Альфа
Свет в конце тоннеля
Токио встречал нас суматохой, которая, на удивление, не раздражала, а скорее убаюкивала. После тяжелой, удушливой атмосферы дома Сон в Корее, здесь, среди неоновых вывесок и бесконечного потока людей, я наконец-то почувствовал, что Юки может дышать.
Я смотрел на него, пока мы ждали электричку до моего родного района. Юки стоял у края платформы, возвышаясь над толпой на целую голову. Его черные взъерошенные волосы чуть подрагивали от ветра, создаваемого пролетающими мимо экспрессами. Выбритые виски, пирсинг в ушах, татуировка, лениво выползающая из-под воротника свитера… Он выглядел как ожившая мечта, как айдол, сбежавший с обложки самого дерзкого журнала. Но я знал, что скрывается за этой внешностью. Я знал о шрамах на его душе, которые были куда глубже моих собственных.
– О чем задумался, Изуку? – Юки повернул голову, и его небесно-голубые глаза смягчились, когда они встретились с моими.
– Просто… – я почувствовал, как щеки начинают гореть. – Я рад, что ты поехал со мной. Я очень хочу познакомить тебя с мамой. И с друзьями. Каччан, конечно, будет орать, он всегда орет, но он хороший.
Юки усмехнулся, и эта улыбка была предназначена только мне.
– Твой «взрывной» друг-омега и его альфа-топорик? – он припомнил мои рассказы о Бакуго и Киришиме. – Не переживай. Думаю, мы найдем общий язык. Если он попробует на тебя прикрикнуть, я быстро его успокою.
– Юки, не надо никого пугать! – я легонько толкнул его в бок. – Каччан просто такой… шумный. Но он единственный, кто не смотрел на мои шрамы с жалостью. Как и ты.
Я невольно коснулся своих рук. Мои шрамы — память о временах, когда я пытался быть сильнее, чем позволяло мое тело, — всегда были для меня источником смущения. Но не для Юки. Он целовал каждый рубец, каждую неровность моей кожи с такой нежностью, будто это были самые драгоценные знаки отличия. Он любил меня таким, какой я есть. Без условий. Без ожиданий «идеальности».
Вспомнив нашу последнюю ночь, я покраснел еще сильнее, став цветом почти как спелый помидор. Боже, Мидория, возьми себя в руки! Но эти его теневые щупальца… В руках Юки, сына Теневого Монарха, эта пугающая сила превращалась в нечто невероятно ласковое и… очень личное.
– Ты опять об этом думаешь? – прошептал Юки мне на ухо, обдав горячим дыханием. – У тебя аура сейчас просто искрится, Изуку.
– Замолчи! – я спрятал лицо в ладонях, вызывая его тихий, довольный смех.
Когда мы наконец добрались до нашего квартала, Юки заметно подобрался. На нем был черный свитер, подчеркивающий мощные плечи, строгие брюки и стильная куртка. Он выглядел безупречно, но я чувствовал его напряжение. Для человека, которого предали самые близкие, встреча с чужой семьей была сродни выходу на арену.
– Изуку, стой, – Юки придержал меня за локоть возле небольшого цветочного магазина. – Нам нужно зайти.
– Зачем? У нас еще есть время, но…
– Мы не пойдем к твоей матери с пустыми руками, – отрезал он, уже заходя внутрь. – Какие цветы она любит?
– Лилии, – ответил я, следуя за ним. – Но, Юки, это не обязательно, правда. Она будет рада просто видеть меня.
– Это обязательно для меня, – он серьезно посмотрел на флориста. – Пожалуйста, самый лучший букет лилий. И добавьте туда что-нибудь нежное, под цвет глаз Изуку.
Я стоял в сторонке, наблюдая, как этот огромный, татуированный альфа с невероятной тщательностью выбирает цветы. В этот момент он совсем не был похож на того грозного воина, которого боялись враги его отца. Он был просто парнем, который хотел понравиться маме своего любимого человека.
Когда мы подошли к двери моей квартиры, я почувствовал, как сердце делает сальто. Я не был дома несколько месяцев.
– Всё будет хорошо, – Юки сжал мою ладонь. Его рука была огромной, теплой и надежной. – Я с тобой.
Я нажал на звонок. Через несколько секунд послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась.
– Изуку! Малыш! – мама бросилась мне на шею, едва не сбив с ног. – О боже, ты так похудел! Ты хорошо кушал? Ты…
Она осеклась, заметив за моей спиной высокую фигуру. Юки вежливо поклонился, протягивая букет.
– Здравствуйте, госпожа Мидория. Меня зовут Юки Сон. Простите за беспокойство. Это вам.
Мама застыла, переводя взгляд с роскошных лилий на Юки, а потом на меня. В её глазах читалось нескрываемое изумление. Юки со своими выбритыми висками и пирсингом явно не вписывался в образ «тихого друга», которого она могла ожидать.
– О… о боже, какие красивые! – она наконец пришла в себя и приняла цветы. – Проходите, пожалуйста! Что же мы на пороге стоим? Изуку, почему ты не сказал, что твой друг… такой… представительный?
– Мама, Юки — не просто мой друг, – я набрался смелости и переплел свои пальцы с пальцами Юки. – Он мой альфа.
В квартире повисла тишина. Мама моргнула, её губы задрожали, но потом она вдруг тепло улыбнулась и шире открыла дверь.
– Ну, тогда тем более проходите. Чай уже готов, а Кацуки с Эйджиро обещали зайти с минуты на минуту.
Мы прошли в гостиную. Юки сел на диван, и тот под его весом жалобно скрипнул. Он выглядел здесь как инопланетный корабль, приземлившийся посреди мирной деревни, но он очень старался вести себя тихо.
– Значит, Сон? – мама расставляла чашки. – Красивая фамилия. Вы из Кореи, верно? Изуку писал, что встретил там кого-то особенного.
– Да, я из Сеула, – Юки кивнул, его голос звучал мягко и уважительно. – Но сейчас я планирую остаться в Токио. С Изуку. Если он, конечно, не против.
Я посмотрел на него с благодарностью. Мы еще не обсуждали это так прямо, но услышать это сейчас было лучшим подарком.
В этот момент дверь снова распахнулась, и в квартиру буквально влетел Бакуго, таща за собой улыбающегося Киришиму.
– Деку, чертов задрот, ты наконец вернулся?! – проорал Каччан, даже не разуваясь. – Если ты привез из своей Кореи какую-нибудь заразу, я тебя…
Он замолчал на полуслове, наткнувшись взглядом на Юки. Атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась. Бакуго, как доминантный омега (хоть он и ненавидел это признавать), мгновенно почувствовал мощь стоящего перед ним альфы. Его глаза сузились, а на ладонях начали проскакивать мелкие искры.
– А это еще что за шкаф с татуировками? – Каччан оскалился, делая шаг вперед. – Эй, ты! Ты кто такой и что делаешь в доме Деку?
Юки медленно встал. Он не выпускал мою руку, но его аура начала разворачиваться, тяжелая и темная, как грозовая туча. Киришима, почувствовав угрозу, тут же встал между ними, положив руку Бакуго на плечо.
– Бакуго, остынь! Это же гость Изуку! – Эйджиро виновато улыбнулся нам. – Привет, Изуку! Простите его, он сегодня не в духе.
Юки посмотрел на Бакуго сверху вниз, его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули холодным светом.
– Меня зовут Юки. И я бы посоветовал тебе сбавить тон, когда ты говоришь с моим омегой.
Бакуго задохнулся от возмущения. Никто, кроме Киришимы, не смел говорить с ним в таком тоне.
– Твоим омегой?! Да я этого Деку знаю с пеленок, он…
– Каччан, пожалуйста! – я вклинился между ними. – Юки, всё в порядке, он всегда такой. Каччан, это Юки. Он спас меня. По-настоящему.
Бакуго фыркнул, но искры на ладонях погасли. Он пристально посмотрел на наши сцепленные руки, потом на спокойное, уверенное лицо Юки.
– Спас, значит? – проворчал он, проходя к столу. – Ну, садись, «спасатель». Посмотрим, из какого теста ты сделан. Эй, тетушка Инко, где мой чай?
Мама, которая всё это время с тревогой наблюдала за сценой, облегченно выдохнула.
– Сейчас-сейчас, Кацуки-кун! Садитесь все.
Обед прошел на удивление мирно, если не считать постоянных подколок Бакуго, которые Юки парировал с ледяным спокойствием. Я видел, как Киришима с интересом рассматривает татуировки Юки, а потом они начали обсуждать тренировки. Оказалось, что у Юки и Эйджиро много общего в подходе к физическим нагрузкам.
– Слушай, – Бакуго вдруг отставил чашку и пристально посмотрел на Юки. – Я чувствую твою силу. Ты не обычный альфа. От тебя несет тенями так, что у меня зубы сводит. Кто твой старик?
Юки на мгновение помрачнел. Я сжал его ладонь под столом.
– Мой отец — человек, который совершил большую ошибку, – тихо ответил Юки. – И я не хочу иметь с его миром ничего общего. В Токио я просто Юки.
Бакуго хмыкнул, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто похожее на уважение.
– Понятно. Сбежал из золотой клетки? Понимаю. У меня самого предки те еще фрукты.
После обеда, когда мама ушла на кухню с Киришимой, чтобы помочь с посудой, Бакуго подозвал меня к окну.
– Эй, Деку.
– Да, Каччан?
– Твой шкаф… он надежный. Я вижу, как он на тебя смотрит. Как будто ты — единственное светлое пятно в его гребаном теневом мире. Если он тебя обидит, я его взорву, плевать, какой он там крутой альфа. Но… кажется, он тебе подходит.
Я улыбнулся, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
– Спасибо, Каччан.
Когда мы с Юки вечером вышли на прогулку по ночному Токио, город казался нам обоим совсем другим. Не чужим и пугающим, а полным возможностей.
– Твоя мама… она чудесная, Изуку, – Юки притянул меня к себе, обнимая за плечи. – Она так похожа на тебя. В ней столько же доброты.
– А Каччан? Ты действительно чуть не подрался с ним?
Юки тихо засмеялся.
– Нет. Я просто показал ему, что территорию охранять умею не только я. Он забавный. Громкий, но верный. Я рад, что у тебя есть такие друзья.
Мы остановились на мосту, глядя на отражение неоновых огней в воде канала.
– Юки?
– Да?
– Ты правда останешься?
Он повернул меня к себе, взял мое лицо в свои большие ладони. Его пальцы коснулись шрама на моей щеке, и я закрыл глаза от этого прикосновения.
– Я никогда не оставлю тебя, Изуку. Твой дом теперь — мой дом. Твоя семья — моя семья. Я больше не хочу быть частью тени своего отца. Я хочу быть твоим светом.
Он наклонился и поцеловал меня. В этом поцелуе был вкус лилий, горьковатого чая и новой, настоящей свободы. Я чувствовал, как его мана, обычно холодная и острая, окутывает меня мягким коконом, защищая от всего мира.
Где-то там, в Корее, Сон Джинву, возможно, всё еще смотрел на пустой стул за столом. Но здесь, в Токио, Юки Сон наконец-то обрел то, чего не могла дать никакая сила Теневого Монарха.
Он обрел покой. И он обрел меня.
– Пойдем домой, Изуку, – прошептал он, когда мы отстранились друг от друга.
– Пойдем, Юки.
Мы шли по улице, держась за руки. Доминантный альфа с небесно-голубыми глазами и омега с зелеными кудрями и веснушками. Мы были странной парой, неидеальной для этого мира, но абсолютно идеальной друг для друга. И я знал: что бы ни случилось в будущем, какие бы тени ни пытались нас догнать, мы справимся. Потому что теперь у нас была сила, которая была древнее и мощнее любой магии.
Сила любви, которая не требует доказательств и не боится правды.