Альфа
Аромат чужих цветов
Сегодня здание Корейской Ассоциации Охотников казалось мне особенно душным. Обычно я не обращал внимания на суету, царящую в этих стенах: бесконечные отчеты, шуршание бумаг, шепот за спиной и благоговейный трепет, который вызывало мое появление. Я был Теневым Монархом, существом, стоящим над миром, и проблемы смертных волновали меня лишь в той мере, в какой они касались безопасности моей семьи.
Но сегодня всё было иначе. Двойняшки, Сухо и Миджун, наконец-то отправились в летний лагерь для детей охотников. Я долго сомневался, стоит ли их отпускать — в конце концов, дети Монарха всегда в зоне риска, — но Алекс убедил меня, что им нужно общение со сверстниками и обычное детское веселье, а не только тренировки с Игритом в мире теней. В итоге я сдался, и теперь в доме стало непривычно тихо.
Алекс вызвался сопровождать меня в Ассоциацию. После того случая в тренировочном зале наши отношения перешли в ту фазу, которую трудно было описать словами. Мы не говорили об этом вслух при других, но воздух между нами вибрировал от невысказанного напряжения.
Я шел по широкому холлу, и мои тени недовольно ворчали в такт моему настроению. Алекс шел чуть позади, и я кожей чувствовал его присутствие. Его рост, его уверенная походка, этот невыносимо притягательный запах табака и персика... Но стоило нам войти в главный вестибюль, как идиллия была нарушена.
– О боже, это же Алекс Окумура! – раздался восторженный писк где-то справа.
Группа молодых омег — сотрудников Ассоциации и начинающих охотниц — мгновенно окружила моего сына. Я замер, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
– Алекс, вы сегодня выглядите потрясающе! – щебетала блондинка в короткой юбке, едва не касаясь его плеча.
– А это правда, что вы не пробужденный? Не верится, от вас исходит такая сила! – вторила ей другая, пуская в ход все свои феромоны.
Воздух в холле мгновенно пропитался смесью дешевых духов и сладких, приторных запахов омег в гоне или просто ищущих внимания. Лилии, ваниль, жасмин — эти ароматы лезли мне в нос, перебивая родной и любимый запах Алекса.
Самое ужасное было в том, что Алекс не оттолкнул их. Он стоял в центре этого цветника, возвышаясь над ними на голову, и ослепительно улыбался. Той самой улыбкой «души компании», которую я начинал ненавидеть. Он что-то отвечал им, смеялся, и я видел, как его небесно-голубые глаза искрятся дружелюбием.
Мои кулаки сжались так, что костяшки побелели. Тень под моими ногами дернулась, готовая выпустить Бера, чтобы тот просто разогнал эту назойливую стаю, но я вовремя взял себя в руки. Нельзя устраивать сцену посреди Ассоциации.
– Алекс, – позвал я. Мой голос прозвучал тише обычного, но в нем было столько льда, что ближайшие к нам охотники невольно втянули головы в плечи.
Он обернулся, всё еще сохраняя эту чертову улыбку на лице.
– Да, Джинву? Сейчас, одну секунду...
– В мой кабинет. Живо, – отрезал я и, не дожидаясь ответа, зашагал к лифтам.
Я чувствовал на себе недоуменные взгляды омег, но мне было плевать. Внутри меня бушевал шторм. Ревность — чувство, которое я считал ниже своего достоинства, — сейчас разрывала меня на части. Как он мог? Как он мог позволять им дышать тем же воздухом, касаться его, оставлять свои жалкие запахи на его коже?
Я вошел в свой кабинет и с грохотом захлопнул дверь. Прошло добрых пять минут, прежде чем дверь снова открылась, и вошел Алекс. Он выглядел совершенно спокойным, даже расслабленным.
– Да, Джинву, что случилось? Ты выглядел так, будто готов был испепелить всё здание, – он прошел вглубь комнаты, небрежно засунув руки в карманы брюк.
Я не ответил. Я просто смотрел на него. На его взъерошенные черные волосы, на фарфоровую кожу... и я чувствовал это. От него пахло ими. Этот тошнотворный букет из лилий и ванили окутывал его, оскверняя его собственный аромат.
– От тебя пахнет ими, – прорычал я, сокращая расстояние между нами в один миг.
Алекс не успел даже моргнуть, как я схватил его за воротник и с силой толкнул назад. Он упал на широкий кожаный диван, а я мгновенно оказался сверху, нависая над ним, придавливая его своим весом.
– Джинву, ты чего... – начал он, но я перебил его рычанием.
– Ты — мой! – Мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, а аура Монарха заполнила кабинет, заставляя стекла в окнах мелко вибрировать. – Как ты смел позволять им подходить так близко? Как ты смел улыбаться им?
Алекс замер, глядя на меня снизу вверх. Его зрачки расширились, и я увидел, как в глубине его голубых глаз вспыхнул ответный огонь. Он не испугался. Моя ярость, которая должна была повергнуть любого в ужас, только подстегнула его собственную доминантную натуру.
– Ты ревнуешь, – констатировал он, и в его голосе проскользнула опасная усмешка. – Теневой Монарх ревнует обычного человека к стайке секретарш.
– Ты не обычный человек, – я прижался лицом к его шее, жадно втягивая запах, пытаясь найти под слоем чужих феромонов его истинный аромат. – Ты мой альфа. И я не потерплю на тебе чужих следов.
Я начал неистово тереться щекой о его кожу, пытаясь перекрыть чужие запахи своим. Мой аромат холодного снега и ночных цветов сейчас стал агрессивным, тяжелым, он буквально подавлял всё вокруг.
– Они просто дети, Джин, – прошептал Алекс, и его руки легли мне на талию, притягивая ближе. – Они ничего не значат.
– Для меня значат, – я прикусил его кожу на шее, прямо над ключицей, оставляя багровый след. – Теперь все будут знать, кому ты принадлежишь.
Алекс издал судорожный вздох, его пальцы впились в мои бедра.
– Ты ведешь себя как настоящий собственник, – прохрипел он. – Мне это нравится. Продолжай.
Его слова стали последней каплей. Я больше не хотел говорить. Я хотел очистить его, забрать себе каждую клеточку его тела, чтобы ни одна омега в мире не смела даже мечтать о нем.
Мои руки действовали быстро и уверенно. Я рванул его ремень, слыша, как металлическая пряжка жалобно звякнула. Алекс приподнял бедра, помогая мне, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Когда я расстегнул его ширинку и освободил его, я почувствовал, как по моему телу прошла волна жара.
Я спустился вниз, устраиваясь между его разведенных ног. Алекс откинул голову на спинку дивана, его грудь тяжело вздымалась. В кабинете было тихо, только наше дыхание и гул моей маны нарушали тишину.
– Посмотри на меня, – приказал я.
Он открыл глаза. В них было столько страсти и обожания, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, будто я был его единственным богом, его началом и концом.
Я медленно обхватил губами его член, не сводя с него глаз. Алекс вздрогнул, его спина выгнулась дугой, а из горла вырвался низкий, гортанный стон.
– Джин... черт... – он зажмурился, вцепляясь пальцами в обивку дивана.
Я действовал методично, наслаждаясь его реакцией. Каждое его движение, каждый вздох подпитывали мою уверенность. Я хотел, чтобы он забыл о тех омегах в холле, чтобы в его голове остался только я. Мой вкус, мой запах, моя власть над ним.
Я чувствовал, как его пульс учащается, как он становится всё более напряженным под моими руками. Я намеренно замедлялся, дразня его, заставляя просить о большем. Алекс не выдержал первым.
– Джинву, хватит... не издевайся, – он схватил меня за волосы, не больно, но настойчиво потянул вверх, заставляя отстраниться.
Его лицо было раскрасневшимся, губы припухли, а в глазах стоял туман удовольствия.
– Ты хочешь, чтобы я остановился? – спросил я, слизывая каплю влаги с его кожи.
– Ты знаешь, чего я хочу, – он резко потянул меня на себя, заставляя снова оказаться лицом к лицу. – Я хочу, чтобы ты признал, что вся эта ревность — лишь способ показать, как сильно ты во мне нуждаешься.
– Я нуждаюсь в тебе, – я не стал отрицать очевидное. – Ты — единственное, что удерживает меня от того, чтобы окончательно превратиться в холодную тень. Ты — мое пламя, Алекс. И я не позволю никому греться у этого огня, кроме меня.
Он улыбнулся — на этот раз искренне, тепло, так, как улыбался только мне.
– Тогда иди сюда и возьми то, что принадлежит тебе по праву.
Он снова повалил меня на диван, меняясь местами. Теперь он возвышался надо мной, и его доминантная аура, не сдерживаемая больше никакими рамками, обрушилась на меня всей своей мощью. От него снова пахло только табаком и персиком — его естественный запах вытеснил всё чужое, стоило его возбуждению достичь пика.
– Ты пахнешь только мной, – прошептал я, обхватывая его шею руками.
– Всегда, – ответил он, прежде чем снова накрыть мои губы своими.
В этот момент за дверью кабинета мог рушиться мир, Ассоциация могла взлететь на воздух, а Правители могли начать новую войну. Мне было всё равно. Здесь, в тишине моего кабинета, Теневой Монарх окончательно и бесповоротно проиграл битву собственному сердцу. И это было самое сладкое поражение в моей жизни.
Я чувствовал, как его руки блуждают по моему телу, как он клеймит меня своими ласками, и понимал: мы оба — и альфа, и омега — были одинаково безумны в своей привязанности. Мы были двумя силами природы, которые нашли друг друга в бесконечной пустоте мироздания.
– Джинву... – его голос вибрировал прямо у моего уха. – Ты — мой король. Но сегодня... сегодня ты просто мой.
– Просто твой, – согласился я, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть своего альфы.
Чужие запахи окончательно выветрились, оставшись лишь неприятным воспоминанием. Теперь в этом кабинете царила гармония тьмы и света, снега и пламени. И я знал, что когда мы выйдем отсюда, никто не посмеет даже взглянуть в сторону Алекса Окумуры. Потому что на нем будет лежать невидимая, но осязаемая печать самого могущественного существа в мире. Печать принадлежности, которую не сможет стереть ни время, ни смерть.