← Назад к обзору

Альфы

Слова, режущие тень

Сон Джинву стоял в центре гостиной, и сама атмосфера вокруг него сгущалась, превращаясь в осязаемую, давящую массу. Его серые глаза, обычно спокойные, как затишье перед бурей, теперь метали молнии. Доминантный альфа внутри него глухо рычал, чувствуя, как его сыну наносят удар, который не отразить клинком.

Сухо стоял чуть поодаль, его плечи дрожали. Запах персика, всегда такой нежный и радостный, сейчас горчил, словно подгоревшая карамель. Омега смотрел на Юки широко раскрытыми глазами, в которых плескалось неверие.

Окумура Юки стоял прямо, его лицо казалось высеченным из холодного мрамора. Он не отвел взгляда даже под гнетом ауры Теневого Монарха. В его небесно-голубых глазах застыла ледяная решимость, граничащая с жестокостью.

– Я сказал это один раз и скажу еще раз, – голос Юки прозвучал резко, как треск ломающегося льда. – Я не люблю тебя, Сон Сухо. Я не люблю вашего сына, господин Сон. Почему до вас не дойдет?

Джинву сделал шаг вперед, и пол под его ногами едва слышно скрипнул.

– Ты лжешь, – низко произнес Монарх. – Твои феромоны выдают тебя, парень. Ты можешь контролировать лицо, но не свою природу.

Юки горько усмехнулся, и этот звук был полон яда.

– Оставьте меня в покое! Вы — Монарх, который привык, что все делают то, что вы скажете. Вы решили, что я «подходящая партия», и теперь пытаетесь впихнуть меня в свою идеальную семейную картинку? Мне плевать на ваши планы. Мне плевать на вашу силу.

Сухо сделал шаг к нему, протягивая руку.

– Юки, подожди... Мы же были на балу... Ты ведь защитил меня...

– Это была ошибка! – Юки резко отшатнулся, словно прикосновение Сухо могло его обжечь. – Я просто не хотел, чтобы в моей школе произошло убийство, только и всего. Ты вообразил себе бог весть что, Сон Сухо. Но реальность такова: ты для меня — просто назойливый одноклассник, который не понимает слова «нет».

Джинву почувствовал, как Бер в его тени выпустил когти, готовый разорвать наглеца на куски за слезы молодого господина. Но Джинву сдерживал своих солдат. Он видел, как Сухо бледнеет, как его пальцы судорожно сжимают край пиджака.

– Окумура, – голос Джинву стал опасно тихим. – Ты понимаешь, с кем говоришь? Ты пришел в мой дом и оскорбляешь моего наследника.

– Я говорю правду, которая вам не нравится, – Юки вскинул подбородок, его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной. – У меня уже есть омега, которую я люблю. И это не ваш сын. Она ждет меня в Японии, и как только закончится эта чертова программа обмена, я уеду к ней.

Сухо замер. Эти слова ударили его сильнее, чем любая физическая атака.

– У тебя... есть кто-то другой? – прошептал он.

– Да, – безжалостно соврал Юки, хотя его собственное сердце в этот момент, казалось, превращалось в крошево. – Красивая, тихая омега, которая не лезет в драки и не имеет отца-тирана, способного разрушить мир по щелчку пальцев. С ней мне спокойно. А с тобой, Сухо... с тобой я чувствую себя так, будто на меня наставили пушку.

Джинву видел, как Юки сжимает кулаки за спиной. Он видел микроскопическую дрожь в его коленях. Парень лгал. Лгал так отчаянно и грязно, что это вызывало странное уважение вперемешку с яростью. Он пытался спасти Сухо от самого себя, от своей «проклятой» судьбы сироты и изгоя, возводя стену из лжи.

– Уходи, – внезапно сказал Сухо.

Его голос больше не дрожал. Он был пустым. Омега поднял голову, и в его серых глазах, так похожих на отцовские, больше не было слез. Там была выжженная пустыня.

– Сухо... – Джинву хотел положить руку на плечо сына, но тот отстранился.

– Уходи, Окумура Юки, – повторил Сухо, глядя сквозь альфу. – Ты прав. Я слишком долго жил в сказке. Спасибо, что разбудил.

Юки на мгновение замешкался. Его маска безразличия едва заметно треснула, когда он увидел эту мертвую пустоту в глазах Сухо. Но он быстро взял себя в руки.

– С удовольствием, – бросил он и, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу.

Дверь захлопнулась с тяжелым стуком. В гостиной воцарилась гробовая тишина.

Сухо постоял еще секунду, а затем, не говоря ни слова, развернулся и пошел вверх по лестнице. Каждый его шаг отдавался болью в сердце Джинву.

– Сухо, подожди, – Джинву догнал сына на лестничной площадке.

– Не надо, папа, – Сухо не оборачивался. – Ты ведь сам видел. Он не хочет быть со мной. Ты не можешь приказать ему любить меня. Даже ты.

Омега скрылся в своей комнате, и щелчок замка прозвучал как финальный аккорд в этой трагедии.

Джинву остался стоять в коридоре. Его аура медленно оседала, сменяясь тяжелым раздумьем. Из тени бесшумно появился Игрис. Верный рыцарь склонил голову, ожидая приказа.

– Ты видел это, Игрис? – тихо спросил Джинву.

– Да, мой Король. Юноша лгал. Его сердце билось в ритме страха и обожания, пока он произносил эти слова.

– Он считает, что защищает его, – Джинву сжал перила так, что дерево жалобно застонало. – Он думает, что его жизнь слишком опасна для Сухо. Глупый мальчишка. Он не понимает, что для омеги нет ничего опаснее, чем разбитое сердце.

Джинву спустился вниз, где его уже ждала Хэ Ин. Она видела всё из кухни и теперь стояла, прижав руки к груди.

– Джинву, что нам делать? Сухо... он же не выдержит этого.

– Выдержит, – жестко ответил Джинву. – Он мой сын. Но я не позволю этому Окумуре просто так уйти. Если он хочет играть в героя-одиночку, я покажу ему, что такое настоящее одиночество.

– Ты хочешь его наказать? – Хэ Ин испуганно посмотрела на мужа.

– Нет. Я хочу, чтобы он понял: от судьбы не убежать. Бер!

Муравьиный король мгновенно материализовался перед господином, его хитиновые крылья возбужденно вибрировали.

– Да, мой Повелитель! Прикажете принести его голову? Или, может, вырвать ему язык, который посмел лгать?

– Нет, Бер. Следуй за ним. Не давай ему спать, не давай ему покоя. Пусть он чувствует твое присутствие в каждой тени. Я хочу, чтобы он понял: он под моим прицелом. И если с головы Сухо упадет хоть один волос из-за его слов... тогда ты сможешь сделать то, о чем просишь.

Бер издал пронзительный скрежещущий звук, выражающий крайнюю степень восторга, и исчез.

***

Юки бежал. Он не шел, он именно бежал по ночным улицам Сеула, пока легкие не начало жечь огнем. Он остановился в каком-то грязном переулке, привалившись спиной к кирпичной стене, и сполз вниз. Его трясло.

– Идиот... какой же я идиот, – прошептал он, закрывая лицо руками.

Лазурное пламя непроизвольно вспыхнуло на его пальцах, оплавляя мусорный бак рядом. Он только что уничтожил единственное светлое, что было в его жизни. Он видел глаза Сухо. Он видел, как в них гаснет жизнь.

– Так лучше, – убеждал он себя, сглатывая ком в горле. – Он — принц. Он заслуживает кого-то, кто не будет прятаться по подвалам. Кого-то, чья сила не стремится заморозить всё живое вокруг.

Внезапно Юки почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Холодный пот прошиб его. В тени переулка что-то шевельнулось. Нечто огромное, хищное и бесконечно опасное.

Два красных глаза вспыхнули в темноте.

Юки мгновенно вскочил, принимая боевую стойку. Его лазурное пламя разгорелось ярче, освещая жуткий силуэт Бера.

– Ты... – Юки узнал существо. Это был один из тех монстров, что подчинялись Джинву.

Бер не нападал. Он просто стоял в паре метров, издавая тихий, вибрирующий звук, похожий на смех.

– Маленький лжец... – прострекотал муравей. Его голос звучал прямо в голове у Юки. – Король недоволен. Молодой господин плачет. Ты — причина.

– Убирайся! – крикнул Юки, выбрасывая вперед струю лазурного пламени.

Бер исчез в тени за мгновение до того, как огонь коснулся его, и появился с другой стороны, прямо за спиной у парня. Его когтистая лапа легла на плечо Юки, едва касаясь кожи, но альфа почувствовал, как по его телу прошел разряд парализующего ужаса.

– Ты можешь бежать, – прошептал Бер, наклонившись к самому уху Юки. – Но ты никогда не выйдешь из тени Монарха. Ты уже принадлежишь ему. Потому что ты принадлежишь Ему.

Бер исчез, оставив Юки одного в холодном переулке. Парень упал на колени, тяжело дыша. Он понял: Джинву не оставит его. Монарх видел его ложь насквозь. И теперь его жизнь превратится в ад, пока он не признает правду.

***

Прошла неделя. В доме Сон воцарилась тишина, которая была страшнее любого крика. Сухо ходил в школу, выполнял домашние задания, ужинал с родителями, но он был словно пустая оболочка. Его запах почти исчез, сменившись нейтральным, безликим ароматом, который обычно бывает у людей, принимающих подавители.

Джинву наблюдал за сыном с растущим беспокойством. Он видел, как Сухо увядает, несмотря на все попытки Хэ Ин его развеселить.

– Он не ест, Джинву, – сказала Хэ Ин однажды вечером, когда они остались одни в гостиной. – Он просто ковыряет в тарелке и говорит, что не голоден. Он перестал тренироваться.

Джинву сжал подлокотник кресла.

– Я знаю.

– Ты должен что-то сделать. Мы не можем просто смотреть, как он медленно умирает изнутри.

– Я жду, когда Окумура сломается, – мрачно ответил Джинву. – Бер докладывает, что парень на пределе. Он не спит, он постоянно чувствует слежку. Его сила становится нестабильной.

– А если он не придет? – Хэ Ин посмотрела мужу в глаза. – Если его упрямство окажется сильнее его чувств?

Джинву не ответил. Он сам задавал себе этот вопрос. Он привык, что люди ломаются под его волей, но этот мальчишка был сделан из другого теста. В нем была та же сталь, что и в самом Джинву.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.

Джинву мгновенно вскочил, его тени взметнулись вверх, готовые к бою. Но он тут же опустил их.

На пороге стоял Окумура Юки. Он выглядел ужасно. Его одежда была грязной и рваной, под глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела сероватый оттенок. Он едва держался на ногах, опираясь о косяк двери. Его лазурное пламя слабыми искрами танцевало на его волосах.

– Где он? – прохрипел Юки. Его голос был сорван.

Джинву медленно подошел к нему.

– Зачем ты пришел? У тебя ведь есть омега в Японии, разве не так?

Юки поднял голову, и в его небесно-голубых глазах блеснули слезы ярости и отчаяния.

– К черту Японию! К черту вашу слежку! К черту всё! – он сорвался на крик. – Я не могу больше! Я не могу закрыть глаза и не видеть его! Я не могу дышать, потому что воздух не пахнет им! Вы победили, слышите?! Вы победили!

Джинву молча смотрел на него. Внутри него шевельнулось нечто похожее на сочувствие.

– Я не побеждал, Юки, – тихо сказал Монарх. – Ты сам проиграл себе.

Юки бессильно опустился на колени прямо в прихожей.

– Пожалуйста... – прошептал он, закрывая лицо руками. – Просто дайте мне увидеть его. Один раз. Я скажу ему правду. Я больше не могу лгать. Это пламя... оно выжигает меня изнутри без него.

Джинву посмотрел на лестницу. Там, в тени второго этажа, стоял Сухо. Он слышал всё.

Омега медленно спускался вниз. Его лицо было бледным, но глаза начали оживать. Он остановился в нескольких шагах от стоящего на коленях альфы.

Юки поднял голову. Когда он увидел Сухо, его дыхание перехватило.

– Сухо... – выдохнул он.

– Ты сказал, что у тебя есть другая, – голос Сухо был тихим, но твердым.

– Я солгал, – Юки потянулся к нему, но побоялся коснуться. – Нет никакой другой. Никогда не было. Я просто... я испугался. Твой отец — Монарх. Ты — его наследник. А я — никто. Сирота с силой, которую я не могу контролировать. Я думал, что если я оттолкну тебя, ты найдешь кого-то достойного. Кого-то, кто не принесет в твою жизнь только холод и опасность.

Сухо молчал, глядя на него сверху вниз.

– Я такой идиот, – продолжал Юки, и слезы теперь открыто текли по его щекам. – Я думал, что справлюсь. Но я не могу. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу, как ты уходишь от меня на той лестнице. Это страшнее любых монстров, Сухо. Пожалуйста... если ты можешь... простите меня.

Сухо медленно опустился на колени перед ним. Он протянул руку и коснулся щеки Юки, стирая слезу. Юки вздрогнул от этого прикосновения, закрывая глаза и прижимаясь лицом к ладони омеги.

– Ты действительно идиот, Окумура Юки, – прошептал Сухо, и в его голосе снова послышались нотки персика. – Ты думал, что мой отец — самая большая опасность в моей жизни? Самая большая опасность — это потерять тебя.

Юки всхлипнул и, не выдержав, притянул Сухо к себе, пряча лицо у него на груди. Омега обнял его в ответ, крепко, надежно, отдавая всё свое тепло. Лазурное пламя Юки, которое до этого казалось агрессивным, вдруг стало мягким, окутывая их обоих нежным сиянием.

Джинву стоял рядом, наблюдая за этой сценой. Он чувствовал, как напряжение, царившее в доме последнюю неделю, окончательно рассеивается.

– Ну что, Бер, – негромко произнес он, обращаясь к тени. – Кажется, охота окончена.

– Жаль, мой Король, – прострекотал Бер из темноты. – Он был интересной добычей. Но молодой господин счастлив, и это главное.

Хэ Ин подошла к мужу и взяла его за руку. Они молча смотрели на двоих юношей, которые нашли путь друг к другу сквозь ложь и страх.

Через некоторое время Юки отстранился от Сухо, всё еще не выпуская его рук. Он посмотрел на Джинву — на этот раз без вызова, но с твердой решимостью.

– Господин Сон, – произнес он, поднимаясь на ноги и помогая встать Сухо. – Я не прошу вашего прощения за то, что я сказал. Я знаю, что я поступил как трус. Но я обещаю вам: я больше никогда не заставлю его плакать. И мне плевать, какая сила во мне скрыта. Если она будет угрожать ему, я вырву её из себя собственными руками.

Джинву внимательно посмотрел на парня. В его взгляде больше не было ледяной пустоты. Там горел огонь — настоящий, живой огонь альфы, готового защищать свою пару.

– Слова стоят дешево, Окумура, – сказал Джинву, скрестив руки на груди. – Ты это уже доказал. Теперь доказывай делами.

– Я буду, – твердо ответил Юки.

– Хорошо. Тогда начни с того, что иди на кухню. Хэ Ин приготовила ужин, а вы оба выглядите так, будто вас неделю держали в подземелье.

Юки удивленно моргнул, не ожидая такой смены тона. Сухо легонько толкнул его в бок, улыбаясь.

– Идем, Юки. Мама готовит лучше всех в мире.

Когда они ушли на кухню, Джинву повернулся к окну. Сумерки опускались на Сеул, но в его доме наконец-то стало светло.

– Ты был слишком суров с ним, – заметила Хэ Ин, прислонившись к его плечу.

– Ему нужно было это, – Джинву обнял жену. – Ему нужно было понять, что его ложь не спасет его от чувств. Теперь он знает цену своим словам. И он знает, что я всегда буду рядом, если он снова решит «погеройствовать» за счет счастья моего сына.

Джинву посмотрел на свои руки. Тени послушно спали у его ног. Он знал, что впереди у Юки и Сухо еще много трудностей. Сила Юки всё еще была загадкой, его прошлое могло вернуться в любой момент, а Ассоциация охотников рано или поздно заинтересуется новым мощным альфой.

Но сейчас, слушая смех Сухо, доносящийся из кухни, Теневой Монарх чувствовал себя просто отцом. Отцом, который смог защитить самое дорогое, что у него было — счастье своего ребенка.

А в кухне Юки, впервые за долгое время, ел нормальную еду, чувствуя на себе любящий взгляд Сухо. Он знал, что Бер всё еще где-то там, в тенях, наблюдает за ним. Он знал, что Джинву не спустит с него глаз. Но это больше не пугало его. Потому что рядом был Сухо, чей запах персика теперь был самым сильным и прекрасным ароматом во всей вселенной.

– Знаешь, – прошептал Юки, наклонившись к самому уху Сухо, когда Хэ Ин отвернулась к плите. – Я действительно тебя люблю. Больше, чем само небо.

Сухо улыбнулся, и в этой улыбке было столько света, что лазурное пламя в душе Юки окончательно успокоилось, превратившись в вечный, согревающий очаг.

– Я знаю, – ответил омега. – Я всегда это знал. Даже когда ты был самым большим идиотом в мире.

И в этот вечер тени в доме Сон Джинву больше не казались угрожающими. Они были лишь уютным фоном для жизни, которая наконец-то вошла в свою колею. История Сон Сухо и Окумуры Юки только начиналась, и теперь она была написана не льдом и ложью, а огнем и правдой.