголодавшиеся по прикосновению, взяли верх над разумом Монарха. Мне было плевать, что она бета. Мне было плевать на её амбиции. Мне просто нужно было, чтобы кто-то прикоснулся ко мне не как к богу, а как к существу из плоти и крови.

– Хэ Ин... – я выдохнул её имя, когда она наклонилась, касаясь губами моей шеи.

Это было как падение в бездну. Я сорвался. Вспышка маны погасила свет в кабинете, оставляя только тусклое сияние магических ламп. Я рванул её на себя, снося бумаги со стола. В голове пульсировала только одна мысль: «Больше не могу быть один».

Мы не слышали, как открылась дверь. Мои тени, обычно бдительные, в этот момент были подавлены моей собственной волей, жаждущей забвения. Лишь когда в коридоре раздался звонкий, радостный детский голос, реальность ударила меня в лицо ледяным душем.

– Па-па! Па-па тут!

Я замер, отталкивая Хэ Ин, чья блузка была разорвана, а волосы растрепаны. Мое сердце рухнуло куда-то в пятки.

В проеме двери стояли они. Мои родители, Кёнхи и Ильхван, застывшие с выражением ужаса и брезгливости на лицах. И Алекс.

Он держал Юки на руках. Моему сыну исполнилось два года всего неделю назад. Он был маленькой копией Алекса — те же небесно-голубые глаза, та же фарфоровая кожа. Он тянул ко мне ручонки, сияя улыбкой, не понимая, что происходит.

Алекс смотрел на меня. Его взгляд не был гневным. Он был... пустым. Совершенно, абсолютно мертвым. Словно в этот момент внутри него выжгли последнюю каплю жизни.

– Алекс... – я вскочил со стола, лихорадочно пытаясь привести одежду в порядок. – Это не... я просто...

– Па-па? – Юки почувствовал перемену в настроении отца и притих, испуганно глядя на меня.

Алекс медленно перевел взгляд с меня на Хэ Ин, которая поспешно застегивала пуговицы, прячась за моей спиной. Затем он снова посмотрел на меня. Его аура доминантного альфы, обычно сдержанная, сейчас была холодной и неподвижной, как могильная плита.

– Мы хотели сделать сюрприз, – голос Алекса прозвучал тихо, но он заполнил собой всё пространство, подавляя даже мою ману. – Родители приехали, чтобы мы все вместе поужинали. Юки так ждал встречи с тобой. Он всё утро рисовал для тебя картинку.

Он опустил взгляд на смятый листок бумаги, который Юки сжимал в кулачке.

– Алекс, выслушай меня, пожалуйста! – я сделал шаг к нему, но Ильхван выставил руку вперед, преграждая мне путь. В глазах отца я увидел такое разочарование, что мне захотелось, чтобы земля разверзлась под моими ногами.

– Не подходи к нему, Джинву, – голос отца дрожал от сдерживаемого бешенства. – Ты... ты ничтожество.

– Я просто хотел дать шанс нашим отношениям, – Алекс наконец заговорил снова, и каждое его слово впивалось в меня раскаленной иглой. – Я ждал. Я наблюдал, как ты играешь в «хорошего отца». Я почти поверил, что ты изменился. Я пришел сегодня, чтобы сказать тебе, что готов попробовать снова. Что готов переехать обратно.

Он горько, почти неслышно усмехнулся.

– А ты и года не продержался. Даже года, Джинву. Тебе было мало моего терпения, тебе было мало любви сына. Тебе нужно было подтверждение своего статуса в объятиях этой женщины.

– Алекс, это была минутная слабость, я клянусь! – я почти кричал, чувствуя, как слезы начинают жечь глаза.

– Минутная слабость, которая перечеркнула всё, – Алекс крепче прижал к себе Юки, который начал всхлипывать, чувствуя общее напряжение. – Ты пахнешь ею. Опять. Этот запах... он теперь навсегда останется в моей памяти рядом с образом моего мужа.

Он развернулся, не желая больше слушать мои оправдания.

– Алекс! Стой! – я рванулся вслед за ними, но Кёнхи, моя мать, преградила мне путь. На её лице были слезы.

– Уйди, Джинву. Просто уйди. Ты разбил ему сердце. Ты разбил сердце нам всем.

Они ушли. Я слышал их удаляющиеся шаги по коридору, слышал тихий плач Юки, который звал «па-пу», и голос Алекса, который успокаивал его, обещая, что всё будет хорошо.

Я остался стоять посреди кабинета. Хэ Ин попыталась подойти ко мне, коснуться моей руки.

– Джинву, теперь, когда он ушел, мы можем...

– Убирайся, – прошептал я.

– Что? Но...

– УБИРАЙСЯ! – мой крик выбил стекла в окнах кабинета. Теневая энергия взорвалась вокруг меня, превращая мебель в щепки. Хэ Ин в ужасе отпрянула и выбежала из комнаты, не оглядываясь.

Я рухнул на колени прямо на осколки стекла. Мои руки были в крови, но я не чувствовал боли. Единственное, что я чувствовал — это всепоглощающая, черная дыра в груди, там, где раньше была надежда.

Мой телефон, чудом уцелевший на полу, завибрировал. Я схватил его, надеясь... сам не зная на что.

На экране высветилось сообщение от Алекса.

Короткое, как приговор.

«Я только что позвонил Ли Вону. Завтра в десять утра состоится суд по разводу. Я подаю на единоличную опеку. После того, что увидел Юки, ты больше не приблизишься к нему. Прощай, Джинву».

Я выронил телефон.

– Нет... нет, нет, нет...

Я вызвал тени. Берру, Игрис, сотни воинов заполнили разрушенный кабинет. Они преклонили колени, ожидая приказа своего господина.

– Найдите их, – прохрипел я. – Умоляйте его... скажите ему...

Но я замолчал. Что они могли сказать? Что Монарх Теней, победивший смерть, оказался бессилен перед собственной похотью и одиночеством? Что он предал единственного человека, который видел в нем не бога, а мужа?

В ту ночь Сеул содрогался от грозы. Метеорологи не могли объяснить внезапный шторм, который накрыл город черными тучами, сквозь которые не пробивался свет звезд. Охотники S-ранга чувствовали, как в центре города пульсирует такая мощь, что воздух становился густым и липким.

Я сидел на крыше здания Ассоциации, глядя на огни города. Где-то там, в одной из квартир, Алекс укладывал Юки спать. Он, вероятно, менял замки и стирал мои контакты из памяти. Он строил стену, которую не пробить ни одним кинжалом Камиша.

Я посмотрел на свои руки. Они всё еще пахли лилиями. Я ненавидел этот запах. Я ненавидел себя.

На следующее утро я стоял у дверей суда. Я был в своем лучшем костюме, идеально выбрит, с лицом-маской, которую так любили журналисты. Но внутри я был пеплом.

Алекс приехал ровно в десять. Он был с Ли Воном. Адвокат-омега выглядел победителем; он не скрывал довольной ухмылки, глядя на мое состояние. Алекс прошел мимо меня, даже не взглянув. Его запах был холодным, как зимний лес, и в нем не было ни капли сочувствия.

– Алекс, – я попытался преградить ему путь в зал заседаний. – Пожалуйста, один разговор. Ради Юки.

Он остановился. Посмотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде я увидел всё: и те ночи на Мальдивах, и первый смех сына, и ту грязь на моем офисном столе.

– Ты больше не имеешь права произносить его имя, – сказал он таким тоном, от которого у меня внутри всё заледенело. – Для него ты умер вчера в том кабинете.

– Я не отдам его тебе навсегда! Я Монарх! Я могу...

– Ты можешь разрушить этот мир, Джинву, – перебил он меня. – Но ты не можешь заставить меня любить тебя. И ты не можешь стереть то, что видел мой сын. Ли Вон, пойдем. Нам пора заканчивать этот фарс.

Суд длился недолго. Мои адвокаты пытались что-то говорить о моем вкладе в безопасность страны, о моих правах как родителя. Но когда Ли Вон предоставил записи с камер наблюдения Ассоциации, которые он каким-то образом достал, и показания моих собственных родителей...

Я проиграл всё.

Развод был оформлен мгновенно. Опека перешла к Алексу. Мне разрешили видеть Юки раз в месяц под строгим надзором социальных служб и психологов.

Когда мы вышли из зала суда, Алекс остановился у выхода. Он достал из кармана кольцо — то самое, новое, которое я купил ему год назад на Мальдивах. Он не стал бросать его в мусор. Он просто подошел к краю фонтана у здания суда и разжал пальцы.

Золотой ободок с тихим всплеском исчез в воде.

– Теперь мы действительно квиты, Джинву, – сказал он. – Ты свободен. Иди спасай мир. А мы с Юки будем просто жить.

Он сел в машину к Ли Вону. Адвокат положил руку ему на плечо, и Алекс не отстранился. Они уехали, оставляя меня одного под прицелом сотен камер журналистов, которые уже пронюхали о скандале века.

Я стоял на ступенях суда, и вспышки фотоаппаратов слепили меня. «Теневой Монарх разведен!», «Измена величайшего охотника!», «Конец идеальной семьи!».

Я посмотрел в небо. Оно было ясным и безразличным.

Я был Сон Джинву. Я был Теневым Монархом. У меня были легионы бессмертных воинов и власть над самой смертью.

Но когда я вернулся в свой огромный, пустой пентхаус, где в углу всё еще лежала забытая пластиковая лопатка Юки, я понял одну простую истину.

Можно победить всех монстров во вселенной. Можно стать богом. Но если ты не смог защитить тепло в глазах своего альфы и смех своего ребенка — ты проиграл самую важную битву в жизни.

Я поднял лопатку. Она пахла песком и детством.

– Игрис, – позвал я, и мой голос эхом отразился от пустых стен.

– Да, мой повелитель?

– Убей во мне человека, – прошептал я, закрывая глаза. – Оставь только Монарха. Я больше не хочу чувствовать этот запах.

Но даже когда я погрузился в ледяную тьму своей маны, запах лилий и вкус предательства продолжали преследовать меня, напоминая о том, что я сам, по собственной воле, превратил свой рай в пепел. И этот пепел теперь будет моей единственной компанией до конца времен.