← Назад к обзору

Алиса: из страны чудес в волшебный мир

Мёртвые языки и живая боль

***

Снейп ввёл это в привычку. Он приходил каждый день, ровно в три часа пополудни, когда солнце начинало клониться к западу, окрашивая серые стены Ратледжа в болезненно-жёлтый цвет. Он приносил с собой не сладости или игрушки, а книги. Учебники по математике, сборники диктантов, атласы. Он садился на жёсткий стул у кровати Алисы и раскладывал их на маленьком столике.

Реабилитация. Долгое и мучительное слово. На деле оно означало рутину, монотонную и предсказуемую, как тиканье метронома. Подъём, завтрак, приём лекарств, прогулка, обед, урок со Снейпом, ужин, снова лекарства, сон. Алиса, одурманенная смесью морфина и опия, которую доктор Уоррен теперь выписывала с почтительным трепетом, была вялой и послушной. Она спала, ела и следовала расписанию с апатией заводной куклы. Её разум, запертый в химической клетке, больше не сбегал в Страну чудес. По крайней мере, не так часто.

Снейп начал с простейшего. С того, что она должна была проходить в маггловской школе. Сложение и вычитание, правописание, столицы европейских государств. Он был методичен и безжалостен в своей настойчивости. Ей нужна была структура. Ей нужен был якорь, который удержал бы её в этом мире, пока её собственная магия не стабилизируется.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он однажды, заметив, как она то и дело морщится и трёт шею.

Алиса пожала плечами, не отрывая взгляда от тетради, где выводила корявые, но аккуратные цифры.

– У меня болит затылок. Но врач говорит, что я пока не могу принимать таблетки.

Она говорила об обезболивающих. Ей нельзя было смешивать их с транквилизаторами. Снейп стиснул зубы. Даже в мелочах этот мир был жесток к ней.

Через неделю он принёс ей альбом для рисования и набор хороших угольных карандашей. Он помнил отчёты Уоррен. В её безумии проявлялся талант. Возможно, это могло стать для неё отдушиной. Но на следующий день, придя в палату, он увидел пустой стол.

– Мне запрещено рисовать, – недовольно пробормотала Алиса, ковыряя ногтем обложку учебника. – Медсестра Д. забрала карандаши, которые ты купил. Сказала, что острыми предметами я могу навредить себе или другим. Такая же подлая, как тот людоед из торфяного болота, который украл панцирь черепахи.

Снейп замер. Людоед из торфяного болота. Страна чудес не исчезла. Она просто затаилась, проглядывая сквозь трещины в реальности странными, причудливыми метафорами. Он молча поднялся, вышел из палаты и через десять минут вернулся. В его руке был альбом и карандаши. Он нашёл медсестру Д. и объяснил ей тоном, не терпящим возражений, что он лично несёт ответственность за эти предметы и что, если они ещё раз пропадут, пожертвования на нужды клиники могут так же внезапно прекратиться. Медсестра, побледнев, вернула конфискованное.

Алиса приняла карандаши без улыбки, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Она не поблагодарила его. Она просто знала, что он на её стороне. Этого было достаточно.

Компромиссом с Дамблдором стала латынь. Директор настаивал, что девочке нужно начинать готовиться к Хогвартсу. Снейп яростно сопротивлялся, утверждая, что любое упоминание магии сейчас преждевременно и опасно. Они сошлись на мёртвом языке, который был основой для большинства заклинаний. Снейп принёс учебник, чувствуя себя предателем.

– Зачем учить латынь? – спросила Алиса, подозрительно ткнув пальцем в книгу с гравюрой Колизея на обложке. – Никто на ней не говорит; это мёртвый язык.

– Некоторые языки не умирают, – сухо ответил он. – Они становятся основой для чего-то нового. К тому же, это тренирует ум.

Алиса фыркнула, но книгу открыла. Она училась на удивление быстро. Её ум, не растраченный на пустые детские игры и общение со сверстниками, был острым и цепким, как капкан. Она впитывала спряжения глаголов и падежи с той же деловитой эффективностью, с какой в ином мире метала игральные карты. Но её настроение было непредсказуемым.

Однажды во время урока медсестра без стука приоткрыла дверь, чтобы спросить, не нужен ли им чай. Алиса, выведенная из себя внезапным вторжением, схватила чернильницу и с яростным воплем швырнула её в стену рядом с головой женщины. Чёрные брызги расцвели на персиковых обоях уродливым кляксой. Медсестра взвизгнула и захлопнула дверь. Алиса тяжело дышала, её грудь вздымалась, а в глазах горел тот самый, знакомый Снейпу опасный огонь.

Он не стал её ругать. Он просто молча протянул ей тряпку.

– Вытри, – приказал он.

Она злобно посмотрела на него, но подчинилась. Когда она оттирала чернила, её плечи дрожали.

– Они не пускают меня в школу. Как и других пациентов, – пробормотала она, не глядя на него. Голос был глухим и полным затаенной обиды. – Я что, слишком сумасшедшая по сравнению с ними?

Снейп молчал. Что он мог ей сказать? Что да, по меркам этого мира она была именно такой? Что её держат здесь, потому что боятся её?

Он попытался её утешить, неуклюже, неловко, подбирая слова, которые казались ему фальшивыми и пустыми.

– Тебе не нужна их школа. Я учу тебя всему необходимому.

Она резко обернулась.

– Так в чём смысл? Латынь – это не школа, – ворчала Алиса. Её лицо исказилось от горечи. – Я не глухая. Я слышу, что говорят медсёстры за дверью. «Та девушка из шестой палаты с буйным нравом». И санитары за мной наблюдают, когда я выхожу в сад. Будто я сейчас наброшусь на них с ложкой.

Она с силой швырнула мокрую тряпку в ведро.

– Я хочу в обычную школу. С обычными детьми. С обычными уроками. Я хочу сидеть за партой и слушать учителя, а не тебя. Я хочу сдавать экзамены!

Она смотрела на него с отчаянием, которое было страшнее любой ярости.

– Но если я не сдам школьные экзамены, мне конец, – её голос сорвался на шёпот. – Я стану уборщицей. Или медсестрой, как медсестра Д. Буду отбирать у других девочек карандаши. Я не хочу этого.

Алиса нахмурилась и раздражённо отодвинула тетрадь по латыни.

– Мне всё равно, что они со мной не разговаривают, но они не могут просто запретить мне ходить в школу. Это моё право.

В тот вечер Снейп аппарировал не в Паучий тупик, а прямо к воротам Хогвартса. Он шёл по пустым коридорам замка, и слова Алисы молотом били в его висках. «Это моё право». Она впервые заговорила о правах. Она впервые сформулировала чёткое, осмысленное желание, не имеющее отношения к Стране чудес. Она хотела жить. По-настоящему. И он, тот, кто запер её в этой клетке рутины ради её же безопасности, теперь был обязан эту клетку открыть.

Он ворвался в кабинет Дамблдора без стука. Директор сидел за своим столом, перебирая какие-то свитки. Рядом с ним, развалившись в кресле, сидел Сириус Блэк, а у камина стояли Джеймс и Лили. Очередное собрание Ордена или просто дружеские посиделки. Снейпу было всё равно.

– Ей нужно в школу, – без предисловий заявил он.

Все четверо уставились на него. Джеймс фыркнул.

– О чём ты, Нюниус? Кому нужно в школу?

– Алисе, – отчеканил Снейп, игнорируя оскорбление. – В обычную, маггловскую школу. С понедельника.

Наступила тишина. Первой её нарушила Лили.

– Младшие классы? – недоуменно повторила она. – Зачем ей это? Она пойдёт в Хогвартс в следующем году; ей не нужна маггловская школа. Мы сами всему её научим, когда она вернётся домой.

– Действительно, Северус… – мягко начал Дамблдор, откладывая свиток. – Это довольно странная просьба. Совсем недавно ты настаивал на полной изоляции, утверждал, что любое общество, любая толпа для неё опасна. Что изменилось?

Снейп сжал челюсти от досады. Узколобые, самодовольные идиоты. Паук и его марионетки.

– Изменилось то, что она начала осознавать себя запертой в клетке! – прошипел он. – Она не может вечно сидеть в четырёх стенах, решая уравнения и спрягая латинские глаголы! Ей нужна социализация. Ей нужно видеть других детей. Ей нужно почувствовать себя нормальной!

– А зачем это, Снейп? – лениво протянул Блэк, болтая ногой. – Зачем ей учиться у магглов? Чтобы нахвататься их дурных манер?

– Чтобы не сойти с ума окончательно от вашей «заботы»! – огрызнулся Снейп. Он снова повернулся к Дамблдору. – Больница не может обеспечить ей этого. Я не могу заменить ей целый мир. Она сидит там и видит только один путь в будущее – стать уборщицей. Вы хотите для неё такого будущего?

– Вы хотите сказать, что Алиса очень хочет ходить в школу? – задумчиво спросил Дамблдор, поглаживая бороду. – Почему нет? Вы говорили, что ей нравится учиться, и всё же… меня беспокоит её состояние. Ты сам говорил, что она нестабильна. Выброс чернил… это тревожный знак.

– Это знак того, что пар выходит из котла, который вы все вместе запаяли! – Снейп ударил ладонью по столу директора. Фоукс недовольно встрепенулся на своей жёрдочке. – Она хочет этого. Это её первая осмысленная цель в этом мире. Если мы откажем ей, мы убьём в ней последнюю надежду. Последнюю нить, которая связывает её с реальностью.

– Я всё ещё не понимаю, как маггловская школа ей в этом поможет, – снова фыркнул Джеймс. – Мы как-то пережили это.

О, конечно, Поттер пережил. Снейп мысленно усмехнулся. Он-то знал, что детство Джеймса Поттера состояло не из маггловской школы, а из бесконечной череды нанятых Эуфемией репетиторов по всем мыслимым и немыслимым дисциплинам. Он никогда не сталкивался с реальностью.

– Вы не понимаете, потому что никогда не были на её месте! – рявкнул Снейп, теряя терпение. – Всё, что от вас требуется – это позволить девочке пойти в эту проклятую школу! Я сам всё устрою. Я буду следить за ней. Я буду забирать её после уроков. Но она должна быть там!

Наступила долгая пауза. Дамблдор внимательно смотрел на Снейпа, и в его глазах читалась не то озабоченность, не то расчёт. Паук взвешивал риски.

– Ну… если ты считаешь это необходимым, Северус, мы можем это устроить… – наконец медленно произнёс он. – Но нам нужно внимательно следить за Алисой. Ты сам говорил, что ей вредно находиться в толпе… Мы должны быть уверены, что она принимает лекарства. И никакой магии. Ни в коем случае.

Это была победа. Трудная, вырванная с боем, но победа. Снейп почувствовал, как напряжение слегка отпускает его.

– Ну… если она пойдёт в школу, ей понадобится одежда, – вдруг оживилась Лили, словно только что нашла себе новое, увлекательное занятие. – Обычная, маггловская одежда. И портфель. И пенал. В следующий раз мы навестим её вместе, Снейп. Мы съездим по магазинам.

Снейп мысленно застонал. Совместный визит. Поход по магазинам. Он знал, что Алиса будет в ужасе от этой идеи. Она ненавидела их. Их присутствие всегда заставляло её замыкаться в себе, превращало в колючего, ядовитого зверька. Но выбора не было. Это была цена его победы.

– Как скажешь, Лили, – процедил он сквозь зубы.

Он развернулся и вышел из кабинета, не попрощавшись. Он победил. Он дал Алисе шанс. Но мысль о предстоящем «семейном шоппинге» с Поттерами вызывала у него тошноту. Это будет очередное испытание. Очередная битва в этой бесконечной, изматывающей войне за один-единственный заблудившийся детский разум. Но он выдержит. Ради неё. Ради девочки, которая хотела не волшебную палочку, а право ходить в школу.