Альфа
Осколки божественного гнева
Пять лет пролетели как один миг, слившись в бесконечную череду государственных дел, дипломатических встреч и бесконечного надзора за миром, который, казалось, наконец-то научился жить в относительном покое. Я стоял на балконе своего поместья, глядя на заходящее солнце. Мой рост в сто девяносто сантиметров и тяжелая аура доминантного альфы всё еще заставляли прислугу обходить меня по широкой дуге, но внутри я чувствовал странное умиротворение.
Сухо изменился. Мой сын, мой нежный омега, нашел свое счастье. Его альфа, Ким Тэ Хён, был одним из сильнейших охотников S-ранга, но при этом обладал удивительно спокойным и уважительным нравом. Он не пытался подавить Сухо, он стал для него опорой. Я видел, как расцвел мой сын, как ушла та горькая тень из его глаз, оставленная несчастной первой влюбленностью.
Но мои мысли, как и всегда, волей-неволей возвращались к Японии.
Юки. Мой старший сын, мой «незаконный» наследник, который пять лет назад выбрал путь одиночки. Он и Ливон не просто выжили — они преуспели. Юки оказался гением в сфере кибербезопасности, а Ливон стал одним из самых востребованных адвокатов. Они не просили у меня ни воны, ни помощи. Они построили свой замок из упорства и любви.
У них родились дети. Мои внуки.
Алекс, старший, был точной копией Юки — те же черные взъерошенные волосы и небесно-голубые глаза, в которых уже сейчас читалась недюжинная сила. И двойняшки — Мина и Тацуми. Я видел их только на редких фотографиях, которые Беру ухитрялся «добывать», не обнаруживая себя. Маленькие комочки счастья, растущие в том самом доме с садом, который теперь превратился в роскошное поместье, отремонтированное по последнему слову техники и дизайна.
Я был спокоен. Я думал, что угроза миновала.
– Повелитель! – Голос Игриса, прозвучавший прямо в моем разуме, был полон такой тревоги, какой я не слышал столетиями. – Врата! В Японии!
Я мгновенно переместился в гостиную, где Хэ Ин, побледнев, смотрела на огромный экран телевизора. Экстренный выпуск новостей.
– ...Прямое включение из префектуры, где десять минут назад открылись Врата неизвестного типа, – голос репортера дрожал. – Энергетический всплеск зашкаливает. Ассоциация присвоила им статус «Божественных». Город в руинах...
Камера дрогнула, фокусируясь на панораме разрушений. Сердце в моей груди пропустило удар, а затем забилось с неистовой силой, посылая волны ледяной маны по венам. Это был тот самый район. Та самая улица.
На экране среди пыли и обломков возникли существа. Они не были похожи на обычных монстров. Огромные, закованные в золотую броню, с крыльями, состоящими из чистого света. Божества. Или те, кто ими притворялся. Они методично уничтожали всё живое, превращая цветущие сады в пепелище.
– Нет... – прошептала Хэ Ин, сжимая мою руку. – Джинву, посмотри туда!
Камера приблизилась к руинам одного из богатых домов. Того самого дома, который Юки строил пять лет. Крыша была снесена, сад выжжен дотла.
И там, в центре этого ада, стоял он.
Юки. Его одежда была превращена в лохмотья, всё тело покрывали глубокие раны, из которых сочилась кровь. Но он стоял. За его спиной, прижавшись к земле, Ливон закрывал собой троих детей. Алекс, маленький храбрец, сжимал в ручонке обломок какой-то палки, пытаясь подражать отцу.
Вокруг Юки бушевала тьма. Не та контролируемая магия, которую я видел раньше, а дикий, первобытный хаос. Теневые щупальца, огромные и рваные, хлестали воздух, пытаясь сдержать натиск трех «божеств».
– Уходи! – я услышал хриплый крик Юки сквозь помехи трансляции. Это было адресовано Ливону. – Уводи детей, Ливон! Я их задержу!
Один из небожителей, существо с четырьмя руками, вооруженными световыми копьями, издал торжествующий клич. Его копье пронзило плечо Юки, пригвоздив его к обломку стены, но мой сын даже не вскрикнул. Он перехватил древко рукой, и я увидел, как его тень начала поглощать свет копья, разъедая его.
– Смертный... – голос божества гремел над руинами. – Ты носишь силу, которая тебе не принадлежит. Отдай её, и твои отродья умрут быстро.
Юки поднял голову. Его голубые глаза сменились бездонной чернотой, из которой выплескивались искры фиолетового пламени.
– Пошли... вы... к черту, – прохрипел он, обнажая окровавленные клыки.
В этот момент еще одно световое копье, пущенное вторым существом, пробило грудную клетку Юки. Трансляция на мгновение прервалась помехами, а когда изображение восстановилось, я увидел, как мой сын оседает на колени. Его грудь была пробита насквозь, кровь заливала землю, которую он так любил возделывать.
Ливон закричал — этот звук, полный нечеловеческой боли, казалось, прошел сквозь экран и ударил меня в самое сердце.
– БЕРУ! ИГРИС! ВСЕ! – мой голос сорвал штукатурку с потолка. – ОБМЕН ТЕНЯМИ!
Пространство вокруг меня разорвалось. Я не чувствовал страха, я чувствовал только ледяную, абсолютную ярость, которая могла бы потушить солнце.
Я материализовался в Японии в тот самый момент, когда четырехрукое божество занесло ладонь, чтобы обрушить карающий свет на Ливона и детей.
– Кайсел! – мой приказ был коротким.
Огромный теневой дракон вырвался из моей тени, сбивая божество в полете и вминая его в землю.
Я приземлился прямо перед Юки. Воздух вокруг меня вибрировал от маны такого уровня, что камни начали превращаться в пыль. Божества, почувствовав мою ауру, замерли. Они смотрели на меня, и в их золотых глазах впервые появилось нечто человеческое — страх.
– Джин... ву... – Юки едва слышно произнес мое имя. Он всё еще был в сознании, удерживаемый лишь своей невероятной волей и теневой силой, которая не давала его сердцу остановиться.
Я не оборачивался. Я чувствовал, как Ливон подхватил детей и отполз под защиту моих солдат, которые мгновенно окружили их непроницаемым кольцом щитов.
– Отдыхай, сын, – сказал я, и мой голос был тихим, как шелест смерти. – Дальше — работа твоего отца.
Я посмотрел на существ, которые посмели тронуть мою кровь. Их было пятеро. Божественные создания, решившие, что этот мир — их игровая площадка.
– Вы совершили ошибку, – я медленно пошел вперед, и с каждым моим шагом небо над префектурой становилось черным, как смоль. Миллионы теневых солдат начали выходить из каждой щели, из каждой трещины в асфальте. – Вы вошли в мой дом. Вы ранили моего сына. Вы напугали моих внуков.
– Теневой Монарх... – прошипело одно из существ. – Мы пришли за тем, что принадлежит небесам! Этот полукровка не должен...
Я не дал ему договорить. В одно мгновение я оказался перед ним, вцепившись рукой в его золотое горло. Мои пальцы с хрустом пробили броню.
– Здесь нет ничего, что принадлежало бы вам, – я смотрел в его глаза, пока в них отражалась его собственная гибель. – Здесь есть только моя тень. И она голодна.
Я сжал кулак, и божество рассыпалось искрами, которые тут же были поглощены моими солдатами. Остальные четверо бросились на меня одновременно, соткав из света гигантскую сеть, но я просто прошел сквозь неё, словно сквозь туман.
– Игрис, Беллион — уничтожить тех двоих. Беру — займись тем, что в воздухе. Оставьте мне того, кто пронзил моего сына.
Бойня была недолгой. Это не была битва равных, это была казнь. Я методично отрывал золотые крылья, ломал копья и выжигал свет их сущностей своей тьмой. Я хотел, чтобы они страдали так же, как страдал Юки в те последние минуты.
Когда последний «бог» испустил дух, я вернулся к сыну. Ливон уже был рядом с ним, пытаясь остановить кровотечение своими дрожащими руками. Юки лежал на траве, его дыхание было поверхностным, рваным.
– Ливон... дети... – шептал он, пытаясь нащупать руку омеги.
– Они в порядке, Юки! Они целы! – Ливон плакал, его слезы падали на окровавленное лицо мужа.
Я опустился на колени рядом с ними. Моя рука легла на грудь Юки, прямо над зияющей раной.
– Слушай меня, – я влил в него поток своей жизненной силы, стабилизируя его состояние. – Ты не умрешь. Я не позволю. Ты слышишь меня, Юки? Твой сад еще не весь посажен. Твои дети еще не выросли. Ты не уйдешь отсюда.
Юки открыл глаза. Чернота отступила, возвращая небесно-голубой цвет. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде больше не было ненависти. Только бесконечная усталость и капля признания.
– Ты... опоздал, старик... – прохрипел он, пытаясь улыбнуться.
– Я знаю. И я искуплю это, – я повернулся к Ливону. – Уводи детей в сторону. Сейчас здесь будет много маны. Я закрою эти врата изнутри и уничтожу всё, что там осталось.
– Господин Сон, – Ливон посмотрел на меня с надеждой. – Пожалуйста... спасите его.
– Он Сон, Ливон. Мы не умираем так просто.
Я встал, чувствуя, как Беру и Игрис уже заканчивают зачистку территории. Врата над нами пульсировали, готовясь выплеснуть новую волну тварей.
– Сухо! – я вызвал сына через систему связи.
– Да, отец! Мы уже в пути, Ассоциация выделила транспорт!
– Бери Хэ Ин и Тэ Хёна. Прилетайте сюда немедленно. Здесь нужны лучшие медики и твоя поддержка. Твой брат ранен.
Я услышал, как на том конце провода у Сухо перехватило дыхание, а затем раздался его решительный голос:
– Мы будем через сорок минут. Держитесь.
Я снова посмотрел на Юки. Его рана начала затягиваться под воздействием моей маны, но он всё еще был без сознания. Ливон прижимал к себе детей, которые, несмотря на пережитый ужас, смотрели на меня с недетским любопытством. Алекс, самый старший, сделал шаг вперед, выходя из-под защиты Ливона.
– Ты... ты дедушка? – спросил он, глядя на меня своими голубыми глазами.
Я замер. Теневой Монарх, перед которым трепетали боги, не знал, что ответить пятилетнему ребенку.
– Да, Алекс, – я смягчил свою ауру настолько, насколько это было возможно. – Я дедушка. И я пришел, чтобы защитить вас.
Мальчик кивнул, словно это объяснение его полностью устроило, и вернулся к Ливону.
Я повернулся к Вратам. Мои тени уже выстроились в боевой порядок, готовые войти в портал.
– Беру, оставайся здесь. Если хоть одна пылинка упадет на них — ответишь головой.
– Слушаюсь, мой Повелитель! – муравей-король склонился в поклоне, его глаза горели фанатичным огнем.
Я шагнул в портал. Внутри меня бушевала буря. Пять лет я давал им свободу, надеясь, что мой мир не коснется их. Я ошибался. Моя кровь — это магнит для опасностей, и единственный способ защитить их — это уничтожить саму возможность угрозы.
Внутри Врат меня ждала целая армия «божественных» существ. Они думали, что это их триумф. Они не знали, что к ним пришла сама Смерть.
– Вы хотели божественной войны? – я обнажил свои кинжалы, и тени за моей спиной взревели миллионами голосов. – Вы её получили.
Следующие тридцать минут превратились в кровавую баню. Я не просто убивал — я стирал их из истории. Каждое здание в этом подземелье, каждый алтарь, каждый золотой символ был превращен в пыль. Когда я вышел обратно через закрывающиеся Врата, от «божественного» измерения не осталось ничего, кроме воспоминаний.
Я вышел на руины сада. Сухо уже был там. Он сидел на коленях рядом с Юки, его руки светились мягким исцеляющим светом — за эти годы он развил в себе способности поддержки. Хэ Ин помогала Ливону с детьми, а Тэ Хён стоял на страже, оглядывая окрестности.
Сухо поднял на меня глаза. Они были полны слез, но он улыбался.
– Он будет жить, отец. Рана была страшной, но его мана... она такая же плотная, как твоя. Он выкарабкается.
Я подошел к ним и положил руку на голову Сухо, а затем — на плечо Юки.
– Больше никаких секретов, – тихо сказал я. – И никакой Японии в одиночку.
Юки приоткрыл глаза. Он всё еще был слаб, но его взгляд был ясным. Он посмотрел на Сухо, затем на меня, а потом на свой разрушенный дом.
– Мои... пионы... – прошептал он. – Ты их вытоптал, старик.
Я не выдержал и коротко рассмеялся.
– Я построю тебе новый сад, Юки. В Корее. Рядом с нашим домом. И там будут лучшие пионы во всех мирах.
Юки нехотя кивнул и снова закрыл глаза, позволяя Сухо продолжать исцеление.
Я стоял посреди руин, глядя на свою семью. Мы были ранены, мы были разбиты, наш «рай» был превращен в пепел. Но мы были вместе. Впервые за все эти годы тень Монарха не разделяла нас, а объединяла.
– Ливон, – позвал я омегу.
– Да, господин Сон?
– Собирайте вещи. То, что осталось. Мы возвращаемся домой. Все вместе.
Ливон посмотрел на Юки, затем на детей и, наконец, на меня. Он увидел в моих глазах не приказ монарха, а просьбу отца.
– Хорошо, – ответил он, вытирая слезы. – Мы возвращаемся домой.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но тьма, которая опустилась на Японию, больше не была пугающей. Это была моя тьма. И в её объятиях моя семья была в полной безопасности. Мы улетали в Корею, оставляя позади осколки прошлого, чтобы начать всё сначала. На этот раз — по-настоящему.