Альфа для монарха
Пепел Сибуи: Реквием по Монарху
Прошло пять лет. Пять лет, которые я мог бы назвать самыми счастливыми в своей бесконечно долгой и пропитанной кровью жизни. Мой пентхаус перестал быть холодным склепом для одинокого Монарха и превратился в шумное, живое гнездо.
Я стоял на кухне, наливая сок в три разноцветных стакана, и невольно улыбался, слушая топот маленьких ног в гостиной. Мои дети. Мое наследие.
Алекс, наш старший, рос точной копией Юки. В свои пять лет он уже обладал той же дерзкой ухмылкой и небесно-голубыми глазами, которые светились озорством. Он был маленьким ураганом, способным призвать костяного щенка и разнести половину игровой комнаты за пять минут.
А вот Сухо и Миджун... Они были моими отражениями. Сухо — тихий, сосредоточенный, с серыми глазами, в которых порой проскальзывала пугающая мудрость Теневого Монарха. Он редко смеялся вслух, но его привязанность к Юки была безграничной. Миджун же, наша единственная девочка, унаследовала мою внешность, но характер у нее был стальной. Она уже сейчас строила своих братьев, используя едва заметные теневые путы, которые проявлялись у нее инстинктивно.
– Папа! Алекс опять отобрал у меня Игритта! – звонкий голосок Миджун заставил меня вздрогнуть.
– Я не отбирал! – донесся возмущенный крик Алекса. – Я просто тренирую его для охраны периметра!
– Алекс, Игритт — великий рыцарь, а не охранник твоей крепости из подушек, – крикнул я в ответ, выходя в гостиную с подносом.
Дети замерли. Сухо сидел на ковре, сосредоточенно пытаясь заставить маленькую тень подпрыгнуть. Он поднял на меня свои серые глаза и едва заметно кивнул, словно приветствуя равного. В такие моменты мне становилось не по себе — в пять лет он был слишком похож на меня в период самых тяжелых сражений.
– Где отец? – спросил я, ставя сок на столик.
– Папа ушел в Ассоциацию, – ответил Сухо своим не по-детски серьезным голосом. – Сказал, что председатель Го Гунхи просил его помочь с какими-то старыми архивами.
Я нахмурился. Юки редко покидал нас надолго, предпочитая проводить время с семьей. После рождения детей он окончательно отошел от дел охотников, посвятив себя воспитанию и изучению древних текстов о магии. Но сегодня был особый день — годовщина инцидента в Сибуе. Десять лет. Юки всегда становился молчаливым и мрачным в это время.
Я включил телевизор, чтобы просто создать фоновый шум, пока дети возились с соком.
– ...экстренные новости из центрального района Сеула, – голос диктора прозвучал странно напряженно.
Я замер. В груди внезапно кольнуло. Это не была физическая боль — это был резонанс нашей связи. Метка на моей шее, обычно теплая и успокаивающая, вдруг обожгла кожу ледяным холодом.
– Папа? – Миджун первая почувствовала перемену в моей ауре. Её глаза расширились от испуга. – Тебе больно?
Я не ответил. Мой взгляд был прикован к экрану.
– Несколько минут назад в районе штаб-квартиры Ассоциации произошло внезапное открытие врат ранга S. По предварительным данным, это не просто монстры. Это целенаправленная атака на руководство...
Камера задрожала, изображение пошло помехами, но затем оператор смог стабилизировать картинку. В центре разрушенной площади, среди обломков бетона и искореженных машин, стояла фигура, которую я узнал бы из миллиардов.
Юки.
Он был в своей обычной черной одежде, но сейчас она была разорвана. Его небесно-голубые глаза горели яростью, а вокруг него из земли вырастали гигантские костяные драконы, пытаясь сдержать натиск существ, которых я никогда не видел в системе. Это были не тени и не монстры подземелий. Это были существа в белых доспехах, источающие ослепительный, губительный свет.
– Это... это папа? – Алекс уронил стакан, и красный сок растекся по ковру, как кровь.
В этот момент боль в моей груди стала невыносимой. Я согнулся пополам, хватаясь за сердце. Связь рвалась. Она не просто вибрировала — она стонала, захлебываясь в чужой агонии.
– Юки... – прохрипел я.
На экране всё происходило в замедленной съемке. Один из существ в белом, обладающий скоростью, превосходящей человеческое восприятие, материализовался за спиной моего мужа.
История десятилетней давности повторилась с пугающей точностью.
Белый клинок, сотканный из чистого света, пронзил грудь Юки насквозь. Острие вышло из его спины, прямо там, где когда-то был старый шрам из Сибуи.
Юки замер. Его костяные драконы мгновенно рассыпались в пыль. Он не вскрикнул. Он просто медленно опустился на колени, а затем завалился на бок. Кровь — темная, густая — начала быстро пропитывать серый асфальт.
– НЕТ! – мой крик обрушил люстру в гостиной.
Тени в комнате взбесились. Игритт, Бери, Белл — все они вырвались наружу без приказа, их ауры заполнили пентхаус удушающим холодом. Дети закричали от ужаса, но я их почти не слышал.
По телевизору показали лицо Юки крупным планом. Он лежал на земле, его взлохмаченные черные волосы были испачканы в пыли и крови. Его глаза... те самые небесно-голубые глаза, которые смотрели на меня с такой любовью всего несколько часов назад, теперь были полуприкрыты и безжизненны. Пирсинг под губой блеснул в свете пожаров. Он не двигался.
– Папа! Папочка! – Миджун бросилась к телевизору, ударяя маленькими кулачками по экрану. – Вставай! Пожалуйста, вставай!
Сухо стоял как вкопанный, его лицо было мертвенно-бледным, а по щекам катились слезы. Он смотрел на экран с тем же выражением, что и я. Выражением человека, чей мир только что перестал существовать.
– Игритт, – мой голос был тихим, но от него содрогнулись стены здания. – Охраняй детей. Если хоть одна пылинка упадет на них — ты знаешь, что делать.
– Мой король... – рыцарь преклонил колено, его голос дрожал от подавляемой ярости.
– Кайсел! – я шагнул на балкон, и огромный теневой дракон материализовался в небе над Сеулом, закрывая собой солнце.
Я не чувствовал страха. Я не чувствовал даже горя. Внутри меня образовалась черная дыра, которая поглотила всё человеческое. Теневой Монарх, который спал все эти пять лет, наслаждаясь семейным уютом, пробудился. И он был в ярости.
Я прыгнул с балкона прямо на спину Кайсела.
– В штаб-квартиру Ассоциации. Живо! – скомандовал я.
Пока мы летели, я чувствовал, как мир вокруг меня начинает трещать по швам. Мана Юки... она угасала. Тот яркий, теплый огонек, который всегда был моим ориентиром, превращался в едва заметную искру.
– Ты не умрешь, – шептал я, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони. – Ты не имеешь права оставить меня одного. Не после того, как научил меня жить.
Когда Кайсел спикировал на площадь, я спрыгнул еще до того, как он коснулся земли. Ударная волна от моего приземления разметала обломки и отбросила нескольких «белых» существ, которые кружили над телом моего мужа, словно стервятники.
Я шел к нему, и каждый мой шаг оставлял на земле выжженный след тьмы. Существа в белых доспехах попытались атаковать меня, но Бери, выскочив из моей тени, разорвал первого из них на куски за доли секунды.
– Прочь, – выдохнул я, и волна чистой теневой мощи буквально испарила тех, кто стоял на моем пути.
Я упал на колени рядом с Юки. Он был таким холодным. Его кожа, всегда такая горячая, теперь казалась мраморной. Клинок из света всё еще торчал из его груди, пульсируя и выжигая его ману изнутри.
– Юки... Юки, посмотри на меня, – я осторожно взял его лицо в свои руки. – Пожалуйста, открой глаза.
Его ресницы дрогнули. С огромным трудом он приоткрыл один глаз. Голубизна в нем была тусклой, подернутой дымкой смерти.
– Джин...ву... – его голос был едва слышным шелестом. – Дети... они...
– Они в безопасности, Юки. Слышишь? Они дома. С Игриттом. Всё хорошо.
Он попытался улыбнуться, и изо рта у него хлынула кровь.
– Снова... Сибуя... – прохрипел он. – Глупо... правда?
– Заткнись, – я прижал свой лоб к его лбу, чувствуя, как моя мана отчаянно пытается влиться в его тело, но светлый клинок блокировал любые попытки исцеления. – Не смей говорить так, будто это конец.
– Я... устал... – его рука, слабая и окровавленная, коснулась моей щеки. – Позаботься о них. Сухо... он... самый сильный...
– Ты сам о нем позаботишься! – я почти кричал, игнорируя вспышки света вокруг нас — мои солдаты вели бой с бесконечной армией захватчиков. – Система! Используй «Восстановление»! Используй всё, что угодно!
[Ошибка: Цель не является игроком. Эффект заблокирован маной Правителей.]
Система, которая когда-то дала мне жизнь, теперь издевалась надо мной.
– Мана Правителей... – я поднял взгляд на существ в белом. – Так это вы? Вы решили, что можете забрать у меня самое дорогое?
Юки обмяк в моих руках. Его рука соскользнула с моего лица и упала на асфальт. Последний вздох вырвался из его груди вместе с облачком пара.
Связь оборвалась.
Глухой, мертвый холод заполнил моё сознание. Метка на шее перестала болеть. Она просто омертвела.
Я сидел среди руин, прижимая к себе остывающее тело своего альфы, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно ломается. Весь тот свет, который он принес в мою жизнь за эти десять лет, начал превращаться в чистую, концентрированную тьму.
– Вы совершили ошибку, – сказал я, обращаясь к небу, которое начало разрываться от новых порталов.
Я медленно встал, всё еще держа Юки на руках. Его голова безжизненно откинулась назад, демонстрируя ту самую татуировку знака ассасинов. Символ тех, кто действует в тени, чтобы служить свету. Он был ассасином, который нашел свой покой. И вы его нарушили.
– Игритт! – позвал я, хотя рыцарь был далеко. Мой голос разнесся по всему Сеулу через теневую сеть. – Забери его.
Тень под моими ногами расширилась, и Игритт, оставив охрану детей на Белла, появился рядом. Он принял тело Юки с таким почтением, что даже воздух вокруг задрожал.
– Отнеси его домой. И не подпускай детей. Скажи им... – я запнулся. – Скажи им, что папа просто очень сильно устал.
– Слушаюсь, мой король, – Игритт исчез в тени.
Я остался один против армии света. Мои черные волосы развевались на ветру, а глаза теперь светились не серым, а глубоким, бездонным фиолетовым пламенем. Мой рост в 190 сантиметров казался сейчас гигантским — я заполнял собой всё пространство.
– Вы пришли за Монархом? – я развел руки в стороны, и из моей тени начали выходить сотни тысяч солдат. Не только те, что были раньше. Из земли начали подниматься кости — мана Юки, оставшаяся в этом месте, отозвалась на мой зов.
Теневые солдаты с костяными доспехами. Моя тьма и его пепел.
– Что ж, вы его получили, – я сорвал с себя остатки человечности, как старую одежду. – Но я обещаю вам одно. Когда я закончу, в вашем «светлом» мире не останется ничего, кроме тишины.
Я бросился вперед. Первое существо в белом доспехе даже не успело поднять меч. Моя рука прошла сквозь его грудь, вырывая ядро света. Я раздавил его, чувствуя, как чужая энергия обжигает кожу, но мне было плевать.
Я сражался как безумный. Каждый мой удар был посвящен Юки. Его мудрости, которую они растоптали. Его терпению, которое они исчерпали. Его любви, которую они убили.
– Это за Сибую! – я обезглавил очередного захватчика.
– Это за Алекса! – костяные шипы пронзили десяток врагов.
– Это за Миджун! – теневое пламя испепелило целый отряд.
– А это... – я замер, когда передо мной материализовался их лидер. Огромное существо с шестью крыльями, чье присутствие заставляло землю трескаться. – Это за Сухо. За то, что он больше никогда не увидит улыбку своего отца.
Битва превратилась в бойню. Я не использовал тактику. Я использовал только ярость. Мои тени пожирали их свет, а кости павших врагов становились моим оружием.
В какой-то момент я понял, что стою один среди гор белых доспехов. Небо очистилось. Порталы закрылись. Сеул был в руинах, но врагов больше не было.
Я тяжело дышал, глядя на свои руки, покрытые золотистой кровью Правителей.
– Папа?
Этот тихий голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулся.
Там, на краю площади, стоял Сухо. Он был один. Как он прошел мимо Игритта — я не знал. Но мой пятилетний сын стоял среди этого ада, и его серые глаза были сухими.
– Сухо... – я попытался сделать шаг к нему, но замер, осознавая, в каком виде я перед ним предстал. Монстр. Убийца. Тень.
Мальчик подошел ближе. Он не боялся трупов вокруг. Он смотрел только на меня.
– Папа Юки... он ведь не проснется, да? – спросил он, останавливаясь в паре метров.
Я опустился на колени, чувствуя, как тьма внутри меня начинает медленно отступать, оставляя после себя лишь выжженную пустыню.
– Нет, малыш. Он... он ушел в очень далекое путешествие. Туда, где нет боли.
Сухо подошел и положил свою маленькую ладошку мне на щеку. Его мана — та самая серая мана, смесь меня и Юки — коснулась моей кожи, и я впервые за этот день почувствовал тепло.
– Он оставил нам свою силу, – тихо сказал Сухо. – Я чувствую её. Он сказал мне в голове... что теперь я должен защищать тебя. Потому что ты будешь очень сильно грустить.
Я не выдержал. Я прижал сына к себе и зарыдал. Громко, по-человечески, как обычный омега, потерявший своего альфу. Я плакал по Юки, по нашей несбывшейся вечности, по нашему дому, который больше никогда не будет прежним.
– Мы вернем его, папа, – прошептал Сухо мне на ухо. – Ты ведь Монарх Теней. А я... я научусь управлять костями. Мы найдем его. Даже если он в мире мертвых.
Я отстранился и посмотрел в глаза своего сына. В них не было детской наивности. В них горела та же решимость, что и у Юки десять лет назад в Сибуе.
– Да, – я вытер слезы и встал, подхватывая Сухо на руки. – Мы найдем его.
Я посмотрел на заходящее солнце. Мир изменился навсегда. Эра покоя закончилась. Но глядя на Сухо, я понимал: Юки не умер. Он просто переродился в наших детях. И пока во мне живет его метка, а в моих жилах течет его мана — битва еще не окончена.
– Игритт, Бери! – позвал я своих солдат. – Мы возвращаемся домой. Нам нужно подготовиться.
– К чему, мой король? – спросил Бери, склоняя голову.
– К войне с небесами, – ответил я, глядя в бесконечную высь. – Они забрали у меня мужа. Теперь я заберу у них всё.
Я шел через разрушенный город, неся на руках своего сына. Моя тень тянулась за мной на километры, и в этой тени уже начинали формироваться новые легионы. Легионы пепла и костей.
Юки всегда говорил, что тишина переоценена. Что ж, теперь я согласен. Пришло время для самого громкого реквиема, который когда-либо слышала вселенная.
Реквиема по Сон Юки. И начала новой легенды о Монархе, который не побоялся бросить вызов самой судьбе ради любви.
– Мы скоро увидимся, Юки, – прошептал я, исчезая в портале. – Обещаю.
И где-то в глубине моей души, там, где раньше была пустота, я услышал едва заметный, призрачный смех. Смех человека с небесно-голубыми глазами и пирсингом под нижней губой.
– Я буду ждать, Монарх.
Битва за Сеул закончилась. Битва за вечность только начиналась.