Альфа
Осколки рая под японским небом
Моя течка длилась неделю, и если на свете существовал рай, то он находился в стенах нашего старого дома, пропитанного запахом кедра, грозового неба и моей собственной сладости. Эта неделя стала для нас временем абсолютного единения, когда мир за пределами забора перестал существовать. Не было ни законов, ни лекций по праву, ни кодов, ни теней прошлого. Были только мы. Юки был неутомим, его альфья природа, подпитанная силой Монарха, требовала полной отдачи, и я с радостью растворялся в нем, чувствуя, как метка на моей шее пульсирует в такт его сердцу.
Утро восьмого дня встретило нас мягким солнечным светом, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы. Я проснулся первым, чувствуя приятную ломоту во всем теле и небывалую легкость в душе. Юки еще спал, разметавшись на огромной кровати, его лицо во сне казалось моложе и спокойнее, лишенное той защитной маски, которую он носил в Сеуле.
Тихо, стараясь не разбудить своего альфу, я выскользнул из-под одеяла. На мне была только его футболка — огромная, черная, доходящая мне почти до колен. Она пахла им, и этот запах дарил мне чувство абсолютной безопасности.
На кухне я принялся за готовку. Шипело масло на сковороде, аромат свежесваренного кофе наполнял дом. Я нарезал овощи для салата и готовил омлет, напевая под нос какую-то незатейливую мелодию. В этот момент я чувствовал себя не будущим адвокатом, а просто счастливым омегой, который заботится о своем доме.
Сильные руки внезапно обхватили меня со спины, и я вздрогнул, хотя подсознательно ждал этого момента. Юки прижался грудью к моей спине, он был только в домашних штанах, босой и растрепанный. Его кожа была горячей, а подбородок, покрытый легкой щетиной, щекотал мое плечо.
– Доброе утро, – прошептал он, и его голос, все еще хриплый после сна, вызвал стаю мурашек по моему позвоночнику. – Пахнет божественно. Ты сам или завтрак?
– И то, и другое, – я обернулся в его объятиях, запуская пальцы в его черные взъерошенные волосы. – Но сначала завтрак, иначе ты меня съешь раньше, чем я успею дожарить омлет.
– Заманчивое предложение, – он коротко поцеловал меня в кончик носа и отстранился, чтобы помочь накрыть на стол.
Мы решили позавтракать на веранде. Наш сад за этот год превратился в настоящий шедевр. Юки вложил в него столько сил, сколько, наверное, не вкладывал ни в один программный код. Цветы уже вовсю распускались, наполняя воздух сладким ароматом, а деревья дарили приятную тень.
Юки сел в плетеное кресло и потянул меня к себе. Я устроился у него на коленях, чувствуя себя маленьким и защищенным. Он прижался щекой к моей щеке, вдыхая запах моих волос, и я почувствовал, как внутри разливается тепло.
– Ливон, – тихо позвал он.
– М-м?
– Спасибо тебе. За то, что не побоялся уехать со мной. За то, что веришь в меня.
Я повернулся и посмотрел ему в глаза. В этих небесно-голубых омутах не было и следа той тьмы, что пугала окружающих. Там была только бесконечная нежность.
– Я пойду за тобой куда угодно, Юки. Ты ведь знаешь.
Я достал телефон и переключил камеру в режим селфи.
– Смотри, мы выглядим как счастливые фермеры на отдыхе. Давай сфотографируемся на фоне твоих любимых пионов?
Юки улыбнулся, обнажая клыки — теперь они не выглядели угрожающе, скорее придавали ему дикое очарование. Я сделал несколько снимков. На одном из них мы просто смеялись, на другом — он целовал меня в щеку, а я жмурился от солнца.
– Опубликуешь? – спросил он, лениво перебирая мои пальцы.
– Да, в «Истории». Пусть все видят, что у нас всё хорошо.
Я нажал кнопку «Опубликовать», добавив подпись: «Наш маленький рай». Я знал, что это увидят немногие — мы сменили аккаунты и ограничили круг общения, — но мне хотелось зафиксировать этот момент счастья в цифровой вечности.
Мы сидели так долго, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Юки рассказывал о своих планах на сад — он хотел посадить еще несколько плодовых деревьев и, возможно, сделать небольшой пруд с лилиями.
– Ты возишься в огороде с такой страстью, будто это твой ребенок, – поддразнил я его.
Юки на мгновение замер, а потом серьезно посмотрел на меня.
– Возможно, я просто тренируюсь, Ливон. Чтобы, когда у нас действительно будет ребенок, я уже знал, как вырастить что-то прекрасное и здоровое.
Мое сердце пропустило удар. Мы никогда не обсуждали это так прямо, но после этой недели... после того, как он поставил метку...
– Ты думаешь об этом? – спросил я шепотом.
– Каждый день, – он прижал меня сильнее. – Я хочу, чтобы наш ребенок никогда не знал, что такое тень Монарха в плохом смысле. Чтобы он рос здесь, среди цветов, и знал, что его отец — просто человек, который его любит.
Завтра нам нужно было возвращаться к учебе. Снова начнутся лекции, суды, дедлайны и шум города. Но сейчас, в это солнечное утро, я просто наслаждался моментом со своим альфой.
– Знаешь, – сказал Юки, глядя на распускающиеся бутоны, – я ведь чувствую их.
– Кого? – не понял я.
– Теней моего отца. Они где-то там, на границе города. Джинву сдержал слово и не приближается, но он присматривает. Раньше меня это бесило. А сейчас... мне просто всё равно. У него своя империя теней, а у меня — вот это.
Он обвел рукой наш сад и дом.
– И моё королевство гораздо ценнее, – закончил он.
Я прижался к нему, слушая размеренный стук его сердца. Мы были осколками прошлого, которые нашли друг друга и сложились в новую, удивительную картину. И пусть где-то далеко Сон Джинву правил миром теней, здесь, под японским солнцем, правил Юки. Мой альфа. Мой Монарх. Моя жизнь.
– Пойдем в дом? – предложил он, хитро прищурившись. – Кажется, завтрак уже остыл, а у нас есть еще пара часов до того, как придется возвращаться в реальность.
– Пойдем, – согласился я, зная, что эти «пару часов» снова растянутся до вечера.
В саду пели птицы, ветер колыхал цветы, а на веранде остались две пустые чашки кофе — немые свидетели того, что счастье возможно даже для тех, кто рожден в самой густой тени. Мы нашли свой путь, и этот путь был усыпан лепестками роз, а не пеплом сгоревших врат. Мы были дома.