← Назад к обзору

Альфа

Призраки прошлого в детском отделе

Прошел месяц с того момента, как моя жизнь окончательно превратилась в круговорот из подгузников, детских смесей и коротких часов беспокойного сна. Быть папой близнецов от доминантного альфы оказалось задачей посложнее, чем выигрывать самые запутанные судебные процессы в Верховном суде. Юки и Мина, словно сговорившись, решили, что сон — это занятие для слабаков, и только последние несколько дней в нашем доме в пригороде воцарилось относительное затишье. Дети наконец-то вошли в ритм: ели, спали и изредка радовали нас беззубыми улыбками, от которых у Алекса каждый раз подозрительно блестели глаза.

Алекс настоял на том, чтобы я выбрался в город.

– Ливон, ты не выходил из дома три недели, – сказал он сегодня утром, нежно целуя меня в висок, пока я пытался одной рукой удержать бутылочку, а другой — не дать Мине выпутаться из пеленок. – Моя мама приедет через час, она побудет с близнецами. Поезжай в Сеул, пройдись по магазинам, купи себе что-нибудь или просто выпей кофе в тишине. Тебе нужно сменить обстановку, иначе ты скоро начнешь цитировать уголовный кодекс своим погремушкам.

Я сопротивлялся недолго. Оставив детей под бдительным присмотром Амалии, которая уже вовсю строила планы по захвату детской комнаты новыми игрушками, я сел в машину и поехал в один из самых крупных торговых центров Каннама.

Сеул встретил меня привычным шумом, запахом дорогого парфюма и кофе. Я чувствовал себя странно: без тяжелого живота, в своей привычной одежде, но с новой, острой связью, которая пульсировала на шее под воротником рубашки. Метка Алекса давала мне ощущение невидимой брони.

Я бесцельно бродил по этажам, пока ноги сами не привели меня в отдел элитных детских товаров. Видимо, инстинкты омеги невозможно отключить даже на час. Я рассматривал крошечные ботиночки и мягкие кашемировые пледы, когда внезапно воздух вокруг меня изменился.

Это было похоже на резкий перепад давления перед грозой. Температура упала на несколько градусов, а в легкие ударил запах, который я надеялся больше никогда не чувствовать так близко. Озон. Холодный, мертвенный, пропитанный первобытной мощью теней.

Я замер, сжимая в руках маленькую синюю шапочку. Моя метка отозвалась предупреждающим жжением, посылая импульс тревоги Алексу через нашу связь.

– Хороший выбор. Сухо не любит синтетику, он сразу начинает капризничать.

Голос был тихим, ровным, лишенным каких-либо эмоций. Я медленно обернулся.

В нескольких шагах от меня стоял Сон Джинву. Теневой Монарх. Величайший охотник человечества. Мой бывший клиент и бывший муж моего нынешнего мужа.

Он выглядел... иначе. Черные волосы всё так же обрамляли его лицо с острыми чертами, но серые глаза, похожие на грозовую тучу, теперь казались еще более глубокими и пустыми. На нем было длинное черное пальто, которое, казалось, поглощало свет ламп торгового центра. Но самое главное было у него на груди.

В эрго-рюкзаке, прижатый к мощной груди Монарха, сидел ребенок.

Мальчик. Ему было около четырех или пяти месяцев, и он был пугающе похож на Джинву. Те же темные волосы, та же бледная кожа. Но когда малыш поднял голову и посмотрел на меня, я едва не отшатнулся. Его глаза были не серыми — в них вспыхивали фиолетовые искры, точно такие же, как у Джинву, когда он использовал свои силы. Маленький альфа, в котором уже сейчас чувствовалась мощь, способная сокрушить города.

– Здравствуй, Джинву, – я постарался, чтобы мой голос звучал твердо. – Не ожидал встретить тебя здесь.

– Я тоже, Ливон, – он перевел взгляд с шапочки в моих руках на мою шею.

Я видел, как его зрачки сузились, когда он заметил след от зубов Алекса. Тень у его ног на мгновение дернулась, словно живое существо, готовящееся к прыжку, но Джинву коротким жестом успокоил её.

– Значит, это правда. Ты родил, – произнес он. – Двое?

– Сын и дочь, – ответил я, не отводя взгляда. – Юки и Мина.

Джинву слегка наклонил голову.

– Красивые имена. Алекс всегда был склонен к романтике. Я слышал, его семья в восторге.

– Они счастливы, Джинву. Мы все счастливы.

Наступила тишина, тяжелая и липкая. Покупатели в отделе старались обходить нас стороной, инстинктивно чувствуя исходящую от Джинву угрозу, хотя он просто стоял и смотрел на меня. Ребенок у него на груди — Сухо — внезапно зашевелился и издал низкий, гортанный звук, совсем не похожий на обычный детский лепет. Он смотрел на меня с недетским любопытством, и я почувствовал, как его крошечная, но уже оформленная аура альфы пытается прощупать мою защиту.

– Он очень сильный, – сказал я, глядя на мальчика. – У Чинь-Чхоль, должно быть, гордится им.

Лицо Джинву на мгновение исказилось, словно от зубной боли, но он быстро вернул себе маску безразличия.

– Чинь-Чхоль занят делами Ассоциации. Сухо — мой сын. Он будет Монархом после меня. Его кровь чиста, и его сила не знает границ.

– Сила — это еще не всё, что нужно ребенку, – я сделал шаг вперед, чувствуя, как во мне просыпается адвокатская дерзость. – Ему нужен отец, который будет любить его как человека, а не как наследника престола.

Джинву усмехнулся, и эта улыбка была полна горечи.

– Ты всегда был слишком идеалистичен, Ливон. Именно поэтому Алекс выбрал тебя. Ты даешь ему ту иллюзию нормальности, которую я никогда не мог предложить. Но посмотри на нас. Разве мы похожи на «нормальных»?

Он указал на Сухо, который в этот момент сжал кулачок, и вокруг его пальцев на секунду сгустилась тьма.

– Мы — монстры в мире людей, – продолжал Джинву. – И твой сын, рожденный от доминантного альфы, скоро поймет это. Он будет искать равных. И тогда, возможно, наши дети встретятся не в магазине игрушек, а на поле боя.

– Я не позволю этому случиться, – отрезал я. – Алекс научит Юки контролировать свою силу ради созидания, а не ради разрушения.

Джинву промолчал. Он протянул руку и поправил капюшон на голове Сухо. Его движения были точными, почти механическими, но я заметил, как он на мгновение задержал пальцы на щеке ребенка. Где-то глубоко внутри этого бога смерти еще теплились остатки человечности, погребенные под слоями пепла и теней.

– Передай Алексу... – Джинву запнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. – Нет. Ничего не передавай. У него теперь есть всё, о чем он мечтал. А у меня есть мой Монарх.

Он развернулся, чтобы уйти, но Сухо вдруг потянулся ручкой в мою сторону и отчетливо произнес:

– Па-па?

Джинву замер. Я тоже. Слово прозвучало странно, с легким эхом, словно его произнес не младенец, а кто-то гораздо старше. Джинву медленно опустил взгляд на сына.

– Нет, Сухо, – тихо сказал он. – Это не твой папа. Твой папа дома, работает.

Мальчик насупился, его фиолетовые глаза сверкнули, и в отделе внезапно лопнула одна из лампочек. Джинву прижал его голову к своему плечу, успокаивая.

– Нам пора, – бросил он мне через плечо. – Береги своих детей, Ливон. Мир охотников становится всё теснее.

Я смотрел, как его черная фигура растворяется в толпе, оставляя за собой лишь шлейф холода и запах озона. Мои руки дрожали. Я быстро положил шапочку на полку и поспешил к выходу. Мне больше не хотелось ходить по магазинам. Мне хотелось домой, к Алексу, к нашим «нормальным» детям, которые плачут от колик, а не взрывают лампочки силой мысли.

Когда я вышел на парковку и сел в машину, мой телефон завибрировал. Звонок от Алекса.

– Ливон? Ты скоро? Юки проснулся и требует внимания, а мама никак не может найти его любимую соску.

Услышав его голос, я почувствовал, как напряжение начинает уходить. Запах карамели через связь успокоил мою метку.

– Уже еду, Алекс. Я... я встретил его. В магазине.

На том конце провода повисла тишина. Я слышал, как участилось дыхание Алекса.

– Он что-то сделал? – голос мужа стал опасно низким. – Он тронул тебя?

– Нет. Он был с сыном. Сухо... Алекс, этот ребенок пугает. Он уже проявляет силу.

– Я знаю, – вздохнул Алекс. – Джинву хвастался этим в Ассоциации. Ливон, послушай меня. Что бы он ни говорил, мы не они. Наши дети будут расти в любви. Юки будет знать, что его сила — это ответственность, а не проклятие. Приезжай домой. Мы ждем тебя.

– Еду, – прошептал я.

Я завел мотор и выехал на трассу. Глядя в зеркало заднего вида на удаляющийся силуэт Сеула, я думал о Сухо. О маленьком альфе, запертом в коконе из теней и ожиданий великого отца. Мне было искренне жаль этого ребенка.

Но когда я въехал в ворота нашего дома и увидел Алекса, стоящего на крыльце с Юки на руках, все тревоги отступили. Мой сын потянулся ко мне, стоило мне выйти из машины, и его глаза — чистые, небесно-голубые, как у отца — светились радостью.

– Папа! – запищал он, пуская пузыри.

Я взял его на руки, вдыхая запах детской присыпки и молока.

– Привет, мой маленький альфа, – я прижался лбом к его лбу. – Мы дома.

Алекс обнял нас обоих, закрывая от всего мира своими широкими плечами.

– Всё хорошо, Ливон. Мы — это мы. И никто этого не изменит.

В тот вечер, укладывая детей спать, я долго смотрел в окно на темный лес. Где-то там, в тени, Монарх растил свою армию. Но здесь, в свете ночника, я знал: настоящая победа — это не количество зачищенных врат. Это тепло маленькой ладошки в твоей руке и уверенность в том, что завтрашний день принесет только мир.

Мы с Алексом легли в кровать, сплетаясь телами. Его метка на моей шее грела, напоминая о том, что я больше никогда не буду один перед лицом любой бури.

– Я люблю тебя, – прошептал он в темноте.

– И я тебя, Алекс. Больше жизни.

И в этой тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием наших детей, я окончательно понял: призраки прошлого могут приходить, могут пугать, но у них нет власти над теми, кто выбрал свет. Мы построили свой рай на пепелище, и этот рай был защищен силой, которую Джинву так и не смог познать — силой безусловной любви.