← Назад к обзору

Альфа

Осколки и искры

Я проснулся рано. Привычка, вбитая годами тренировок в академии UA, не давала валяться в постели до полудня, даже если ночь была… самой безумной в моей чертовой жизни. Солнце только начало пробиваться сквозь жалюзи, разрезая полумрак спальни Юки на длинные золотистые полосы.

Я осторожно повернул голову на подушке. Он всё еще спал. Рядом с ним я казался себе почти маленьким, хотя никогда не жаловался на рост. Юки Сон занимал добрую половину огромной кровати. Его взъерошенные черные волосы разметались по простыням, а лицо, обычно напряженное и холодное, сейчас выглядело пугающе спокойным. Даже его пирсинг в ушах и на губе в этом утреннем свете не казался вызывающим — просто часть его, такая же естественная, как кожа.

Я медленно поднял руку и коснулся своей шеи. Там, где плечо переходило в челюсть, кожа всё еще горела. Метка. Его метка. Она ощущалась как клеймо, пульсирующее в такт моему сердцу. Доминантный альфа не просто оставил след — он привязал меня к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание.

– Черт… – прошептал я едва слышно.

Я посмотрел на татуировку, которая переходила с его руки на плечо и грудь. Вчера эти узоры казались живыми под воздействием его маны. А его теневые щупальца… Боже, я до сих пор чувствовал их прикосновения. Это было не похоже ни на что другое. Это не была просто причуда или магия, это была часть его души — темная, глубокая и невероятно чуткая.

Деку, ты конченый идиот. Ты упустил ходячий секс, ты упустил силу, способную перевернуть мир, и, что важнее, ты упустил сердце, которое было готово биться только ради тебя. Ты променял это на половинчатого Тодороки? Ну и флаг тебе в руки, задрот. Теперь этот альфа — мой.

Я аккуратно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить Юки. Тело отозвалось приятной ломотой. Я нашел на полу его футболку — огромную, черную, пахнущую им — и натянул через голову. Она доходила мне почти до середины бедра.

На кухне было прохладно. Я огляделся. Юки жил здесь недавно, но всё было обставлено с тем холодным минимализмом, который выдавал в нем человека, привыкшего к роскоши, но презирающего её. Дорогая техника, пустые поверхности, идеальный порядок.

– Ну что, принц теней, посмотрим, чем тебя кормить, – пробурчал я, открывая холодильник.

Продуктов было немного, но достаточно, чтобы приготовить нормальный завтрак. Я достал яйца, бекон, овощи. Готовка всегда меня успокаивала. Это был процесс, который я контролировал полностью.

Вскоре по дому поплыл аромат жареного бекона и крепкого кофе. Я ритмично нарезал помидоры, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло. Это не было похоже на мои отношения с Эйджиро. С Киришимой всё было… правильно. Надежно. Но с Юки… с Юки я чувствовал, что могу сгореть дотла и возродиться заново.

– Пахнет так, будто я умер и попал в рай для гурманов, – раздался низкий, хриплый голос у меня за спиной.

Я вздрогнул, едва не выронив нож, но тут же взял себя в руки. Юки стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. На нем были только свободные домашние штаны, и вид его обнаженного торса, покрытого татуировками и шрамами, заставил мои щеки вспыхнуть.

– Ты проснулся, спящая красавица? – я не оборачивался, сосредоточенно переворачивая бекон. – Садись и ешь, пока я не передумал тебя кормить.

Юки бесшумно подошел сзади. Я не слышал его шагов — он двигался как тень. Его руки легли мне на талию, притягивая к себе. Он уткнулся носом в мой затылок, глубоко вдыхая запах.

– Тебе идет моя футболка, Кацуки, – прошептал он, и я почувствовал, как его губы коснулись моей метки на шее.

– Не подлизывайся, – я попытался высвободиться, но он держал крепко, и, честно говоря, я не очень-то и старался. – Завтрак остынет.

– Пусть остывает, – он развернул меня к себе, не выпуская из объятий. Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с такой неприкрытой нежностью, что мне стало не по себе. – Ты правда здесь? Ты не исчезнешь, когда я моргну?

Я посмотрел на него, замечая тень сомнения в его взгляде. Он всё еще ждал подвоха. Всё еще ждал, что его снова бросят.

– Слушай сюда, шкаф, – я ткнул его пальцем в грудь. – Я не Деку. Я не хожу кругами и не меняю мнение каждые пять минут. Если я сказал, что я с тобой, значит, я с тобой. Понял?

Юки усмехнулся, и эта улыбка осветила его лицо, делая его невероятно красивым.

– Понял, взрывной омега. Громко и четко.

– Вот и отлично. А теперь садись, черт возьми!

Мы сели за стол. Юки ел с аппетитом, который порадовал бы любую домохозяйку, но я видел, что мысли его где-то далеко. Он то и дело поглядывал на свой телефон, лежащий на столе экраном вниз.

– Ждешь звонка от папаши? – спросил я, отпивая кофе.

Юки помрачнел. Он отложил вилку и откинулся на спинку стула.

– Он прислал сообщение утром. Узнал, что я купил этот дом. Спрашивает, не нужно ли мне «финансовое содействие».

– И что ты ответил?

– Ничего. Заблокировал номер. Я не хочу его денег, Кацуки. Я не хочу ничего, что связывало бы меня с тем домом. Сухо… он вчера звонил Изуку. Плакался, просил прощения.

– Изуку ему поверил? – я прищурился.

– Изуку слишком добрый. Но даже он понимает, что Сухо перешел черту. Шото… Тодороки запретил ему общаться с моим братом. Кажется, твой «половинчатый» умеет быть жестким, когда хочет.

Я фыркнул.

– Тодороки просто не любит, когда на его территорию лезут чужие проблемы. Он эгоист, в этом мы с ним похожи.

Юки протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его кожа была горячей.

– Спасибо, что пришел вчера. Я был… на грани. Не в плане самоубийства, нет. Я просто собирался закрыться в этом доме и превратиться в ту самую тень, которой меня всегда считал отец.

– Я бы не позволил, – я сжал его пальцы. – Ты слишком ценный экземпляр, чтобы пропадать в темноте.

– Кацуки… – он замялся, подбирая слова. – Ты понимаешь, что теперь начнется? Деку… он будет страдать. Киришима…

– Эйджиро — сильный альфа, – отрезал я, хотя сердце кольнуло виной. – Он справится. Он заслуживает того, кто будет любить его целиком, а не смотреть через плечо на корейских принцев. А Деку… Деку сам сделал свой выбор. Он хотел спокойствия, он получил Тодороки. Пусть наслаждается.

Юки встал, подошел ко мне и поднял со стула, обнимая за плечи.

– Ты удивительный. Ты кричишь, взрываешься, грубишь, но в тебе больше честности, чем во всей моей семье вместе взятой.

– Хватит соплей, – я уткнулся носом в его плечо. – У нас планы на сегодня есть? Или будем весь день изучать возможности твоих щупалец?

Юки тихо рассмеялся, и я почувствовал, как от его тени отделились тонкие жгуты, мягко обвивая мои лодыжки.

– Знаешь, у меня есть пара идей… – прошептал он.

– Только попробуй сделать мне больно, и я взорву твой новый дом, – предупредил я, хотя уже плавился от его близости.

– Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда, Кацуки. Ты — единственное, что связывает меня с реальностью.

Мы стояли на кухне, залитой утренним солнцем, и в этот момент я понял: всё, что было до этого, было лишь прелюдией. Настоящая жизнь начиналась здесь и сейчас. С этим альфой, с его тенями, с его меткой на моей шее.

Я глянул на Юки. Он был чертовски красив. Милый? Нет, это слово ему не подходило. Он был величественным, опасным и… моим.

– Эй, Юки, – позвал я.

– Да?

– Я рад, что Деку — идиот.

Он улыбнулся, прижимая меня ближе.

– Я тоже, Кацуки. Я тоже.

В этот день Токио казался нам обоим городом, который принадлежит только нам. Мы не знали, что принесет завтрашний день, придут ли тени прошлого или новые враги, но одно я знал точно: пока этот шкаф рядом со мной, я готов встретить любой апокалипсис. С улыбкой на губах и взрывами в руках.

***

Позже, когда мы лениво валялись в гостиной, Юки вдруг заговорил о своем детстве. Он редко это делал, обычно отделываясь короткими фразами.

– Отец всегда хотел, чтобы я был как он, – Юки смотрел в потолок, перебирая мои пальцы. – Тихий, расчетливый, непобедимый. Он не понимал, что я — это не он. Я чувствовал слишком много. Гнев, обиду, страсть. Он считал это слабостью.

– Твой отец — дурак, если не видел, что твоя страсть — это и есть твоя сила, – я повернулся на бок, чтобы видеть его профиль.

– Наверное. Когда Сухо подстроил всё это… отец даже не сомневался. Он просто посмотрел на меня с таким разочарованием, будто я — сломанный инструмент. Это было больнее, чем если бы он меня ударил.

– Забудь об этом, – я приподнялся на локте. – Здесь нет инструментов. Здесь есть ты. И ты — лучший альфа, которого я знаю. Понял?

Юки повернул голову ко мне, и в его глазах я увидел отражение своего собственного упрямства.

– Понял, Кацуки. Спасибо.

– Перестань благодарить, это бесит, – я наклонился и поцеловал его, пресекая любые дальнейшие излияния.

Наш поцелуй был долгим и ленивым, пропитанным утренним покоем и обещанием чего-то большего. Я чувствовал, как его мана пульсирует рядом с моей причудой, создавая странный резонанс. Мы были как две части одного пазла, которые наконец-то совпали, несмотря на все неровные края.

– Слушай, – Юки отстранился, хитро прищурившись. – Раз уж ты теперь «мой» омега… может, сходим в тот ресторан, о котором ты говорил? Где самые острые крылышки в городе?

– Ты уверен? – я усмехнулся. – Твой нежный корейский желудок выдержит мой уровень остроты?

– Не забывай, кто мой отец, – Юки подмигнул мне. – Я привык к огню.

– Ну, посмотрим, – я вскочил с дивана. – Одевайся, шкаф. Пора показать тебе, что такое настоящий японский огонь.

Юки встал, потягиваясь, и я снова залюбовался игрой мышц под его кожей. Да, Деку определенно был величайшим глупцом в истории. Но его глупость стала моим самым большим выигрышем.

Мы вышли из дома, держась за руки. Ветер трепал мои волосы, а Юки шел рядом, спокойный и уверенный. Люди оборачивались нам вслед — мы представляли собой странное зрелище. Высокий, татуированный альфа с небесными глазами и невысокий, взрывной блондин в его огромной футболке (я так и не переоделся, просто накинул сверху куртку).

– Кацуки? – позвал он, когда мы подходили к метро.

– Чего еще?

– Я люблю тебя.

Я замер на месте. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Я почувствовал, как лицо заливает краска.

– Черт… Юки! Не говори такие вещи посреди улицы!

– А почему нет? – он улыбнулся, и в этой улыбке было столько света, что тени вокруг него, казалось, начали танцевать.

– Потому что… потому что я тоже тебя люблю, идиот! – выкрикнул я, отворачиваясь, чтобы он не видел моей довольной морды.

Юки рассмеялся и притянул меня к себе для короткого, но крепкого объятия.

– Я знаю, Кацуки. Я знаю.

И мы пошли дальше, вглубь шумного Токио, навстречу нашему общему будущему. Впереди было много трудностей, много невыясненных вопросов и, возможно, битв, которых мы не ждали. Но сейчас, чувствуя его руку в своей, я знал — мы непобедимы.

Теневой Монарх потерял своего сына, но Юки Сон нашел нечто гораздо более важное. Он нашел себя. И он нашел меня — человека, который будет любить его тени так же сильно, как и его свет.

Жизнь была чертовски странной штукой. Но, черт возьми, мне это нравилось.

– Эй, Юки! – крикнул я, когда мы уже спускались в подземку.

– Да?

– Щупальца вечером — это обязательно!

Юки расхохотался так громко, что прохожие начали оглядываться.

– Обязательно, Кацуки. Всё, что пожелаешь.

И я знал, что он не лжет. Теперь у нас был весь мир. И мы собирались взять от него всё.