← Назад к обзору

Альфа

Узел судьбы и аромат кедра

Прошел ровно год с того дня, как моя жизнь окончательно разделилась на «до» и «после». Теперь, оглядываясь назад, я с трудом верил, что тот холодный, задыхающийся от семейного лицемерия человек в зеркале — это был я. Пентхаус, который раньше казался лишь временным убежищем, превратился в настоящий дом. Здесь больше не было гнетущей тишины; ее сменил мягкий шелест страниц, тихая музыка и, самое главное, аромат, который стал для меня важнее самого кислорода.

Я стоял у окна, наблюдая, как закатное солнце окрашивает крыши Сеула в багряные тона. Акира сидел на диване, окруженный стопками старых манускриптов. Его пепельно-русые волосы были забавно взъерошены — привычка, которая всегда вызывала у меня невольную улыбку. Я подошел к нему со спины и опустил ладонь на его шею, прямо там, где под кожей пульсировала моя метка.

Акира вздрогнул от удовольствия и откинул голову назад, подставляясь под мои пальцы. Его зеленые глаза, цвета весеннего леса, смотрели на меня с бесконечным доверием.

– Ты слишком напряжен, Джинву, – прошептал он, накрывая мою руку своей. – Они скоро будут. Юки обещал, что они с Ли Воном приедут к семи.

– Знаю, – я наклонился и поцеловал его в макушку. – Просто... я всегда волнуюсь, когда он возвращается. Хочу, чтобы всё было идеально.

– Всё и так идеально, – Акира потянул меня вниз, заставляя сесть рядом. – Юки счастлив. Он нашел свою опору в Ли Воне так же, как ты нашел ее во мне. Перестань быть Монархом хотя бы на один вечер. Побудь просто отцом.

Я кивнул, соглашаясь. Юки и Ли Вон должны были приехать на семейный ужин. За этот год отношения моего сына с его омегой стали только крепче. Ли Вон, с его острым умом и непоколебимым спокойствием, стал для Юки тем самым якорем, который удерживал его бушующие тени в узде.

Семь часов вечера. На столе уже стояли закуски, вино было открыто, а Акира даже приготовил особенный десерт, который так любил Ли Вон. Но стрелки часов неумолимо ползли вперед. Семь пятнадцать. Семь тридцать. Восемь.

В моей груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Тени в углах комнаты начали пульсировать, откликаясь на мою тревогу. Юки никогда не опаздывал без предупреждения. Его дисциплина, привитая годами тренировок, была безупречной.

– Джинву, что-то не так, – Акира отложил книгу, его голос звучал обеспокоенно. – Юки всегда звонит, если задерживается хотя бы на пять минут.

– Я попробую набрать его, – я достал телефон, чувствуя, как ладони становятся холодными.

Гудки шли долго. Один, второй, пятый... Десятый. Тишина. Я сбросил вызов и набрал Ли Вона. Тот же результат.

– Может, они попали в пробку? – предположил Акира, хотя по его лицу было видно, что он сам в это не верит.

– В это время в ту сторону пробок нет, – я снова набрал номер сына.

На этот раз трубку взяли не сразу. Я уже собирался сбросить вызов и отправить Игриса на поиски, когда в динамике послышался какой-то шум. Это не было похоже на звук улицы или машины.

– Юки? Сын, это ты? – я прижал телефон к уху так сильно, что корпус хрустнул. – Почему вы так долго не отвечаете? Где вы находитесь? Мы с Акирой ждем вас уже больше часа.

С той стороны донеслось тяжелое, сбивчивое дыхание. Оно было настолько громким, что казалось, будто человек пробежал марафон. А затем я услышал тихий, едва различимый стон — глубокий, полный какой-то странной, тягучей муки.

– Юки! – я почти крикнул, вскакивая на ноги. Акира тоже поднялся, испуганно глядя на меня. – Сын, что происходит? На вас напали? Кто это был? Говори, я сейчас же перемещусь к тебе по тени!

– Па... папа... – Голос Юки был неузнаваем. Он был хриплым, низким, вибрирующим от запредельного напряжения. – Всё... всё нормально. Не надо... никуда перемещаться.

– Как нормально?! – я почувствовал, как моя мана начала вырываться наружу, заполняя комнату ледяным холодом. – Я слышу твое дыхание! Ты ранен? Где Ли Вон?

– Ли Вон... здесь, – Юки прервался, и я услышал еще один стон, на этот раз более отчетливый, принадлежащий омеге. За ним последовал звук, похожий на шорох простыней и какой-то влажный шлепок. – Прости, пап... Нас не будет. Всю следующую неделю... точно.

Я замер, осознание начало медленно просачиваться в мой мозг, остужая гнев и сменяя его совершенно иным чувством.

– Сын... у вас что-то случилось? – я постарался смягчить тон, хотя внутри всё еще всё клокотало.

– Случилось, – в голосе Юки прорезалась слабая, почти пьяная ухмылка, перемежающаяся с тяжелым выдохом. – У Ли Вона... течка. Началась... внезапно. Прямо в машине, когда мы ехали к вам. Подавители... не сработали. Черт...

Я услышал, как Ли Вон на заднем плане что-то невнятно пробормотал, его голос был пропитан такой нуждой, что даже через телефонную связь я почувствовал волну феромонов, которую, должно быть, сейчас источал этот омега. Юки издал горловой рык, который я никогда раньше от него не слышал — это был рык доминантного альфы, чей инстинкт взял верх над разумом.

– Пап, я не могу... не могу больше говорить, – Юки дышал так, словно ему не хватало воздуха. – Мы заперлись в его квартире. Не ищи нас. И... передай Акире извинения за ужин. Прости.

Связь оборвалась.

Я медленно опустил руку с телефоном, чувствуя, как по лицу расплывается странная смесь облегчения и неловкости. Моя аура мгновенно утихла, тени вернулись на свои места, послушно свернувшись у моих ног.

– Джинву? – Акира подошел ближе, заглядывая мне в глаза. – Что случилось? Почему ты такой... странный? С ними всё в порядке?

Я посмотрел на свою истинную пару, на его чистое, обеспокоенное лицо, и не смог сдержать короткого смешка.

– С ними всё более чем в порядке, Акира, – я обнял его за талию, притягивая к себе. – Ужина не будет. У Ли Вона началась течка. Неожиданно.

Акира замер, а затем его щеки вспыхнули ярким румянцем. Он спрятал лицо у меня на груди, тихо охнув.

– О боже... прямо так? Бедный Ли Вон... и бедный Юки.

– Поверь мне, Юки сейчас чувствует себя кем угодно, только не бедным, – я усмехнулся, вспоминая тот первобытный рык сына. – Он доминантный альфа, Акира. Для него это будет... испытанием на прочность. Но я уверен, он справится.

– Мы должны что-то сделать? Может, передать им еду или лекарства? – Акира, как всегда, думал о заботе.

– Единственное, что им сейчас нужно — это чтобы их оставили в покое, – я повел его обратно к дивану. – В такие моменты мир перестает существовать. Есть только двое. Помнишь, как было у нас, когда я поставил тебе метку?

Акира еще сильнее покраснел, его пальцы судорожно сжали мою футболку.

– Помню... – прошептал он. – Я тогда три дня не понимал, какое сегодня число.

– Вот именно, – я усадил его к себе на колени. – Так что у нас образовалась целая гора еды и свободный вечер.

– Мне всё равно неловко, – Акира поднял на меня взгляд. – Юки звучал... напуганным?

– Нет, – я покачал головой. – Он звучал как человек, который наконец-то обрел полную власть над своим счастьем. Знаешь, Акира, я даже рад. Это значит, что их связь перешла на новый уровень. Ли Вон доверился ему полностью, а Юки... Юки теперь несет за него ответственность не только как партнер, но и как альфа.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь близостью друг друга. Я думал о Юки. О том, как далеко он ушел от того избитого морально подростка, которым был в доме Хэ Ин. Там его сила считалась проклятием, источником страха. Здесь, с Ли Воном, она стала его даром, его способом оберегать и любить.

– Джинву, – Акира прервал мои мысли, лениво перебирая пальцами мои волосы. – А ты не боишься? Ну... Юки ведь очень сильный. Доминантные альфы в такие периоды могут быть... неуправляемыми.

– Юки — мой сын, – я улыбнулся, глядя на метку на шее Акиры. – Он контролирует свои тени даже во сне. Я уверен, что Ли Вон в полной безопасности. Юки скорее уничтожит весь мир, чем причинит ему хоть малейшую боль. В этом мы с ним очень похожи.

– Это правда, – Акира прижался губами к моей щеке. – Ты тоже иногда рычишь, когда кто-то из гильдии подходит ко мне слишком близко на приемах.

– Я не рычу, – притворно возмутился я. – Я просто... обозначаю границы.

– Ага, конечно. И тени вокруг тебя в этот момент превращаются в частокол.

Мы рассмеялись. Напряжение вечера окончательно улетучилось. Я понимал, что ближайшую неделю мы не услышим от Юки ни слова, и это было правильно. Это было время, принадлежащее только им двоим. Время, когда закладывается фундамент для чего-то по-настоящему вечного.

Позже, когда мы всё же решили поужинать, я невольно вспомнил Сухо. Интересно, знал ли он когда-нибудь такую страсть? Такую чистоту чувств? Наверняка нет. В его мире всё измерялось выгодой, манипуляциями и жалостью. Он никогда не смог бы отдать себя другому без остатка, потому что слишком любил себя самого.

А Хэ Ин... Она, вероятно, была бы в ужасе, узнай она о «неожиданной течке». Она бы назвала это «непристойным» или «опасным». Она никогда не понимала, что истинная сила альфы — не в подавлении, а в способности стать для своего омеги целой вселенной, где нет места страху.

– О чем ты думаешь? – спросил Акира, наливая мне вина.

– О том, что я горжусь своим сыном, – ответил я, принимая бокал. – Он не побоялся взять на себя эту ношу. Быть парой для такого сильного омеги, как Ли Вон — это вызов. Но Юки... он настоящий мужчина. Мой наследник не только в силе, но и в сердце.

– Ли Вон тоже молодец, – добавил Акира. – Он ведь знает, на что идет. Юки — это буря. А Ли Вон — это тот, кто научился танцевать под этим дождем.

Мы подняли бокалы за них. За их страсть, за их новую ступень, за их будущее.

Ночью, лежа в постели и чувствуя тепло Акиры рядом, я долго не мог уснуть. Я прислушивался к тишине города, и мне казалось, что где-то там, на другом конце Сеула, пульсирует мощная, темная и в то же время невероятно светлая энергия. Это была энергия Юки. Его тени, обычно такие острые и опасные, сейчас, должно быть, сплелись в мягкий, непроницаемый кокон вокруг квартиры Ли Вона, защищая их покой от всего мира.

Я закрыл глаза, посылая короткий импульс своей маны в сторону района, где жил Ли Вон. Это был не приказ и не проверка — просто отцовское благословение, скрытое в тени.

– Будь осторожен, сын, – прошептал я в темноту. – И будь счастлив.

Утром я проснулся от того, что Акира щекотал мой нос прядкой волос. Он выглядел свежим и сияющим, несмотря на поздний ужин.

– Джинву, я тут подумал... – он хитро прищурился. – Раз уж у нас освободилась целая неделя, может, мы тоже... устроим себе небольшой отпуск? Без звонков из гильдии, без отчетов Берру. Только ты и я.

Я притянул его к себе, вдыхая его аромат кедра, который за этот год стал моим личным наркотиком.

– Это отличная идея, Акира. Куда ты хочешь?

– В горы, – он улыбнулся. – Туда, где только шепот ветра и зелень. Где никто не назовет тебя Монархом.

– Твое желание — закон, – я поцеловал его, чувствуя, как метка на его шее отзывается теплом на мои губы.

В ту неделю Сеул жил своей обычной жизнью. Гильдия «Охотники» работала в штатном режиме, врата открывались и закрывались, а Теневой Монарх официально «ушел в глубокую медитацию». Никто не знал, что в это время величайший альфа планеты просто гулял по лесу с пепельно-русым омегой, собирая гербарий и слушая рассказы о древних книгах.

А в небольшой, но уютной квартире в центре города другой альфа, с небесно-голубыми глазами и выбритыми висками, проходил свое главное посвящение. Юки больше не был ребенком. Он стал защитником, любовником и истинной парой. Его тени больше не скреблись о стены в поисках выхода для боли — они пели колыбельную для того, кто стал смыслом его жизни.

Когда через десять дней Юки наконец позвонил, его голос был спокойным, глубоким и наполненным такой силой, что я невольно выпрямил спину.

– Пап? Прости за ту сцену по телефону. Мы... мы в порядке.

– Я знаю, сын, – я улыбнулся, глядя на Акиру, который расставлял в вазе горные цветы. – Я знаю. Приезжайте в следующую субботу. Ужин всё еще в силе.

– Обязательно приедем, – ответил Юки. – Ли Вон хочет поблагодарить Акиру за какой-то рецепт... и, пап?

– Да?

– Спасибо, что не пришел тогда. Спасибо, что доверяешь мне.

– Я всегда в тебя верил, Юки. Всегда.

Я положил трубку и посмотрел на свои руки. На них не было крови врагов, не было пыли подземелий. Были лишь следы тепла Акиры. Я понял, что это и есть моя самая большая победа. Не над монархами, не над врагами, а над тьмой, которая когда-то грозила поглотить мою душу.

Мой сын обрел свой свет. Я обрел свой. И теперь наша общая тень была не местом для страха, а пространством для любви. А «золотой мальчик» Сухо... он остался в прошлом, как старая, ненужная страница в книге, которую мы с Акирой наконец-то отреставрировали и поставили на самую почетную полку нашей новой жизни.