Альфа
Разбитое зеркало истины
Дверь за Юки и Ли Воном закрылась, и звук этого щелчка отозвался в моей груди финальным аккордом погребального марша. В столовой повисла такая тишина, что я слышал собственное дыхание — тяжелое, прерывистое, словно я только что закончил затяжной бой с монархами. Но этот бой был куда изнурительнее.
В словах Ли Вона, этого тонкого, на вид почти хрупкого омеги, было столько концентрированной правды, что она буквально выжигала воздух. Он не просто защитил Юки, он вскрыл нашу семейную идиллию, как гнойный нарыв, обнажив всё то уродство, которое мы с Хэ Ин так старательно прикрывали салфетками и дорогим фарфором.
Я медленно перевел взгляд на Сухо. Мой старший сын сидел, ссутулившись, его плечи мелко дрожали. Он выглядел жалко. Не как жертва агрессии, а как человек, у которого внезапно отобрали сценарий, по которому он играл всю свою жизнь.
– Джинву... – Голос Хэ Ин дрогнул, она всхлипнула, закрывая рот ладонью. – Почему? Почему ты ничего не сделал? Ты просто сидел и слушал, как этот... этот чужак оскорблял нас! Он оскорбил нашу семью! Он унизил Сухо!
Она подняла на меня глаза, полные слез и искреннего негодования. В её мире Ли Вон был агрессором, а мы — невинно пострадавшими. Она всё еще не понимала. Или не хотела понимать.
– Хэ Ин, успокойся, – тихо произнес я, но мой голос прозвучал как предупреждающий рык.
– Как я могу успокоиться?! – Она вскочила, её лицо исказилось от боли и ярости. – Ты Теневой Монарх! Ты самый сильный человек на планете! И ты позволил какому-то мальчишке втаптывать в грязь твоего сына и твою жену! Ты прикрываешь Юки, ты всегда его выделял из-за его силы, а теперь ты поощряешь это хамство!
Я усмехнулся. Это была горькая, сухая усмешка человека, который слишком долго терпел абсурд.
– Ты действительно считаешь, что он нас оскорбил, Хэ Ин? – Я поднялся из-за стола, медленно, чувствуя, как тени в углах комнаты начинают беспокойно шевелиться, реагируя на мой гнев. – Он не сказал ни единого слова неправды. Он просто заставил нас посмотреть в зеркало.
– Ты издеваешься? – Хэ Ин задохнулась от возмущения. – Ты опять думаешь только о Юки! Посмотри на Сухо! Он же в предобморочном состоянии!
Я посмотрел на Сухо. Тот, почувствовав внимание матери, тут же издал сдавленный всхлип и спрятал лицо в ладонях. Классический прием. Раньше это срабатывало. Раньше я подходил, клал руку ему на плечо и пытался сгладить углы. Но сегодня что-то во мне окончательно сломалось.
– Хэ Ин, сними уже свои розовые очки, – я подошел к столу, упираясь ладонями в лакированную поверхность. – Взгляни на правду. Сухо двадцать лет. Двадцать! А он сидит и дрожит, потому что ему в лицо сказали правду. Он не живет, он существует в коконе, который ты сплела вокруг него из своей гиперопеки. Он не учится, не работает, он только и делает, что сидит дома и ждет, когда ты погладишь его по головке и купишь новую игрушку, чтобы он перестал «стрессовать».
– Он омега! Ему нужна защита! – выкрикнула Хэ Ин.
– Омега? – я повысил голос, и посуда на столе зазвенела. – Ли Вон тоже омега. Но ты видела его? Он пришел в дом Монарха Тени, сел за стол с людьми, которые ненавидят его партнера, и разнес твою ложь в пух и прах, не повысив голоса. Вот это — сила. А то, что ты взрастила в Сухо — это паразитизм.
Сухо вскинул голову, его глаза были красными, но в них не было раскаяния — только испуг и затаенная злоба.
– Папа, как ты можешь... я ведь твой сын... – пролепетал он.
– Именно потому, что ты мой сын, мне тошно на это смотреть, – отрезал я. – Ты привык, что мать потакает любым твоим капризам. Ты привык подставлять брата, потому что знал: она всегда примет твою сторону. Но Юки больше не тот ребенок, которого можно безнаказанно травить. Он стал мужчиной, пока ты деградировал в своей «золотой клетке».
Хэ Ин подошла к Сухо и обняла его за плечи, глядя на меня так, словно я был монстром из подземелья ранга S.
– Ты стал холодным, Джинву. Ты совсем перестал нас любить. Тебе нужен только твой идеальный альфа-наследник.
Я почувствовал, как внутри меня закипает ледяная ярость. Это было несправедливо. Это было настолько далеко от истины, что спорить казалось бессмысленным.
– Меня уже самого от тебя тошнит, Хэ Ин, – произнес я, и эти слова упали между нами, как острые осколки льда. – От твоей слепоты. От того, как ты методично уничтожала нашу семью, деля детей на «любимчика» и «опасного монстра». Ты сама выгнала Юки из дома. Ты сама сделала так, что он нашел тепло у чужого человека, а не у родной матери.
Я развернулся и направился к выходу.
– Куда ты?! – крикнула она мне в спину. – Ужин еще не закончен!
– Ужин закончился три года назад, когда Юки ушел, – бросил я через плечо. – Я еду к отцу. Я не могу находиться в этом доме. Здесь слишком много фальши.
Я вышел на улицу, жадно вдыхая ночной воздух. Особняк за моей спиной казался огромным склепом. Я вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался в небе, оглашая окрестности глухим рыком. Мне нужно было лететь. Мне нужно было пространство, где нет этих удушающих стен и бесконечных слез Сухо.
Через пятнадцать минут я уже приземлялся у дома своего отца. Сон Иль Хван ждал меня на крыльце, словно знал, что я приеду. Он курил трубку, глядя на звезды.
– Снова буря в королевстве? – негромко спросил он, когда я подошел.
– Хуже, отец. Зеркало разбилось.
Мы прошли в дом. Юки уже был там. Он сидел в гостиной вместе с Ли Воном, они пили чай и о чем-то тихо разговаривали. Когда я вошел, Ли Вон поднялся и вежливо поклонился. В его взгляде не было торжества, только спокойное достоинство.
– Господин Сон, – произнес он.
– Садись, Ли Вон, – я устало опустился в кресло. – Прости за то, что произошло в столовой.
– Вам не за что извиняться, – ответил он, садясь обратно рядом с Юки. – Я знал, на что шел. Юки предупреждал меня, что в вашем доме истина — редкий гость.
Юки посмотрел на меня. Его небесно-голубые глаза теперь светились мягче.
– Ты ушел оттуда? – спросил он.
– Я не мог там оставаться, Юки. Твой парень... он открыл мне глаза на то, насколько всё запущено. Я слишком долго пытался быть миротворцем там, где нужно было быть судьей.
Отец поставил передо мной чашку чая.
– Ты наконец-то признал это, Джинву. Хэ Ин живет в прошлом. Она боится твоей силы, и этот страх она перенесла на Юки. А Сухо... Сухо — это её способ доказать себе, что она еще может что-то контролировать. Но людей нельзя контролировать, их можно только любить или ломать. Она выбрала второе для обоих сыновей, просто методы были разными.
Я посмотрел на Юки. Мой младший сын, доминантный альфа, на которого я возлагал столько надежд и которому причинил столько боли своим молчанием.
– Юки, – позвал я.
Он приподнял бровь.
– Ли Вон прав. Тебе не место в том доме. И мне, кажется, тоже. С завтрашнего дня я начинаю процесс реструктуризации наших семейных активов. Пентхаус, в котором ты живешь, теперь официально твой. И я хочу, чтобы ты знал... если ты решишь никогда больше не переступать порог того особняка, я пойму.
Юки молчал долго. Он крутил в пальцах пустую чашку, и его тени на полу сплетались в сложные, красивые узоры.
– Я не ненавижу их, пап, – наконец сказал он. – Мне просто всё равно. Сухо для меня — чужой человек. Мама... она просто женщина, которая меня родила, но так и не узнала. Единственный, кто мне дорог в той части семьи — это ты. Но ты слишком долго был тенью самого себя.
Эти слова ударили больнее, чем любой клинок. Тень самого себя. Я, Теневой Монарх, потерялся в собственной тени, пытаясь угодить всем и не обидеть никого.
– Я исправлю это, – твердо пообещал я.
– Не надо ничего исправлять ради меня, – Юки встал, и Ли Вон последовал его примеру. – Исправь это ради себя. А у нас с Ли Воном своя жизнь. Мы планируем уехать на лето в Европу. Мне нужно отдохнуть от этого города и от тяжести твоего имени.
– Я понимаю.
Я смотрел, как они уходят — красивая, сильная пара. Юки приобнял Ли Вона за талию, и тот доверчиво прижался к его плечу. Они были настоящими. Без масок, без лжи, без необходимости казаться кем-то другим.
Когда дверь за ними закрылась, отец сел напротив меня.
– Что будешь делать с Хэ Ин? – спросил он.
– Не знаю, отец. Она не хочет меняться. Она искренне верит, что она права. А Сухо... Сухо — это потерянное поколение. Ему нужно столкнуться с реальным миром, без страховки. И я собираюсь эту страховку убрать.
– Это будет жестоко. Она тебе этого не простит.
– Она уже не простила мне Юки, – я горько усмехнулся. – Какая разница теперь?
Я провел у отца всю ночь. Мы говорили о старых временах, о том, как важно сохранять чистоту сердца, когда в твоих руках сосредоточена власть над жизнью и смертью. Я понял, что совершил самую большую ошибку правителя — я позволил хаосу воцариться в моем собственном тылу.
Утром я вернулся в особняк. Дом встретил меня запахом кофе и свежих газет. Хэ Ин сидела в столовой, её глаза были опухшими от слез. Сухо не было видно.
– Джинву... – она подняла на меня взгляд, в котором всё еще теплилась надежда на мои извинения.
Я не сел за стол. Я остался стоять в дверях.
– Хэ Ин, я принял решение. Сухо переезжает в отдельную квартиру. С завтрашнего дня его счета будут ограничены фиксированной суммой, которой хватит на скромную жизнь, но не на роскошь. Если он хочет больше — пусть идет работать. В гильдию или куда угодно.
– Что?! – она вскочила, опрокинув чашку. – Ты с ума сошел? Он не выживет сам! Он омега!
– Ли Вон выживает. Ты выживала в подземельях, когда была охотником S-ранга. Хватит делать из него инвалида. Если ты попытаешься тайно давать ему деньги, я заблокирую и твои счета. Это не обсуждается.
– Ты тиран! – закричала она, и в её голосе зазвучала настоящая ненависть. – Ты разрушаешь жизнь собственного сына!
– Нет, Хэ Ин. Я пытаюсь её спасти. Пока еще не поздно. А что касается нас... я думаю, нам стоит пожить раздельно. Я переезжаю в штаб-квартиру гильдии на неопределенный срок.
Она застыла, её лицо побледнело.
– Ты бросаешь меня? Из-за Юки? Из-за того, что сказал этот мальчишка?
– Я ухожу из-за того, что мы сами с собой сделали, – я развернулся. – Юки и Ли Вон просто стали последней каплей.
Я шел по коридору, и мне казалось, что стены особняка вздыхают с облегчением. Тень, которая годами копилась в этом доме, наконец-то начала рассеиваться. Это было больно. Это было тяжело. Но, глядя на свое отражение в зеркале в холле, я впервые за долгое время увидел не Монарха, а человека, который наконец-то поступил правильно.
На моем телефоне высветилось сообщение от Юки: «Мы в аэропорту. Спасибо за ужин, пап. Береги себя».
Я улыбнулся. Мой сын был свободен. И теперь, возможно, когда-нибудь и я смогу обрести эту свободу. Свободу от лжи, от чужих ожиданий и от страха быть самим собой.
Теневые щупальца у моих ног одобрительно шевельнулись. Они всегда знали правду. Просто я слишком долго не хотел их слушать.
Я вышел из дома, и на этот раз я не оглядывался. Впереди был новый день, и хотя он обещал быть трудным, это был мой день. День, в котором больше не было места «золотым мальчикам» и их фальшивым слезам. Только холодная сталь реальности и свет, который рождается в самой глубокой тьме.