← Назад к обзору

Альфа

Печать крови на чужих крыльях

В воздухе гостиной все еще висел аромат горького чая и тяжелых раздумий. Сухо уже ушел к себе, и в доме воцарилась та обманчивая тишина, которая обычно предшествует буре. Хэ Ин тихо убирала со стола, ее движения были плавными, но я чувствовал, как напряжены ее плечи. Она переживала за сына, а я... я не мог избавиться от странного, липкого чувства беспокойства, которое поселилось в груди после встречи с этим мальчишкой, Окумурой Юки.

Я подошел к планшету, на котором все еще светилась проекция фотографий, которые Юки показывал нам в парке. Мои пальцы замерли над сенсорным экраном. Что-то не давало мне покоя. Его аура, его взгляд, его непоколебимая верность — всё это казалось слишком знакомым, слишком... родственным.

– Джинву? Ты в порядке? – Хэ Ин подошла сзади и положила руку мне на поясницу. – Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

– Не призрака, – пробормотал я, листая галерею, которую моя память «считала» с телефона парня. – Просто... этот Юки. В нем есть что-то, что я не могу объяснить логикой.

Я открыл другое фото. Юки, видимо, не хотел его показывать, оно промелькнуло мельком, когда он искал портрет своего мужа. На нем он и Ли Вон были запечатлены со спины на фоне заката. Они стояли на каком-то пирсе, Юки был без рубашки, подставляя мускулистую спину последним лучам солнца. Ли Вон обнимал его за плечи, и в этом жесте было столько собственничества и нежности, что даже через пиксели пробирало до костей.

Но мое внимание привлекло не это.

Я увеличил изображение, чувствуя, как внутри всё леденеет. У Теневого Монарха не может быть холодного пота, моё тело — совершенный инструмент, неподвластный слабостям плоти. Но в этот момент я почувствовал, как по позвоночнику пробежал мороз.

На правой лопатке Юки, прямо под острым углом кости, отчетливо виднелось родимое пятно. Оно имело странную, рваную форму, напоминающую крыло ворона или осколок тени.

Я медленно поднял руку и коснулся своей спины через ткань домашней футболки. Точно такое же пятно, идентичное до последнего миллиметра, находилось на моей собственной лопатке. Это не было наследственным признаком семьи Сон. Это была метка, которую я считал своей уникальной особенностью, чем-то, что перешло со мной из старого мира в новый после перерождения.

– Этого не может быть, – прошептал я.

– Что там? – Хэ Ин прильнула к экрану. Она знала о моем пятне. Она видела его сотни раз.

Ее вздох был коротким и резким. Она отшатнулась, прижимая ладонь к губам.

– Джинву... это же...

– Да, – мой голос стал сухим, как пергамент. – Моя метка.

В голове вихрем закрутились мысли. Я — Теневой Монарх. Я управляю жизнью и смертью. Но я также человек, который переписал реальность. Когда я использовал Камень Рождения, чтобы повернуть время вспять, я создал новый мир. Но были ли в нем лазейки? Могли ли частицы моей сущности, моей крови, просочиться туда, где я их не ждал?

– Юки сказал, что он сирота, – быстро заговорила Хэ Ин, ее голос дрожал от волнения. – Он из Японии. Джинву, ты ведь был там... во время кризиса с Вратами S-ранга в прошлой временной линии. Но в этой... в этой ты ведь почти не покидал Корею в те годы, когда он мог родиться.

Я закрыл глаза, вызывая тени.

– Беллион. Игрис.

Две мощнейшие тени соткались из пола, склонив головы в глубоком поклоне. Их присутствие обычно успокаивало меня, но сейчас оно лишь подчеркивало масштаб тайны.

– Мой Повелитель, – прогудел Беллион.

– Найдите всё об Окумуре Юки, – приказал я, и моя аура непроизвольно начала заполнять комнату, заставляя мебель мелко дрожать. – Не просто официальные документы. Мне нужно знать его генеалогическое древо до седьмого колена. Мне нужно знать, кто была его мать. И самое главное — мне нужно знать, проводились ли над ним какие-либо эксперименты.

Тени исчезли, растворившись в ночи. Хэ Ин села в кресло, обхватив себя руками.

– Ты думаешь, он... твой сын? Но как? У нас есть Сухо.

– Я не знаю, Хэ Ин. Но такая метка не появляется случайно. Это не просто пигментация кожи. Это отпечаток маны. Моей маны.

Всю ночь я не мог уснуть. Я стоял на балконе, глядя на спящий Сеул. Если Юки — мой сын, то почему он альфа, в то время как Сухо — омега? И почему он оказался в Японии, брошенный и одинокий? Мысль о том, что плоть от моей плоти росла в нищете и одиночестве, пока я строил идеальный мир, жгла меня изнутри сильнее, чем пламя Камиша.

К рассвету Игрис вернулся. Он принес папку с документами, украденную из архивов японского министерства социального обеспечения.

– Повелитель, – Игрис заговорил в моей голове, – информация была глубоко засекречена. Женщина, родившая его, звалась Окумура Мико. Она была исследователем в области маны в одном из частных институтов Токио. Она погибла при странных обстоятельствах через год после его рождения.

Я быстро пролистал бумаги. Фотография матери Юки. Красивая женщина с печальными глазами. Я никогда ее не видел. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Но в графе «отец» стоял прочерк. А в медицинских записях значилось: «Обнаружен аномальный уровень остаточной энергии в крови новорожденного. Тип энергии: неопределен. Схожесть с энергией Врат — 98%».

– Джинву, посмотри на дату, – Хэ Ин, которая не отходила от меня, указала на число рождения.

Это было ровно через девять месяцев после того, как я в одиночку закрыл гигантские Врата над Токио в этой реальности, используя лишь малую часть своей силы, чтобы не привлекать внимания. Тогда произошел мощный выброс маны, который накрыл полгорода.

– Неужели... непорочное зачатие от всплеска энергии? – Хэ Ин выглядела потрясенной. – Такое возможно?

– В мире, где я могу воскрешать мертвых? – я горько усмехнулся. – Возможно всё. Если моя мана была достаточно плотной и искала сосуд... или если эта женщина была предрасположена к поглощению энергии...

Я почувствовал, как во мне закипает ярость, смешанная с невыносимой горечью. Сухо влюбился в своего брата. В альфу, который не просто был его копией, а был его отражением в другом спектре силы.

– Нам нужно поговорить с ним снова, – сказал я, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – И на этот раз это не будет разговор о подростковой любви.

– Джинву, будь осторожен, – попросила Хэ Ин. – Он считает себя сиротой. У него есть Ли Вон. Если ты сейчас ворвешься в его жизнь как «отец-бог», ты его сломаешь.

– Я не собираюсь его ломать. Я хочу знать правду.

На следующий день я не стал ждать вечера. Я нашел Юки прямо в школе, во время большой перемены. Я просто возник перед ним в пустом коридоре, используя скрытность. Парнишка вздрогнул, его голубые глаза вспыхнули небесным огнем — инстинкт альфы сработал мгновенно.

– Господин Сон? – он быстро взял себя в руки, хотя я видел, как напряглись его мышцы под школьным пиджаком. – Что вы здесь делаете? Я же сказал, что с Сухо...

– Забудь о Сухо на минуту, Юки, – перебил я его. Мой голос вибрировал от сдерживаемой силы. – Покажи мне свою спину.

Юки замер. Его взгляд стал ледяным, отстраненным.

– Простите? Это какая-то странная просьба, даже для отца моего одноклассника.

– Это не просьба, – я сделал шаг вперед, и пространство вокруг нас сжалось. Воздух стал тяжелым, как свинец. – У тебя на правой лопатке есть родимое пятно. Форма — рваный осколок. Откуда оно у тебя?

Лицо парня побледнело. Он невольно отступил на шаг, его рука потянулась к плечу.

– Откуда вы... вы следили за мной? Вы видели мои фото в телефоне? Это низко.

– Юки, посмотри на меня, – я расстегнул верхние пуговицы своей рубашки и резко дернул ворот вниз, обнажая верхнюю часть спины и плечо.

Я повернулся к нему боком, позволяя ему увидеть метку.

На несколько секунд в коридоре воцарилась абсолютная тишина. Я слышал, как бешено колотится сердце Юки. Его дыхание стало рваным.

– Это... – он протянул руку, но тут же отдернул ее, словно обжегся. – Это невозможно. Мама говорила, что это печать проклятия. Что мой отец был... монстром из тени.

– Твоя мать... Окумура Мико? – спросил я тише.

– Да, – он сглотнул. – Она умерла, когда я был маленьким. Она всегда говорила, что я не должен никому показывать это пятно. Что люди из Ассоциации охотников заберут меня, если узнают.

Я почувствовал, как внутри меня что-то рушится. Все эти годы он жил в страхе, пряча свою истинную природу. Мою природу.

– Юки, я не монстр, – я повернулся к нему лицом и положил руки ему на плечи. – И ты не проклят. Твоя мать была права лишь в одном — ты не такой, как все. Но она не знала, кто я на самом деле.

– Кто вы? – прошептал он, и в его глазах я увидел того самого маленького мальчика-сироту, который так нуждался в защите.

– Я тот, кто создал этот мир таким, какой он есть. И, кажется, я тот, кто невольно подарил тебе жизнь.

Юки внезапно рассмеялся — сухим, надломленным смехом.

– Вы хотите сказать, что вы мой отец? Теперь? Когда мне восемнадцать? Когда я прошел через приюты, через драки за кусок хлеба, через одиночество, которое выедало меня изнутри?

– Юки, я не знал...

– Конечно, вы не знали! – он сорвался на крик, и его аура альфы вспыхнула, ударяя в мои щиты. – Вы великий Сон Джинву! Герой мира! У вас идеальная семья, идеальный сын! А я... я был просто «аномалией» в медицинских отчетах!

Он резко оттолкнул мои руки.

– Мне не нужен отец. У меня есть Ли Вон. Он был единственным, кто не испугался моей силы. Он единственный, кто видел во мне человека, а не монстра или «сына Монарха».

– Юки, послушай...

– Нет, это вы послушайте, – он выпрямился, и в этот момент он выглядел величественнее любого короля. – Я не претендую на ваше наследство. Я не претендую на ваше внимание. И я никогда не скажу Сухо, кто я такой. Он... он слишком хрупкий для этой правды. Пусть он остается вашим единственным сыном.

Он развернулся и пошел прочь по коридору. Его шаги были твердыми, но я видел, как дрожат его руки.

Я стоял и смотрел ему вслед, чувствуя себя самым могущественным бессильным существом во Вселенной. У меня были тысячи теней-солдат, готовых умереть за меня, но у меня не было прав на этого мальчика.

Вечером я рассказал всё Хэ Ин. Она долго плакала, уткнувшись мне в грудь.

– Мы должны что-то сделать, Джинву. Мы не можем просто оставить его так.

– Он не примет помощь, Хэ Ин. Его гордость — это моя гордость. Его упрямство — это моё упрямство. Единственный человек, которого он слушает — это Ли Вон.

Я вызвал Игриса.

– Найди Чон Ли Вона в Токио. Не пугай его. Просто... пригласи его в Сеул. Скажи, что это вопрос жизни и смерти для Юки.

Через два дня в моем кабинете сидел тот самый мужчина с фотографии. В жизни Ли Вон был еще более впечатляющим. От него пахло дорогим парфюмом, старыми книгами и опасностью. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и с легкой ухмылкой рассматривал меня.

– Значит, вы и есть тот самый «Теневой Король», о котором ходят легенды в определенных кругах? – голос Ли Вона был подобен шелку, за которым скрыта удавка.

– Я Сон Джинву, – ответил я, не сводя с него глаз. – И я знаю, что ты — муж Юки.

– Муж, защитник, опекун... называйте как хотите, – Ли Вон подался вперед, и его взгляд стал острым, как скальпель. – Зачем вы вызвали меня? Юки расстроен. Он не говорит почему, но я чувствую его боль даже через океан. Если вы его обидели...

– Я его отец, Ли Вон.

Адвокат замер. Его ухмылка медленно сползла с лица. Он долго изучал меня, словно читал сложный юридический контракт.

– Вот оно что, – наконец произнес он. – Я всегда знал, что в нем течет кровь чего-то запредельного. Его сила... она не человеческая. Но я не думал, что всё настолько серьезно.

– Он ненавидит меня, – признал я. – И у него есть на это причины. Я хочу, чтобы ты помог мне. Не ради меня, а ради него. Он не должен больше бороться в одиночку.

Ли Вон встал и подошел к окну.

– Вы ошибаетесь, господин Сон. Он не ненавидит вас. Он боится. Боится, что если он примет вас, то потеряет ту часть себя, которую он выстроил сам, без вашей помощи. Юки — альфа, который сам себя сделал. И он очень дорожит своей свободой.

Он обернулся ко мне, и в его глазах блеснула искра вызова.

– Я заберу его в Японию, как только он закончит школу. Там его дом. Со мной. Но... – он сделал паузу. – Если вы хотите быть частью его жизни, вам придется заслужить это. Не как Монарху. А как человеку.

– С чего мне начать? – спросил я, чувствуя странное облегчение.

– Начните с того, что перестаньте посылать за ним тени, – усмехнулся Ли Вон. – Он их чувствует. И это его бесит. И... приходите к нам на ужин в субботу. В его съемную квартиру. Приведите жену. Но Сухо... Сухо пока лучше не знать.

Субботний вечер стал самым тяжелым испытанием в моей жизни. Сидеть в крошечной кухне съемной квартиры, есть простую лапшу, приготовленную Ли Воном, и ловить на себе косые, полные недоверия взгляды Юки — это было сложнее, чем битва с Монархом Разрушения.

Хэ Ин пыталась разрядить обстановку, рассказывая о садоводстве, а Ли Вон мастерски поддерживал беседу, переводя темы с политики на искусство. Юки молчал, но я видел, как он постепенно расслабляется под успокаивающим феромоном своего мужа.

В какой-то момент, когда Хэ Ин и Ли Вон ушли в комнату смотреть старые фотографии Мико, которые Ли Вон чудом разыскал, мы с Юки остались одни.

– Почему ты не сказал Сухо? – спросил я, глядя в свою тарелку.

– Потому что он любит меня, – ответил Юки, не поднимая глаз. – Если он узнает, что я его брат... это убьет его. Пусть лучше он думает, что я просто альфа, который его отверг. Боль от неразделенной любви проходит. Боль от осознания того, что твоя любовь запретна по природе — нет.

Я посмотрел на него и увидел в нем такую глубину жертвенности, на которую был способен только я сам.

– Ты очень похож на меня, Юки. Больше, чем ты думаешь.

– Я знаю, – он наконец поднял на меня свои небесно-голубые глаза. – И это то, что я в себе больше всего ненавижу. Но... спасибо за ужин. И за то, что привез маму Сухо. Она... она добрая.

Это было маленькое начало. Крошечная трещина в ледяной стене.

Когда мы уходили, Ли Вон пожал мне руку.

– Дайте ему время, Монарх. Он еще молод. Но однажды он поймет, что иметь за спиной тень отца — это не слабость, а дополнительная сила.

Мы возвращались домой. Сухо спал в своей комнате, не подозревая, что его мир стал намного сложнее. А я стоял в холле и смотрел на наши семейные фотографии.

Я — Теневой Монарх. У меня есть всё. И теперь у меня есть сын, который учит меня самому главному — тому, что силу нельзя навязать, а любовь нельзя купить даже вечностью.

Печать на его лопатке останется тайной для мира. Но для меня она стала маяком. Я больше не был просто богом этого мира. Я был отцом, который нашел потерянную частицу своей души в глазах чужого, но такого родного альфы. И я сделаю всё, чтобы его небо, на котором сияет его Ли Вон, всегда оставалось мирным. Даже если мне придется ради этого держать на своих плечах весь мир.